— Миледи! Что случилось…
— Мы фехтовали, клинок сломался…
Миранда медленно стянула маску с лица, руки у нее дрожали. По бледным щекам текли слезы, глаза покраснели.
— Ты плакала… — удивилась Сесилия.
— Конечно плакала! — Миранда с гневом посмотрела на нее.
— Я никогда не видела тебя плачущей, только когда Банни…
— Ты не видела, что со мной было, когда мне сообщили, что Брюн в плену. Не видела меня, когда я узнала о рождении мальчиков. — Миранда повернулась к человеку в сером костюме, Сесилия его не знала. — Самминз, надо вызвать доктора, хотя уже, конечно, поздно, и милицию. Этот человек… был министром иностранных дел. Они начнут расследование.
Когда Миранда отвечала на бесконечные вопросы, Сесилия просто сидела в стороне и наблюдала за ней, слушала ее голос. Педар приезжал к ней фехтовать два раза в неделю. Он сам предложил это, как только появился на Сириалисе. Еще он приезжал обсуждать некоторые деловые вопросы и… Миранда помедлила, щеки ее слегка покраснели… предлагал некоторый союз Династий. Сегодня все шло как обычно, но потом Педар спросил о старинном оружии. Он и раньше не раз спрашивал о нем, его интересовало, кто унаследует это оружие, что с ним будет в дальнейшем. Он хотел подержать клинки в руках, хотел попробовать фехтовать ими. И сегодня, хотя она и сказала ему, что Банни строго-настрого запрещал это, Педар так настаивал… так просил…
И она уступила, согласилась фехтовать старинными клинками, хотя их никто не проверял.
Наверняка у нее есть доказательства, наверняка были включены сканеры, камеры. Она бы не стала так рисковать, рассказывать все так подробно, если бы у нее не было доказательств. Значит, все действительно могло быть так, как рассказывает Миранда, — несчастный случай. Или Миранда все тщательно продумала и подготовила.
Внутри у Сесилии поднимался гнев. Это ее друзья… по крайней мере, если не друзья, то старые знакомые, люди ее класса. Состоятельные, цивилизованные, образованные… она знала их всю свою жизнь. Они собирали предметы искусства, поддерживали композиторов, художников и музыкантов, жили в красивых домах, окруженных прекрасными садами. Увлекались кто чем — кто китайской живописью, кто разведением лошадей, кто разработкой экзотических орбитальных станций. В перерывах между этими занятиями не забывали вносить свой вклад в политическую жизнь правящих Династий, накапливать деньги, власть, материальные блага. Одевались изысканно и со вкусом, умели вести светские беседы.
И вот теперь они начали убивать друг друга. Сначала Лоренца пыталась отравить ее саму. Кемтре дал согласие на то, чтобы отравили его собственного сына. Кто-то, возможно даже сам Педар, спланировал убийство Банни. Миранда убила Педара.
Они что, с ума посходили все, что ли?
А если так… то почему? Кому от этого может быть выгода?
Ну и лабиринт. В такой сложной ситуации Сесилия вспомнила о своих любимых лошадях. Если бы у нее в конюшне стояли породистые, заботливо выращенные, обученные лошади… и они вдруг начали вести себя странно, нападали бы на конюхов, друг на друга… что бы она сделала? Что бы думала?
Она бы решила проверить конюхов.
Но у богатых людей конюхов нет.
Вдруг она встрепенулась, как лошадь, которая внезапно наткнулась на большой барьер.
В том-то и дело, что есть. И конюхи свои есть, и ветеринары. Только называют их служанками, врачами, сестрами. Все богатые люди зависят от продукции фармацевтических фирм, всем им нужны омолаживающие препараты. Все они много раз прошли процесс омоложения. Лоренца, Кемтре, Педар, Миранда, даже ее собственная сестра Беренис. Некоторые имеют доступ и к другим незаконным препаратам, например нейротоксинам, которыми отравила ее Лоренца.
Узнав, что Лоренца умерла, она уже не думала, откуда та доставала эти препараты. Лоренца всегда была злой, порочной женщиной, садисткой… дело в ее сути, а не в препарате. Оружие ни при чем, виноват человек, который использует это оружие не по назначению.
Но… она знала. Знала о Пэтчкоке, хотя и постаралась обо всем забыть, когда Ронни с Раффой счастливо поженились. Недоброкачественные препараты. Недоброкачественные омолаживающие препараты, а, может, и что-то еще, и результаты не заставят себя долго ждать. Они могут оказаться куда более серьезными, чем можно предположить.
Миранда в своем уме? Вообще, все они в своем уме? Большой Совет Правящих Династий… без Банни во главе, без Кевила Мэхонея в качестве советника… теперь и Педар, пусть и плохой, мертв, вот он лежит на полу фехтовального зала, уже окоченел… Что будет дальше? Кому-нибудь вообще можно верить?
Тем, кто не проходил омоложение. Тем, кто проходил его в… где-то ведь должны были быть надежные, доброкачественные препараты. Марта Саенц? Но разве то, что Марта сама биохимик и возглавляет собственные лаборатории, может гарантировать доброкачественность ее препаратов?
Нет. Но нельзя же не доверять всем подряд. Она вообще не может не верить людям. Она так устроена, без друзей, без соратников жить она не умеет.
Наконец вопросы закончились. Сесилия поднялась вместе с Мирандой в ее покои. Бледная служанка принесла им поднос с едой и горячим чаем. Миранда сняла белое фехтовальное трико и приняла душ, а Сесилия не отрываясь смотрела в высокое окно на местность Блю Хант. Миранда вышла из душа в толстом стеганом халате. Сесилия уже была готова задать ей свои вопросы.
— Миранда… помнишь, я рассказала тебе, о чем мне говорил Педар вскоре после смерти Банни?
— Конечно, — ответила Миранда. — Ты сказала, что Педар говорил, будто знает, кто именно убил Банни, что это на самом деле не Милиция Нового Техаса.
— Это…
— Сесилия, Педар всегда был человеком невоспитанным, ты ведь знаешь.
— Да, но…
—Он считал, что обладает властью. Хотел поднять свой статус в секте Конселлайнов. Поэтому, естественно, намекал, что знает то, о чем не знаешь ты.
— Ты не приняла этого всерьез?
— Вначале нет. Но потом он приехал сюда и стал за мной ухаживать.
— Ухаживать!
— Да. Намекал, что под его защитой я могу не бояться Харлиса, со всеми его претензиями. Что Сириалис останется в моих, точнее в его собственных, руках.
— И он действительно верил, что ты выйдешь за него?
— Похоже, что так. Спрашивал разрешения приезжать сюда. Я несколько раз отказывала ему, потом согласилась.
— Почему?
Миранда пожала плечами.
— Хотела выяснить, что ему известно, почему он так уверен в себе. А такое по внутренней связи не спросишь, для этого нужно видеть человека. Я хотела реально оценить его способности и намерения.
— Но ты ведь не собиралась за него замуж…
— Бог ты мой, Сесилия, ты бываешь несносной! Конечно, я не собиралась за него замуж. Я вообще не собираюсь замуж, я собираюсь сражаться с Харлисом, отстаивать положение Баттонза, собираюсь спасти наследство, но замуж — нет. Всю свою жизнь я знала самое лучшее, к чему мне объедки?
— Не знаю… просто, подумала…
— Не стоит. — Миранда потянулась, потом прошла к бассейну. На поверхность поднялась крупная золотая рыбка, она подплыла к ним ближе. — Я в здравом уме. Препараты для моего омоложения поступали не с заводов Моррелайнов, а больше омолаживаться я не собираюсь. Устрою детей и…
— Я тоже думала, что никогда не буду омолаживаться, — ответила Сесилия. — И не стала бы, если бы меня не отравили. А теперь мне это даже нравится.
— Это мне понятно, — сказала Миранда. — У тебя есть много дел. Мне на вид сейчас сорок лет. В действительности… ну, действительность тебе известна. Я могу рассчитывать еще лет на шестьдесят без дополнительного омоложения. Шестьдесят лет без Банни — для меня этого достаточно.
— Ты можешь встретить кого-то другого.
— А с неба пойдет золотой дождь. Если уж я действительно кого-то встречу, тогда и подумаю об омоложении. Но планировать ничего не собираюсь. И вообще, Сис, давай, больше не будем разговаривать на эту тему. Скажи, ты уже была в конюшнях?