Рецензии о себе читаю почти ежедневно и привык к ним, как Вы, должно быть, уже привыкли к шуму дождя. Была, между прочим, рецензия в «Правительственном вестнике» (№ 197) * , весьма хвалебная. Стало быть, моя литература имеет теперь некоторым образом правительственную санкцию: если Алексею Сергеевичу вздумается хулить мои произведения, то он рискует попасть в Петропавловскую крепость.
Все наши живы и здоровы. Насчет собственного жития могу смело сказать то же самое, что сказали попы, уезжая от Вас после обеда: «Сухо!» Ни денег, ни здоровья, ни радостей * , а так, чёрт знает что…
Сережу поздравляю с прошедшими именинами, а Алексею Сергеевичу, Василисе и Елизавете Александровне салютую.
Прощайте, будьте здоровы и верьте в доброжелательство искренно преданного
Гения Чехова.
Вчера Ма-Па видела m-lle Syrout. Последняя — ужасно разодетая, с подкрашенными веками и со страусовыми хвостами на голове — обещалась быть у нас в скором времени. Но увы! меня теперь даже и это не радует…
Одно письмо уже послано Вам. Книга тоже * . Через 3 дня сяду писать владельцу Бабкина… (Kisselhoff…).
Трефолеву Л. Н., 30 сентября 1887
309. Л. Н. ТРЕФОЛЕВУ *
30 сентября 1887 г. Москва.
30 сент.
Вы, уважаемый Леонид Николаевич, предлагаете мне выбирать одно из двух * : Вашу карточку или «Уедин<енного> пошехонца». Как человек жадный, я хотел бы получить «того и другого по полному стакану». Верую и исповедую * , что книга моя не стоит двойной платы, но да вспомнит Ваша великодушная муза Гамлета * , который весьма резонно советует (Полонию) воздавать каждому не по заслугам, а выше заслуг. Карточку Вашу я сопричту к литераторам, украшающим мой стол, а книгу и альбом прочту, переплету (25 коп.) и пущу в обращение.
Ваш портрет я не раз видел у Лейкина и, кажется, у Пальмина, так что Ваше лицо для меня не составляет секрета. Зачем Вы так седы? К поэтам седина так же не идет, как папская тиара к принцу Кобургскому * .
От болезни, о которой Вы пишете, я с удовольствием возьмусь лечить Вас * и, конечно, не вылечу; принимаю я ежедневно от 12 до 3 часов, для литераторов же мои двери открыты настежь день и нощь. В 6 часов вечера я всегдадома. Пишу это на случай, если будете в Москве и не побрезгуете поболтать с прозаиком * о текущих делах. (О Болгарии, чиншевиках * , элеваторе * , о кавказском транзите и проч.) Живу я в Кудрине, против 4<-й> женской гимназии, в доме Корнеева, похожем на комод. Цвет дома либеральный, т. е. красный.
Нужно было потратить много времени и хитрости, чтобы украсть для Вас свою харю, — вот причина, почему я опаздываю ответом на Ваше прелестное письмо. Украденную харю посылаю * .
За сим, пожав Вам руку, в ожидании даров пребываю искренно преданным
А. Чехов.
Шехтелю Ф. О., конец сентября 1887
310. Ф. О. ШЕХТЕЛЮ *
Конец сентября 1887 г. Москва.
Sire! Николай жил у меня 2–3 дня и вчера вечером улетучился, сказав, что сегодня будет у Вас. Вчера в Москву прибыла г-жа Ипатьева. Такая путаница, что я решительно ничего не пойму. Николай отбрехивается от кувалды * , врет, что все 10 дней прожил у какого-то «почтенного старичка»… но отвык я ему верить.
Если сегодня он придет ко мне, то я моментально дам Вам знать.
Ваш А. Чехов.
Почтение Наталье Тимофеевне.
Корнееву Я. А., сентябрь 1887
311. Я. А. КОРНЕЕВУ *
Сентябрь 1887 г. Москва.
Яков Алексеевич!
Посылаю Вам сию тарелку с Вашими домами. Изображено студиозом * .
А. Чехов.
87 год.
Корнееву Я. А., после 2 октября 1887
312. Я. А. КОРНЕЕВУ *
Октябрь, после 2, 1887 г. Москва.
Ваше поручение, пан полковник, уже исполнено * , и завтра в 3 часа пополудни Суворин будет читать Вашу статью. В случае, если статью признает он неудобной (что весьма возможно, ибо Вы запоздали, да и не совсем дипломатично со стороны газеты поднимать вновь вихрем улегшийся и затихший вопрос), то оная статья будет возвращена, но уж Суворину все-таки Вы будете известны до гробовой доски и можете рассчитывать в будущем на его услуги и серьезное внимание, так как я расписал Вас ему вовсю * , без зазрения совести. Напрасно только Вы приложили рецензию «Моск<овских> ведомостей» * . Суворин теперь на ножах с этой газетиной и, вероятно, видеть ее не может после смерти Каткова. Впрочем, это не важно.
Во всяком случае с того дня, как Вы станете сотрудником «Нового времени», я буду подстерегать Вас, как убийца, из-за угла, чтобы стянуть с Вас магарыч. Про Вас я, между прочим, написал: «на Дону и среди студенчества он (т. е. Вы) пользуется большою популярностью». За такую правдивую и основательную рекомендацию Вы не откупитесь бутылкой «полусухого вяленого»…
Будьте здоровы.
Ваш есаул *
А. Чехов.
Сия помарка была ранее. Простите за нее. Я неряшлив в писании и стал писать, не поглядев на обратную сторону листка.
Ежову Н. М., 5 октября 1887
313. Н. М. ЕЖОВУ *
5 октября 1887 г. Москва.
Добрейший Николай Михайлович!
Моя пьеса готова * . Если Вы не раздумали помочь мне, то пожалуйте завтра, во вторник, этак в десятом часу утра. У нас позавтракаете и пообедаете.
Будьте здравы.
Ваш А. Чехов.
Если не будете, то уведомьте.
На обороте: Здесь.
Плющиха, 3-й Тишинский пер.,
д. Баскакова
Николаю Михайловичу Ежову.
Чехову Ал. П., 6 или 7 октября 1887
314. Ал. П. ЧЕХОВУ *
