Электронный мозг прорезателя был, как всегда, немногословен, и с упорством, достойным лучшего применения, отражал все попытки оценить глубину его невежества либо хитрости. Теперь «Арахна» почти при полном молчании — своем и пассажиров — продвигалась к Солнечной системе.
— А что, если там уже не окажется Винкулы? — Этот вопрос Эландер задал Кэрил в момент одного из своих немногочисленных просветлений. — Например, Гезим одержал полную победу. Что тогда?
Кэрил неопределенно пожала плечами, не желая вступать в спор по вопросам политического обустройства Солнечной системы. Плохо то, что она оказалась отрезанной от компонентов, составляющих ее сознание. Но еще хуже, если ввяжется в дискуссию с кем-то, кто вообще лишен большинства общепринятых невербальных способов общения, так облегчающих понимание.
— Мы привыкли к изменениям, Питер. Для нас они в порядке вещей. Крах Винкулы приведет к внутренней дестабилизации, но на очень короткое время, пока нечто иное не придет ей на замену. Может быть, это новое будет лучше. Оптимальных путей развития всегда много.
— Но ведь… — Питер с трудом подбирал слова, смысл которых стал бы понятен Кэрил. Очевидно, вопрос был ему небезразличен. — Что будет с Системой? Если она разрушится, что потом?..
— Система была выстроена искусственным интеллектом несколько десятилетий назад. Для своего времени она стала гигантской конструкцией, но не мы были ее архитекторами. Более того, она оказалась незаконченной стройкой в функциональном отношении. Потеря этого долгостроя будет для нас менее огорчительной, чем, например, потеря Земли. Думаю, мы справимся.
Питер пристально посмотрел ей прямо в глаза.
— Ты мне еще не рассказывала об этом.
— О чем?
— Как лично тебе удалось выжить после времени Спайка. Ты что-то скрываешь от меня?
— Почему ты так решил? Впрочем, в любом случае тебя это не касается.
— Наоборот. Почему вместо моего оригинала, как это должно было случиться, здесь находишься ты? В чем заключается твое преимущество перед ним?
Голос Эландера звенел от злости. Очевидно, в эту минуту ему нужно было выплеснуть на кого-то все, что он пережил за последние дни. У Питера не имелось возможности атаковать тех, кто разрушил Адрастею, вот он и набросился на первого встречного. Тем более что выбор был небогат.
Кэрил поначалу решила не уступать Эландеру и обвинить в том, что он фактически выкрал ее из Солнечной системы, заточив в своем прорезателе.
Однако, немного подумав, Хацис пришла к выводу, что этот спор может породить другой — возможно, еще более ненужный и опасный. Не в ее интересах было обострять ситуацию по пустякам, даже если для этого ей придется будоражить собственные, отнюдь не приятные воспоминания.
— Пусть будет по-твоему, Питер. Если это действительно тебя интересует… — сказала она почти покорно. — Так вот. В нашей истории одно время была довольно известна секта Жонг-Ку, названная так в честь одного из китайских богов. По каким-то причинам ее приверженцы зациклились на идее спасения человечества путем электронной консервации всех людей, выживших после Спайка. Такая мысль выглядела довольно разумной. После всех передряг выжило лишь несколько семей, разбросанных мелкими группками по всей Солнечной системе — в том числе и моя. Некоторые полностью сдались под натиском искусственного интеллекта и позволили ему сесть себе на голову, отказавшись от всяких претензий на власть — в обмен на собственную жизнь. По-настоящему могучим разновидностям такого интеллекта мы казались не более чем навозными жуками. Некоторые «интеллектуалы» ненавидели нас, большинство же просто игнорировало, но были и пытавшиеся сохранить человечество как биологический вид. Во всяком случае, так нам тогда казалось… Для реализации этой затеи предлагалось несколько способов. Жонг-Ку проповедовала метод, названный ими «жук в янтаре». Как и всех других представителей искусственного интеллекта, этих ребят совершенно не волновали наши физические тела, которые они утилизировали для строительных целей, а также для восполнения других ресурсов. Некоторые виды искусственного интеллекта использовали людей в качестве биоэлектронных компонентов — например, «заплаток» к программному обеспечению. Такие элементы служили верой и правдой много лет, пока не перегорали, после чего оказывались на помойке, а затычки в дырах заменялись на новые. По системе Жонг-Ку людей замораживали до температуры абсолютного нуля — для последующего вечного хранения, безо всякого риска несчастного случая или непреднамеренной утилизации. Правда, при этом было неизвестно, когда тебя наконец разбудят, но все же была уверенность, что ты не совсем дохлый.
Хацис перевела дух и продолжала:
— Для тех, кто отчаянно боролся за то, чтобы сохранить не только мозг, но и свое бренное тело, последний вариант был лучше, чем вообще никакого. Хоть жалкий, но все же выбор. Поэтому все отчаявшиеся покупали билет на сверхохлажденный астероид Жонг-Ку…
Кэрил остановилась, чтобы прочистить горло. Воспоминания были такими яркими, что ее буквально захлестывали эмоции.
Эландер хмуро наблюдал за Хацис. Он ее слушал, а вот верил ли — неизвестно.
— Все были в отчаянии, — продолжала Кэрил. — Космическая обсерватория на спутнике Ио вот-вот должна была полностью исчерпать свой ресурс. У моей семьи была справка о праве на использование их территории в чисто научных целях, но кто тогда обращал внимание на официально заверенные справки? Машины не имели обыкновения спрашивать какие-либо документы перед тем, как сожрать вас или подвергнуть утилизации. Такая незавидная участь ожидала каждого. — Здесь она снова сделала паузу. — Мой отец, еще когда находился на Земле до начала смутного времени, имел обыкновение вкладывать деньги в произведения искусства; в космосе его дела пошли туго и он погиб в результате несчастного случая. То, что я осталась жива — как и моя сестра, две кузины и дедушка, — целиком заслуга только моей матери. У меня к тому времени был кое-какой опыт пребывания в космосе: сначала во времена участия в проекте ОЗИ-ПРО, а затем работа на космическом буксире. И все же я не представляла себе, как трудно уцелеть во время жестокого шторма… Все заботы легли на плечи моей матери. Ей удалось вырваться с Земли еще до начала самой опустошительной «чистки». Вскоре Земля ушла «под нож», и началось освоение Венеры. У моей матери обнаружился чудесный дар обращать собственные слабости в силу. И мы сидели на Ио до последнего, когда всем уже казалось, что шансов на спасение нет. Только благодаря нашей маме мы тогда выжили.
Хацис сделала паузу и посмотрела на Эландера. Тот слушал, полузакрыв глаза.
— Но так не могло продолжаться вечно. После смерти отца наше положение ухудшилось. Общаться с соседями стало крайне опасно, потому что с их подачи тебя могли в любой момент «пустить с молотка». Мы оказались фактически в резервации. Система росла, как на дрожжах, и специальные команды сновали по всей Солнечной системе в поисках строительного материала. Рано или поздно они должны были заметить и нас. Когда эти команды начали появляться и в наших краях, приверженцы Жонг-Ку заявили, что давно ожидали этого момента и заранее к нему готовились. Нас вот-вот должны были разобрать на атомы и встроить в конструкции Системы, но наши спасители предложили перебраться на борт их корабля. Это показалось разумным — находиться там до тех пор, пока обстановка не прояснится. В обмен на нашу жизнь они забрали дом и весь астероид. Получилось, что в любом случае разрушение моего дома было предрешено.
Мама согласилась: у нас не было ни единого шанса. Даже без «строителей» станция просуществовала бы не более месяца из-за износа и недостатка ресурсов… — Кэрил до сих пор в деталях помнила события этого трагического дня: она спряталась где-то в задних рядах толпы, когда по команде носителей искусственного интеллекта первой для трансформации вышла ее сестра Эйр, и через несколько секунд в свистящих потоках горячего воздуха ее тело сделалось ярко-оранжевым. Это означало, что процесс перезаписи содержимого мозга прошел нормально. Следующей стала Селье, и ее светлые волосы на пару секунд встали дыбом, прежде чем она исчезла навсегда… Дальше шли Нерида и дедушка Мосс — вместе с мамой, которая держала его за руку. Ни один из них ни разу не посмотрел на Кэрил: они боялись, что она увидит их слезы.