Я слышу, как объявляют мое имя, в то время, когда ректор представляет меня. Я поднимаюсь и подхожу к кафедре.

Пришло время, Грей.

― Я искренне польщен и благодарю за честь, оказанную мне сегодня руководством Вашингтонского университета. Я получил редкую возможность рассказать об огромной работе, которую проводит университетская кафедра экологии. Наша промежуточная цель – разработать рентабельные и экологически безопасные способы ведения сельского хозяйства для стран третьего мира, а конечной целью мы видим устранение голода и нищеты во всем мире. Более миллиарда людей, в основном из стран Африки к югу от Сахары, а также Южной Азии и Латинской Америки, живут в крайней нищете. Бедственное положение в сельском хозяйстве стало привычным для этих регионов и является результатом разрушения природного комплекса и социальной среды. Я не понаслышке знаю, что такое голод. Для меня это очень личное…

Как партнеры, Вашингтонский университет и GEH сделали огромный вклад в сельскохозяйственную продукцию и в улучшение плодородия почв. Мы разрабатываем малозатратную систему в развивающихся странах, и наши полигоны возросли до 30 % участков для сбора урожая на гектар. Вашингтонский университет проделал прекрасную работу для достижения такого результата. Да, и GEH гордится студентами, которые присоединились к нам стажерами на наших полигонах в Африке. Проделываемая ими работа помогает как местным властям, так и самим студентам. Все вместе мы сможем преодолеть голод и крайнюю нищету, которая освещает эти районы.

Но в данной стадии технологической эволюции, где в мировых гонках участвуют имущие и неимущие страны, важно помнить, что мы не должны растрачивать ограниченные ресурсы всего мира. Эти ресурсы созданы для всего человечества, и мы должны использовать их, найти пути их воссоздания, а также новые решения для кормления нашей перенаселенной планеты.

Как я сказал уже ранее, совместная работа Вашингтонского университета и GEH найдет эти решения, и нашей работой является подать это в массы. Это будет делать наше подразделение телекоммуникации, целью которой будет поставка информации и обучения в развивающий мир. Я горд, сказать, что мы делаем большие успехи в солнечных технологиях, темах, касающихся батарей, а также беспроводном соединении, которое поможет провести Интернет в отдаленные регионы нашей планеты – и нашей целью сделать его бесплатным для пользователей данных точек. Что касается учебы и информации, где мы предоставляем гранты по этому поводу, это является важным компонентом для ликвидации нищеты в этих развивающих районах.

Мы – счастливчики. У нас есть все, что нам нужно. Даже больше, чем это необходимо, и я могу причислить себя к этой категории. Мы должны обеспечить этим так же тех людей, которым менее повезло, и сделать их жизнь здоровой, безопасной, с хорошим питанием и теми услугами, которыми мы все здесь наслаждаемся.

Закончу я фразой, которая вызвала большой отклик во мне. Коренной американец сказал: «Только когда упадет последний лист, умрет последнее дерево, и последняя рыба будет поймана, тогда мы осознаем, что не едим деньги».

Я сел под восторженные аплодисменты, сопротивляясь посмотреть на Ану, и взамен глянул на баннер Вашингтонского университета, который висел сзади аудитории (актового зала). Если она хочет игнорировать меня, ладно. Двое могут играть в одну и ту же игру.

Ректор начинает раздавать дипломы, и начинается это мучительное ожидание, пока мы не дойдем до буквы «С», и когда я смогу увидеть ее вновь.

Минуя вечность, я слышу, как произносят ее имя «Анастейша Стил». Под аплодисменты, она поднимается наверх, выглядя задумчивой и обеспокоенной.

Черт подери.

О чем она думает?

Держись, Грей.

― Мои поздравления, мисс Стил, ― говорю я, отдавая ей диплом. Мы пожимаем друг другу руки, но я не отпускаю ее. – У вас сломался ноутбук?

Она выглядит озадаченной.

― Нет.

― Тогда почему вы не отвечаете на мои е-мейлы? – говорю я.

― Я видела только то письмо, где говорится о передаче контроля над активами.

Что это, черт возьми, значит?

Ее недовольство увеличивается, но я должен выпустить ее – за ней стоит еще целая очередь.

― Позже. – Я дал ей знать, что наш разговор не закончен, когда она уходит прочь.

Наконец это закончилось, и мы дошли до конца выдачи дипломов. Я пережил то, что мне строили глазки, глупо хихикали, сжимали руку, а также то, что пять записок с номерами были переданы мне. Я рад, что могу покинуть эту сцену, и направляюсь прочь под звуки тоскливой музыки и аплодисментов.

В коридоре я пожимаю руку Кавана.

― Мне нужно поговорить с Аной. Можешь найти ее? Сейчас же.

Кавана ошеломлена, но до того, как она хочет что-то добавить, я говорю вежливым тоном:

― Пожалуйста.

Ее губы надуты, но она ждет со мной в кабинете ученых, а затем возвращается в аудиторию. Ректор останавливается возле меня, поздравить, касаемо речи.

― Для меня было огромной честью быть приглашенным Вами, ― отвечаю я, пожимая его руку вновь. Одним глазом я слежу за Кейт в коридоре – Ана стоит неподалеку. Извиняясь, я направляюсь к ней.

― Спасибо, ― говорю я Кейт, в то время, как она обеспокоенно смотрит на нее. Игнорируя Кейт, я беру Ану за локоть и веду в первую попавшуюся дверь. Это мужская раздевалка, и по свежему запаху я могу сказать, что она пуста. Закрывая дверь, я поворачиваюсь к мисс Стил.

― Почему ты не ответила на мое письмо? Или на SMS-сообщение? – приказываю я.

Она хлопает глазами несколько раз, в ее взгляде таится ужас с большой буквы.

― Я сегодня не заглядывала ни в компьютер, ни в телефон. – Она находится в искреннем недоумении от моей вспышки злости. – Ты произнес прекрасную речь, ― добавляет она.

― Спасибо, ― бормочу я, расстроившись. Как она может не заглядывать в телефон или не просматривать электронную почту?

― Теперь понятно, почему ты так зациклен на еде, ― говорит она нежным тоном, и если я не ошибаюсь, она сожалеет об этом тоже.

― Анастейша, я не хочу обсуждать это сейчас.

Мне не нужна жалость.

Я закрываю глаза. Все это время я думал, что она не хотела со мной разговаривать.

― Я беспокоился о тебе.

― Почему?

― Потому что ты уехала домой в этой развалюхе, которую ты зовешь машиной.

И я думал, что заключил сделку между нами.

Ана взъерошивается.

― Развалюха? Она в отличном состоянии. Хосе регулярно осматривает ее и ремонтирует.

― Хосе? Тот фотограф? – Это становится все лучше и лучше.

― Да, «Фольскваген» когда-то принадлежал его матери.

― Ага, а еще раньше его бабушке и прабабушке. Эта машина небезопасна. – Я почти что кричу.

― Я вожу ее больше трех лет. Извини, что заставила волноваться. Почему ты не позвонил?

Я звонил ей на мобильный. Она что, не пользуется им? Она имеет в виду домашний телефон? Запуская руку в волосы, я раздражаюсь и делаю глубокий вдох. Это не решение, блядь, слона в комнате.

― Анастейша, мне нужен твой ответ. Ожидание сводит меня с ума.

Она опускает свой взгляд.

Черт.

― Кристиан, я… Слушай, я оставила отчима одного.

― Завтра. Я хочу получить ответ завтра.

― Хорошо, завтра и получишь, ― говорит она тревожным взглядом.

Это все еще не означает отказ. Я удивлен своему облегчению.

Что, черт возьми, такого в этой женщине? Она смотрит на меня своими искренними голубыми глазами, вся во внимании, и я поддаюсь искушению прикоснуться к ней.

― Останешься выпить? – спрашиваю я.

― Я не знаю, как Рэй скажет. – Она кажется неуверенной.

― Твой отчим? Я хочу с ним познакомиться.

Ее неуверенность все растет и растер.

― Я не думаю, что стоит, ― мрачно говорит она, и я открываю дверь.

Что? Почему? Потому что теперь она знает, что я был беден в детстве? Или потому что она знает, как мне нравится трахаться? Что я помешанный извращенец?