– Анастейша, ты можешь упасть и пораниться, а это прямое нарушение правила номер семь.

– С тех пор как мы познакомились, мистер Грей, я не ощущаю себя в безопасности, и правила тут ни при чем.

– С этим трудно спорить.

Возможно это не игра. Она пытается сказать мне что-то? Она замешкалась, и я совершаю внезапный рывок, чтобы поймать ее. Она взвизгивает и бежит вокруг барной стойки в относительно безопасное место на другой стороне обеденного стола. Ее губы раскрыты. Выражение ее лица настороженное и в то же время дерзкое. Халат слетел с ее плеча. Она выглядит возбуждающе. Очень возбуждающе.

Я медленно крадусь в ее сторону, она отступает.

– А вы умеете отвлечь мужчину, Анастейша.

– Рада стараться, мистер Грей. От чего отвлечь?

– От жизни. Вселенной. – Бывших саб, которые пропали без вести. Работы. Нашего соглашения. Всего.

– За роялем вы казались сосредоточенным.

Она не собирается сдаваться. Я останавливаюсь и складываю руки на груди, обдумывая свою стратегию.

– Мы можем развлекаться подобным образом день напролет, но, в конце концов, я поймаю тебя, детка, и тогда тебе не поздоровится.

– Нет, не поймаешь, – абсолютно уверенно произносит она.

Я ухмыляюсь.

– Можно подумать, ты не хочешь, чтобы я тебя поймал.

– Именно, не хочу. Наказание для меня – все равно, что для тебя чужие прикосновения.

На меня снова внезапно обрушивается тьма, проникая под кожу и оставляя ледяной след отчаяния на своем пути.

Нет. Нет. Я не вынесу чужих прикосновений. Никогда.

– Ты действительно так чувствуешь? ― Как будто она коснулась меня. Ее ногти оставляют белые следы на моей груди.

Она моргает несколько раз, оценивая мою реакцию, когда она решается заговорить, ее голос звучит мягко и нежно.

– Не настолько сильно, но теперь ты меня понимаешь, – на ее лице видна тревога.

Вот черт! Это проливает свет на наши отношения.

– Да, – бормочу я, потому что не нахожу ничего лучшего.

Она глубоко вздыхает и приближается ко мне. Когда она подходит близко, то с опасением заглядывает мне в глаза.

– Ты так сильно боишься наказания? – шепчу я.

Ну, вот и все. Мы действительно несовместимы.

Нет. Я не хочу в это верить.

– Я… нет,  – говорит она и во мне загорается надежда. – Нет,  – продолжает она. – Нет, я испытываю двойственные чувства. Я не хочу, чтобы меня наказывали, но во мне нет ненависти.

– Однако вчера, в игровой комнате… 

– Я согласилась, потому что ты в этом нуждался. Я – нет. Вчера мне не было больно. В той обстановке это казалось чем-то неестественным, и я доверяла тебе. Если ты захочешь меня наказать, ты сделаешь мне по-настоящему больно.

Черт. Скажи ей.

Время открыть правду, Грей.

– Я хочу сделать тебе больно, но не больнее, чем ты сможешь вытерпеть.

– Почему?

– Мне это нужно, – шепчу я. – Я не могу сказать.

– Не можешь или не скажешь?

– Не скажу.

– Значит, ты знаешь причину.

– Знаю.

– Но мне не скажешь.

– Если скажу, ты убежишь от меня, не чуя ног.  Я не могу так рисковать, Анастейша.

– Ты хочешь, чтобы я осталась.

– Больше, чем ты думаешь. Я не вынесу твоего ухода.

Я больше не могу вынести расстояния между нами. Я прижимаю ее к себе, чтобы она не смогла убежать. Мои губы ищут ее. Она отвечает на мой поцелуй, впиваясь в меня с такой же страстью, надеждой и тоской. Парящая надо мной тьма отступает, и я нахожу свое утешение.

– Не уходи. Во сне ты сказала, что не оставишь меня, и умоляла не оставлять тебя.

– Я не хочу уходить, – говорит она, но ее глаза пытаются, найти ответ в моих. И я разоблачен. Моя уродливая, истерзанная душа видна как на ладони.

– Покажи мне, – говорит она.

Я не понимаю, что она имеет в виду.

– Показать?

– Покажи мне, что значит «больно».

– Что?  – я отстраняюсь, и смотрю на нее, не веря своим ушам.

– Накажи меня. Я хочу знать, каково это.

О, нет. Я выпускаю ее из объятий и отхожу от нее так, что она не может коснуться меня.

Она смотрит на меня открыто, честно, серьезно. Она в очередной раз предлагает себя мне. Отдается полностью, так, что я могу делать с ней все, что захочу. Я в шоке. Она делает это ради меня? Я не могу поверить в это.

– Ты хочешь попробовать?

– Да, я же сказала. Хочу, – она полна решимости.

– Ана, ты запутала меня.

– Я и сама запуталась. Я хочу попробовать. Зато мы узнаем, сколько я способна вытерпеть. И если я выдержу, возможно, ты…

Она замолкает, а я делаю еще один шаг назад. Она хочет коснуться меня.

Нет.

Но если мы сделаем это, тогда я буду знать. Она будет знать.

Мы оказались на этой стадии куда раньше, чем я предполагал.

Смогу ли я это сделать?

И я этот момент я понимаю, что нет ничего, чего бы мне хотелось больше. Нет ничего, что смогло бы удовлетворить монстра живущего внутри меня.

До того как я передумаю, я беру ее за руку и веду вверх, в игровую комнату. У двери я останавливаюсь.

– Я покажу тебе, каково это, и ты во всем разберешься сама. Ты готова?

Она кивает, а на лице ее появляется уже такая знакомая решимость.

Пусть будет так.

Я открываю дверь и быстро снимаю ремень с крючка, боясь, что она может передумать. Я веду ее к скамейке в углу комнаты.

– Перегнись над скамейкой, – тихо командую я.

Не сказав ни слова, она делает как велено.

– Мы здесь, потому что ты сама этого захотела, Анастейша. И ты убегала от меня. Я намерен ударить тебя шесть раз, и ты будешь считать вместе со мной.

Она по-прежнему молчит.

Я поднимаю край ее банного халата и закидываю его ей на спину, обнажая ее прекрасный зад.  Моя ладонь проходится по ягодицам и бедрам. По моему телу пробегает мелкая дрожь.

Вот и все. Это то, чего я хочу. То, чего я добивался.

– Я выпорю тебя, чтобы ты не вздумала убежать, и, как бы трудно тебе ни дался этот опыт, я не хочу, чтобы ты от меня убегала. И ты закатывала глаза. Ты знаешь, как я к этому отношусь, – я глубоко вдыхаю, наслаждаясь моментом, пытаясь успокоить биение моего сердца.

Я нуждаюсь в этом. Вот чем я занимаюсь. И мы наконец-то пришли к этому.

Она сможет выдержать.

Она еще ни разу меня не подводила.

Удерживая ее  одной рукой за поясницу, я взмахиваю ремнем.  Еще раз глубоко вдыхаю, пытаясь сконцентрироваться.

Она не убежит. Она попросила меня.

Я с силой бью ее по обеим ягодицам.

Шокированная, она громко вскрикивает.

Но она кричит не номер… и не стоп-слово.

 – Считай, Анастейша! – приказываю я.

– Один! – кричит она.

Хорошо… не стоп-слово.

Я ударяю ее снова.

– Два! – выкрикивает она.

Все правильно, кричи громче, детка.

Я ударяю еще раз.

– Три, – она вздрагивает.

На ее заднице видны три полосы.

Я бью в четвертый раз.

Она выкрикивает номер. Громко и четко.

Тебя никто не услышит, детка. Кричи все что хочешь.

Я бью ее снова.

– Пять, – она рыдает. Я останавливаюсь, ожидая услышать стоп-слово.

Но она не произносит его.

И последний ― на удачу.

 – Шесть, – шепчет Ана хриплым, слабым голосом.

Я отбрасываю ремень, наслаждаясь эйфорически сладким чувством облегчения.  Я вымотан, мне тяжело дышать и меня переполняют чувства. Ах, эта прекрасная девушка, моя прекрасна девушка. Мне хочется поцеловать каждый дюйм ее тела. Мы здесь.  Где я хочу быть. Я притягиваю ее к себе.

 – Оставь меня… нет…  - она вырывается из моих объятий, отталкивает меня и, наконец, поворачивается ко мне, словно шипящая дикая кошка.   – Не прикасайся ко мне! – шипит она. Ее лицо покрылось пятнами, по щекам бегут слезы, она шмыгает носом, а волосы стали похожи на нечто темное и непонятное, но она никогда не выглядела настолько великолепной… и в то же время злой.