— Надо сказать…
— Отцам, — закончил Гунар, — но не Кайму. Я готовлю анзибльное сообщение на завтра.
— Уже на сегодня. Помощь нужна?
— Постарайся не подпускать ко мне Кайма, остальное я сделаю сам.
Гунар во всем подчинялся отцу Бейзила, а не своему. Так было принято в семействе Теракян. Поэтому он очень удивился, получив сообщение от своего собственного отца.
«Гунар, попроси Бейзила задержать Кайма на планете еще на двое суток. Обязательно. Потом сам садись на шаттл и приезжай».
— Как распорядится Господь, — промычал Гунар. Он был достаточно набожен, но о выгоде не забывал никогда.
Значит, он был прав. Что-то назревает. Значит, надо убедить Бейзила заняться Каимом.
Казалось, что шаттл никогда не доберется до орбитальной станции. Сразу же по прибытии Гунар отправился в офис Корабельной компании Теракян. Там была страшная неразбериха, словно ждали прибытия корабля.
— Мы только что получили сообщение по анзиб-лю. «Любимчик» будет пролетом на станции, у них что-то срочное. Если нужно, они, конечно же, смогут взять и тебя.
«Любимчик Господа», сокращенно просто «Любимчик», был самым быстроходным кораблем компании Теракян, оснащенным лучшим перехватывающим оборудованием, какое только можно было достать при помощи денег, знакомств и мошенничества.
— Вот и корабль… — Один из работников ткнул пальцем в экран, на котором вспыхнула яркая точка.
Корабль только что на максимальной скорости вышел из скоростного коридора, а изменение цвета точки означало, что он приближается к станции, почти не снижая скорости. Крайне опасный маневр.
Значит, родители не скрывают, что случилось что-то срочное. Обычно корабли компании Теракян приближались к станции по стандартным траекториям. На такой по-настоящему опасный маневр они могли пуститься только в крайнем случае.
— Когда он будет здесь? — спросил Гунар.
— На такой скорости? Часов через двадцать. Двадцать часов. Зачем тогда отец просил его приехать немедленно?
Он улетел до того, как на планете станет известно о прибытии «Любимчика». Значит, Каим не свяжет эти два события между собой и ничем не сможет помешать.
Гунар вздохнул. Конечно, на станции был неплохой отель для транзитных пассажиров, и он вполне мог воспользоваться его услугами, но он прекрасно знал, даже не спрашивая об этом, что отец хочет, чтобы он ждал тут, в офисе, в комнате отдыха для мелких клерков. Кровати здесь были узкими, удобств почти никаких.
— Если меня будут искать, я обедаю в «Пятнистом ягненке», — сказал Гунар.
Он уже почти доел десерт — финики с медом и орехами, когда ему позвонили. В офисе его дожидалось специальное послание с борта «Любимчика».
Адхем, менеджер офиса, посмотрел на него с понятным удивлением. Гунар не принадлежал к воротилам семейного бизнеса. Он был одним из многочисленных Теракянов, пытающихся продвинуться по служебной лестнице. Так почему же именно он оказался в офисе как раз в тот момент, когда «Любимчик» летит сюда со срочным сообщением, и почему именно ему адресовано это послание?
«Потому что я не трачу время на разговоры с такими, как ты», — сердито подумал Гунар.
Капитан «Любимчика» встретила его у самого люка и крепко обняла. Лайса, сестра Бейзила, такая же горячая натура, как и ее брат. В семейном бизнесе Гунар подчинялся своему дяде, а Лайса, соответственно, отцу Гунара.
— Ты полетишь с нами, — шепнула она ему на ухо.
— Да. — Гунар еле высвободился из ее объятий. — Бейзил просил передать тебе пламенный привет.
— Мы только заправимся и летим дальше, — бросила на ходу Лайса.
Гунар кивнул и прошел внутрь корабля.
На протяжении ближайших нескольких часов он вкратце рассказал ей все то, что узнал от Кайма и из других каналов.
— А вот то, чего ты не знаешь, — сказала Лайса, когда он закончил. — На «Элайасе Мадеро» оказалась наша дальняя родственница, девушка по имени Хэйзел Такерис. Ее тоже взяли в плен. Лет семьдесят тому назад юноша из рода Теракян влюбился в девушку из рода Чапапасов…
— Гречанку!
— Да. С Делфи Дуэтти. Конечно, родители с обеих сторон были против, поэтому они изменили фамилию, стали Такерис. Нарожали кучу детей, в том числе шестерых сыновей, которые унаследовали особенность своих родителей не подчиняться воле старших и стали простыми торговцами, поздно женились и имели немного детей. Так вот, эта девушка — потомок того самого Теракяна. Мать ее умерла рано, ни братьев, ни сестер у девушки нет. А отца убили члены Милиции Нового Техаса, которые взяли корабль на абордаж.
Гунар слушал и пытался понять, где же связь с тем, что до этого рассказывал он. Лайса продолжала:
— Когда мы услышали о нападении, мы ничего не знали о девушке. В наших записях о ней не было сказано ни слова. Потом тетушка Хердион увидела выпуск новостей и решила, что они неправильно произнесли нашу фамилию. Ну, ты ее знаешь, она связалась с ними по внутренней связи, готова была всех растерзать. Ей выдали всю известную им информацию, чтобы только отделаться. Вскоре после того, как Хэйзел спасли из плена и в выпуске новостей об этом рассказали во всех подробностях, она связалась с родственниками семейства Такерис, чтобы обсудить будущее девушки. Тетушка Хердион решила удочерить ее. Родственники девушки не очень-то приветствуют эту затею, но сами они небогаты, поэтому приняли предложение тетушки Хердион оплатить образование Хэйзел.
— Да, но какое отношение все это имеет к омолаживающим препаратам и скандалу вокруг омоложения?
— Не очень-то большое, но для того чтобы понять некоторые последние решения, принятые на семейном совете, тебе нужно все знать. Эти решения влияют на всю нашу политику, начиная от контрактов, которые предстоит подписывать, и кончая подбором экипажа кораблей. Семейный совет не обратил большого внимания на твое сообщение со станции Зенебра об агентах Нового Техаса, но теперь они считают, что Новый Техас представляет собой реальную угрозу для Корабельной компании Теракян, в частности потому, что мы не очень внимательно подбирали экипажи кораблей. И еще потому что вы с Бейзилом поймали их агента на Зенебре. Они также обеспокоены наличием шпионов в корабельных компаниях. Они уверены, что пиратам было известно о том, что «Элайас Мадеро» должен был идти не официально заявленным курсом, а напрямик.
Гунар фыркнул:
— Бьюсь об заклад, об этом прямом пути известно половине торговых судов, курсирующих в этом районе.
— Теперь это запрещено. По крайней мере, нашим капитанам разрешается пользоваться только маршрутами, обозначенными на картах зелеными линиями…
— Что неминуемо скажется на работе курьерской службы…
— Но зато мы не попадем в лапы пиратам.
— Так что там насчет омоложения? Мне кажется, что нам нужно попробовать перекачать кое-какую информацию, идущую по коммерческим анзиблям…
— Мы уже это сделали. Хотя я не совсем поняла, что все это означает. — Лайса протянула ему несколько кубов. — Этот с Бенедиктуса, а этот с Каскадара трехнедельной давности. Мы перекачаем еще кое-что, когда будем выходить из системы.
— Куда летим?
— Куда пошлет нас Бог и отцы семейства. Мне еще никто ничего не сказал.
Гунар устроился поудобнее и принялся изучать кубы. Цены на омолаживающие препараты постоянно прыгали: падали, когда просачивалась информация об их недоброкачественности, и поднимались, когда ходили слухи, что препараты становятся дефицитом. Но цены на сырье с момента скандала на Пэтчкоке постоянно росли… Для производства омолаживающих препаратов использовалось сырье, которое шло и на производство других фармацевтических средств, но кое-какие ингредиенты не участвовали ни в одном другом производстве. Гунар выделил именно эти продукты. Цены на них постоянно повышались. Значит… кто-то их скупает и, судя по всему, использует для производства омолаживающих препаратов, то есть существует какой-то большой рынок сбыта этих препаратов.