А. Д. Курепин ответил 7 августа 1887 г.: «Рад получению от Вас весточки, Антон Павлович, еще больше обрадуюсь при свидании. Все Ваши рукописи получены» ( ГБЛ).
271. Ал. П. ЧЕХОВУ
3 или 4 сентября 1887 г. Москва.
Ал. П. Чехов ответил 5 сентября 1887 г.: «Сегодня <…> получилось твое закрытое письмо.
Первым побуждением было вскочить, сесть за стол и ответить тебе. На что ответить? <…> Не так ты создан, чтобы тебя нужно было утешать…
Почему тебя удивляет, что у меня в руках 14 экз. твоей книги? Никогда я не говорил тебе, что Суворин писал мне не высылать тебе книг до его возвращения: тут недоразумение, и даже очень солидное. Книга твоя имеет длинную историю, и вот эта история <…> Но обманывать тебя не думал. <…>
Много я виноват перед тобою за долгое молчание <…> У тебя позеленела шляпа и отвалились подметки <…> Но всё это не беда: хуже всего то, что нравственный мир не в порядке. Ты пишешь, что ты одинок, говорить тебе не с кем, писать некому… Глубоко тебе в этом сочувствую, всем сердцем, всею душою, ибо и я не счастливее тебя. Когда-то и я бился, как птица в клетке, но потом гнойник как-то затянулся. У меня ведь тоже нет друзей, и делиться не с кем. Тяжело это, очень тяжело, но ничего не поделаешь. Бывало много раз, что я писал тебе письма и рвал их, потому что выходило не то, что хотелось: на бумагу не выливалось… Повторяю еще раз, что я тебе сочувствую. Ты понес массу труда, и очень понятно, что ты устал. Труд твой достоин уважения, нельзя не уважать и твою апатию: она естественна, как появление безвкусного осадка средней соли после энергичного, хватившего через край шипения растворов кислоты и соды. Непонятно мне одно в твоем письме: плач о том, что ты слышишь и читаешь ложь, и ложь мелкую, но непрерывную. Непонятно именно то, что она тебя оскорбляет и доводит до нравственной рвоты от пресыщения пошлостью. Ты — бесспорно умный и честный человек, неужели же не прозрел, что в наш век лжет всё: лжет стул, на который ты садишься, — ты думаешь о нем как о целом, а он трещит под тобою; лжет желудок, обещая тебе блаженство еды, пока он пуст, и награждая тебя жестокой болью или отяжелением, когда ты поел; лжет отец, когда он молится, потому что ему не до молитвы — „слова на небе, мысли на земле“ <…>.
Можно ли после сего всего возмущаться мелкой ложью и подставлять ей плешь для капель aquae cadendae? Поставь себе клизму мужества и стань выше (хотя бы на стуло) этих мелочей. Советую от чистого сердца, которое тоже лжет, потому что не оно — чувствилище, а мозух. Ты никогда не лгал, и тебе ложь воняет сортиром: ты не заслужил, чтобы и тебе лгали. Да так ли это? Вникни-ка! <…> Плюнь, брате, на всё; не стоит волноваться. „Через 5 лет забудешь“, как говорил ты сам <…> А что ты работать не в состоянии — этому я верю. Тебе жить надо, а не работать. Ты заработался. Юг вдохновил тебя и раззадорил, но не удовлетворил <…> Теперь о будущем. Ты пишешь, что если судьба не станет милосерднее, то ты не вынесешь, и что если ты пропадешь, то позволяешь мне описать твою особу. Быть твоим биографом — весьма завидная доля, но я предпочитаю отклонить от себя эту честь по меньшей мере на полстолетия и терпеливо всё это время ждать твоей смерти <…>.
Затем еще нечто. „Служа в „Новом времени“, можно не подтасовываться под нововременскую пошлость. Мне и тебе следовало бы стоять особняком“. Это твои слова. Убей ты меня — я ни черта не понимаю. В чем ты у меня нашел тенденцию и подтасовывание? Какую науку я третирую в своем рассказе „Жертвы науки“ <…> Ты даешь моим мозгам гораздо более цены, чем они на самом деле заслуживают <…>
Я назвал бы себя подлейшим из пессимистов, если бы согласился с твоей фразой: „Молодость пропала“…» ( Письма Ал. Чехова, стр. 170–173).
272. А. С. КИСЕЛЕВУ
Начало сентября 1887 г. Москва.
А. С. Киселев ответил 9 сентября 1887 г.: «За всё, за всё благодарю… Ваши умные резоны принимаю, касательно перевозки, но сложить часть вещей у Вас не согласен, верю в Вашу ехидность — зало́жите и продадите, а я останусь при пиковом интересе. О цене фур на справляйтесь и об этом не пишите, подыщите тему более интересную для Вашего письма. Моим поручением, вероятно, я отнял много у Вас дорогого времени» ( ГБЛ).
273 и 274. В. В. БИЛИБИНУ
Август? и около 10 сентября 1887 г. Москва.
В. В. Билибин ответил 12 сентября 1887 г.: «Сие письмо пошлется к Вам неизвестно когда, за неуказанием Вами местожительства Вашего. Вы прочли в „Осколках“ рецензию (?) о Вашей книге. Скоро прочтете и в „Петербургской газете“ <…> Нам надо объясниться. Во многих письмах Вы нападаете на меня за то, что я пишу не то, что следует, и не так, как следует. Тут, очевидно, недоразумение. Чего Вы от меня хотите и чего ожидаете?» ( ГБЛ).
275. П. П. ГНЕДИЧУ
29 или 30 сентября 1887 г. Москва.
Ответ на просьбу П. П. Гнедича (в письме от 28 сентября 1887 г.) сотрудничать в журнале «Север». Гнедич ответил 1 октября 1887 г.: «Большое спасибо Вам за согласие. Вы интересуетесь программой и духом „Севера“. Ничего тенденциозного, партийного» ( ГБЛ).
276. А. С. КИСЕЛЕВУ
Начало октября 1887 г. Москва.
А. С. Киселев ответил 10 октября 1887 г.: «Не так-то легко отвечать мне на все Ваши вопросы <…> Все-таки постараюсь удовлетворить Ваше любопытство и передать мой взгляд на вещи. Кобург глуп, давно бы пора ему удалиться, ему место у Стаецкой и К о, где его приняли бы с большим почетом и Вы могли бы там с ним познакомиться, так как у этой барыни Вы завсегдатай <…>. Я не толпа, а Непременный член, читать Ваши „Сумерки“ буду и полную критику ждите — напишу, когда буду в ударе. Школа идет хорошо, попик устает, новый учитель еще не приезжал, орудует один. Денег у меня также нет и, кажется, никогда не будет, следовательно помощи от меня не ждите <…> Чем же кончилась беседа Ма-Па с Короленко? Тем же, как Вы заработали 1000 рублей? Вы не умеете взяться за это дело, девушке надо доказать, что она должна выйти замуж и не капризничать».
277. А. С. СУВОРИНУ
Октябрь, после 2, 1887 г. Москва.
Письмо-рекомендация. Упомянуто в письме к Я. А. Корнееву, предположительно датированном октябрем (после 2): «Я расписал Вас ему <А. С. Суворину> вовсю, без зазрения совести <…> Про Вас я, между прочим, написал: „на Дону и среди студенчества он (т. е. Вы) пользуется большою популярностью“».
278. Н. А. ЛЕЙКИНУ
19 октября 1887 г, Москва.
Упомянуто в письме Чехова к Н. А. Лейкину от 19 октября 1887 г.: «Посылаю Вам рассказ и вместе с ним опускаю в почтовый ящик открытое письмо, уведомляющее о его рождении».
279. А. С. СУВОРИНУ
21 октября 1887 г. Москва.
Упомянуто в письме к Ал. П. Чехову от 21 октября 1887 г.: «При рассказе я приложил письмо к Суворину с просьбой выдать тебе сейчас 100 руб. для пересылки мне. Чахну от безденежья».
280. В. В. БИЛИБИНУ
Октябрь, около 25, 1887 г. Москва.
В. В. Билибин ответил 27 октября 1887 г.: «Спасибо за душевное письмецо. Хворал я дня 3–4 и не ходил на службу <…> А что Лейкин писал Вам о моей болезни, то это вовсе не доказывает, чтобы он чувствовал ко мне симпатию. Наоборот <…> Вы говорите написать пьесу моим слогом. Это немыслимо» ( ГБЛ).
281. А. С. КИСЕЛЕВУ
Конец октября 1887 г. Москва.
А. С. Киселев ответил Чехову 30 октября 1887 г., что по его просьбе договорился со столяром, — «берется сделать Вам письменный стол — 2 1/2 аршина длины и 1 1/4 ширины за 35 руб., дешевле не берет» ( ГБЛ).
282. М. Е. ЧЕХОВУ
Конец октября (?) 1887 г. Москва.
М. Е. Чехов писал П. Е. Чехову 5 ноября 1887 г.: «Антоша обещается похлопотать у Суворина о выдаче нам денег за поручения, глубоко этим обяжет наш храм» ( ГБЛ).
283. А. С. КИСЕЛЕВУ
Ноябрь, начало, 1887 г. Москва.
Упомянуто в письме 330 и в ответном письме А. С. Киселева от 10 ноября 1887 г.: «Поздравлять меня с ангелом — еще рано <…> тем не менее пьесу Вашу приеду смотреть, вероятно, с благоверной, если только никто и ничто нас не задержит. За три дня прошу телеграфировать о дне спектакля. Похвал от нас не ждите, будем, по Вашему выражению, брыкаться и, если дурно, — фальшивить не будем, скажем прямо <…> Поберегите свои нервы и не обращайте слишком большого внимания на сплетни, интриги и проч., будьте пай, на Тарновского не полагайтесь, а если Малый захочет пьесу для бенефиса, переговорите лично с Никулиной» ( ГБЛ).
