— Я никогда не верила приверженцам Жонг-Ку — потому, что они не могли представить никаких гарантий выполнения своих обещаний. Кроме того, я очень боялась, что мой мозг будет просто высосан ими из моего черепа и отправлен на запчасти для биоэлектронных устройств. Поэтому я не пошла вместе с другими членами моей семьи, а решила бежать.
Ни я, ни Жонг-Ку не успели спрятаться, когда появились «строители». Договор с Жонг-Ку волновал их не больше, чем наши бумаги, подтверждавшие права семьи на землю. Внезапно вспыхнуло яркое световое пятно, и вслед на этим полчища «строителей» заняли весь видимый горизонт. Меня поймал один из этих гадов, и я почувствовала себя в положении головастика, попавшего в пасть к киту. Прежде чем я оказалась съеденной, мне удалось стать свидетельницей судьбы самих Жонг-Ку. Они сражались до последнего, оберегая свою собственность. Когда же чаша весов стала склоняться не на их сторону, они пошли на подрыв емкостей с ракетным топливом, использовав такое количество антивещества, что армия их противников сразу же уменьшилась почти наполовину. Не знаю, сколько человеческих мозгов Жонг-Ку успели заморозить. Наверное, тысячи. — Кэрил пожала плечами. — Может быть, они и выполнили бы свое обещание. В любом случае теперь все в могиле.
Кэрил внимательно посмотрела на свои руки.
— После этого я помню только отрывки событий. Очевидно, меня поймали, и я оказалась абсорбирована искусственным интеллектом. Каким еще способом сохранился бы мой паттерн? Наверное, все это было сделано не из чувства сострадания. Меня не было примерно месяц, а может быть, и больше, пока реконструктор по имени Част не вернул меня к жизни. Он обнаружил мое тело плавающим в автономной капсуле недалеко от астероида Ио. В конце концов «строители» отказались взять в свое «производство» местную скалистую породу. Все это выглядело как ирония судьбы. На самом деле я так не считаю. В истории Солнечной системы мелкие стычки кажутся малозначительными событиями, но они вызывают глобальные процессы, изменяющие облик планет и звездных систем. Именно так в конечном итоге развалились великие союзы, планировавшие создание Системы. Пока я была лишена сознания, ее строительство приостановилось, а наиболее зловредные типы существ вынуждены были убраться восвояси или же были уничтожены. А реконструкторам вроде Часта мы обязаны возвратом к нормальному положению вещей.
Другими словами, после этого люди научились жить в мире. Правда, для этого понадобилось, чтобы их осталось всего несколько десятков. У каждого из нас своя судьба. Я сохранила свое первоначальное тело и принимала модераторы только для того, чтобы улучшить свое физическое состояние и стимулировать общение. Просто поразительно, как мне удалось выжить. У меня в целом счастливая судьба.
— Счастливая?.. — Эландер, не отрываясь, целую минуту смотрел ей прямо в лицо. — Потеряла семью, друзей, всех, кого знала…
— Роль проповедника не для тебя, Питер.
Кэрил могла бы посоревноваться с ним в конкурсе на самый несносный характер. Он выпрямился.
— Что дала тебе твоя жизнь?
— Все. — И ничего, добавила она про себя. — Я стала сейчас совсем другой, и это правда. Всякое изменение естественно. Тот, кто не изменяется, обречен на смерть. — Затем Кэрил добавила уже более миролюбиво: — Вот в чем основная проблема энграмм: вы не способны к изменению, а значит, мертвы внутри.
Питер покачал головой:
— И только это? Больше ничего?
— Что ты имеешь в виду, Питер?
— Как ты отнесешься к тому факту, что твои «мертвые» более человечны, чем вся Винкула и Гезим, вместе взятые?
Хацис скупо улыбнулась:
— Извини. Ты можешь думать, что мой жизненный опыт привнесен кем-то со стороны. Давай не будем делать преждевременных выводов. Факты таковы: функционирующих энграмм в Солнечной системе не осталось. Возможно, кто-то выжил, но только в дальнем космосе и в исследовательских миссиях.
Питер смотрел на нее, не отрываясь.
— Но ведь это разговор о тебе, а не обо мне.
— Вообще-то мы говорим о Винкуле и о том, что случится, если ее не станет, когда мы вернемся.
Кэрил старалась казаться бесстрастной, хотя в действительности вопрос был для нее отнюдь не праздным.
— Что случится, если твоих компонентов не окажется на месте, Кэрил?
— Придется приспосабливаться к новым условиям.
— И всем придется жить ровно наполовину?
— Именно так. Но все же это жизнь.
Питер замолчал и снова отправился в добровольное заточение своей каюты.
Когда он вернулся, Кэрил уже приняла для себя решение не идти ему навстречу, хотя его агрессивность, очевидно, пошла на убыль.
— И сколько они продержались?
— Кто — они?
— Энграммы, — уточнил Питер. Хацис пожала плечами:
— Лет двадцать… или тридцать в реальном масштабе времени. Очень немногие пережили смутные времена и даже увидели начало следующего века. Документированные случаи более долгой жизни отсутствуют.
— Двадцать или тридцать лет… — Для Питера это было равносильно смертному приговору. — Странно, но все мы считали, что будем жить вечно.
— Это не так. Возможно, команда «Типлера» прожила бы ненамного больше даже безо всяких катастроф. Правда, кое-что можно предпринимать в отношении продления срока жизни энграмм. Когда мы вернемся в Солнечную систему, Винкула наверняка предложит тебе апгрейд до уровня чего-нибудь более приличного.
— Что-то похожее я уже от тебя слышал. Убить меня и завладеть моими мозгами?..
— Не совсем так, хотя ты затронул интересную проблему. Ремонт твоей старой специфической поломки для нас не слишком сложная задача: восстановить порядок в коннекте между линиями, соединяющими тебя с внешним миром, — пара пустяков. Аналогичная проблема отмечена у всех энграмм. Твоя особенность состоит в том, что сознание цепляется за реальность слишком крепко, по особой схеме, так что реконнект и обнуление привязок на длительном отрезке времени могут сработать против тебя. А вообще это очень интересно.
Она говорила вполне серьезные вещи, но он почему-то воспринял сказанное как шутку.
— Теперь я догадался, кто я для тебя, Кэрил! Лабораторная крыса?
— Вовсе нет. Согласишься ли ты с моим предложением, чтобы обговорить детали с Винкулой, или пойдешь своим путем — мне без разницы. Сказать тебе правду, Питер, — твои проблемы мне порядком надоели и я с удовольствием забыла бы о них.
— Ну что ж. Думаю, осталось ждать недолго.
Она улыбнулась вымученной улыбкой.
— Сколько веревочке ни виться…
2.2.4
Когда Кэрил пришла в себя, то оказалось, что она лежит на полу кокпита, а Питер, склонившись над ней, что-то громко кричит. Он был крайне взволнован и сердит.
— Скажи что-нибудь! Хоть что-то! Быстрее!
Кэрил почти лишилась дара речи и с трудом понимала, что происходит. Ее мозг одновременно заполняли тысячи разных мыслей, от которых трещала голова и пропадало ощущение реальности.
Она снова увидела его лицо совсем близко от себя; по щеке Питера пробежала судорога. Его губы шевелились, но слов Хацис не слышала.
Эландер протянул к ней обе руки, но она сразу же отпрянула, расценив жест как физическую атаку. Потом до Кэрил дошло, что он пытался помочь ей подняться.
— Убери нас отсюда! Немедленно!.. — снова закричал Питер.
— Я… я не могу… — еле слышно прошептала Кэрил, не понимая, о чем он ее просит.
На экране монитора за его спиной она разглядела какие-то яркие вспышки, приближавшиеся к «Арахне».
Внезапно голубые и желтые круги исчезли, и к Хацис начала возвращаться память.
В тот момент они оба находились в кокпите: до прибытия в Солнечную систему оставалось уже немного.
Сначала короткая остановка для первичной рекогносцировки, которую планировалось произвести где-то на месте бывшей Венеры. Необходимо было попытаться оценить ситуацию, сложившуюся в противостоянии между Винкулой и Гезимом, прежде чем приближаться на потенциально опасную дистанцию.