- Никогда не поверите. Сэм Брим, вы готовы это вынести? Сэм Брим. Да, это он когда-то удостоился. Мы болтались битых полночи, пытаясь найти мотель, где можно трахнуться без женитьбы. Это я-то, которая никогда толком не пользовалась своей диафрагмой, и мне приходилось посещать трех докторов, потому что мне шестнадцать лет. Супер, люди, просто супер-пупер. Так что мы отправились в мотель, в шикарную комнату с коралловыми стенами. Этого было бы достаточно, чтобы с ходу испортить всю ночь. Так вот, мы вошли туда, и Сэм пытался быть со мной нежным. Он налил мне выпить, и мы еще немножко поболтали. Поболтали! Я была вся на нервах, первый раз, знаете ли, и все такое, а ему надо немножко поболтать... ногу на ногу закинул, как Хэтауэй в рекламе журнала «Эсквайр»{18}. Вот мы разделались с выпивкой, ром с кока-колой, тьфу, гадость, и он решил, что пришло время меня поцеловать. Так что мы поцеловались, потом полчаса покатались по всей кровати, и тут он пытается снять с меня одежду. Слушайте, милые мои, никогда не позволяйте им снимать с вас одежду, потому что они выдирают пуговицы, портят молнии, и вид потом такой, будто идешь с распродажи уцененного барахла. После этой борьбы мы приступили к делу, и в середине процесса Большой Мужчина Сэм кое о чем вспоминает и спрашивает, защищена ли я. Защищена! Он что, думает, у меня там сигнализация от воров, как в магазине «все по пятнадцать центов»? Ну, я говорю, что да, и он продолжает делать свое дело. Все это было ничего себе, но не могу поверить, что о первом разе пишут песни и убивают из-за него. Правда, не могу.
У Кэролин чуть глаза не выскочили из орбит, а язык заплетался.
- Но ведь это, предполагается, чудесное переживание. Самое интимное переживание, какое может быть у человека. Предполагается, что вы разделяете этот великий момент, и вы физически едины, и...
- Кэролин, заткнись, - сказала я.
Конни еще раз хлебнула из бутылки.
- Выпейте, милые мои, еще осталось по капле для каждой. Да, а еще было адски больно, - заключила она.
- Смешное дело, мне совсем не было больно, - сказала я. - Я, видно, расплющила свою целку об сиденье велосипеда во втором классе или около того.
- Ты тоже, - пробормотала Кэролин.
- Кэролин, я с восьмого класса играюсь с одним и тем же потрепанным членом.
Конни хлопнула меня по плечу, и мы покатились в песке, хохоча, как гиены, а Кэролин все это время сидела в священном ужасе.
- Так приятно найти еще одну честную недевственницу. Джуди Траут, вот кто меня убивает. Она переспала со всеми, кроме тех, кто был на «Титанике», и все время носится со своей непорочностью. Блевать охота.
Голос Конни дрожал на грани злости. Она ненавидела лицемерие, а средняя школа Форт-Лодердейла в 1961 году получила бы первое место в США по лицемерию.
- Джуди Траут - это наша сестра по «Якорю»?
- Кэролин, выпила бы ты еще, может, это прочистит тебе мозги. Ты, кажется, живешь, как в тумане, - добавила я. - Может быть, от должности капеллана что-нибудь в голове разлаживается?
Она, видимо, обиделась, и мне это доставило какое-то злобное удовольствие. Я уже начинала злиться на Кэролин, которая сидит тут со своей правильностью и со своим шикарным длинным телом.
- Мы уже допили. Не думаю, что кто-нибудь доставит нам выпивку в этой пустыне? - Конни скорбно смотрела на бутылку.
- На Джейд-Бич выпивки столько, что хоть флот туда запускай, только надо стянуть что-нибудь у блаженствующей парочки, когда они не будут смотреть.
- Не стоит, Молл, пойдем по домам.
Вставая, Кэролин спотыкалась. Водка ударила по ней, как кувалдой. Она обхватила мои плечи и хихикнула, что ей нужна поддержка. Она была пьяной в хлам, и на это я списала тот факт, что ее рука лежала у меня на груди. Кроме того, я и сама не была трезвой как стеклышко.
- Кто из нас поведет? - спросила Конни.
- Кэролин отпадает, конечно. Я смогу. Со мной все в порядке, чуть пошатывает, но все в порядке.
- Ладно, - вздохнула Конни, - потому что я собираюсь смотреть из окна машины и мечтать о плечах и глазах Пола Ньюмана. Разве ты к нему равнодушна? Жаль, что не он был на месте Сэма Брима.
Я не хотела распространяться, к кому я неравнодушна.
- С чего-то надо было начинать. Никто ведь не начинает с самой верхушки, правда?
Я проскользнула за руль и попыталась выяснить, как эта чертова машина работает. Также я пыталась вычеркнуть из памяти Пола Ньюмана, женщину в черной комбинации и руку Кэролин у меня на груди.
Мы выехали на А1А{19}, и Кэролин мигом захрапела на заднем сиденье.
- Надеюсь, ее не вырвет, - проворчала Конни.
- Я тоже надеюсь. Терпеть этого не могу. Даже кровь лучше, чем блевотина.
На первом светофоре я поравнялась с голубым «шеви-белэр» шестидесятого года, который показался мне знакомым.
- Смотри, Конни, машина как у мистера Бирса.
- Это и есть мистер Бирс. А смотри, кто рядом с ним на сиденье, и как он ее обнимает! Это же миссис Сильвер.
- Что?! - я высунулась, чтобы разглядеть получше, и увидела, что это наш уважаемый директор и достопочтенная деканша. Прежде чем Конни сгорбилась на переднем сиденье, я посигналила и помахала им.
- Болт, какого черта ты это сделала? Ты хочешь, чтобы нас исключили?
- Вот подожди. Увидишь, что у меня на уме, и еще спасибо скажешь.
- Пьяная ты, вот и все.
- Ничуточки!
Мистер Бирс и миссис Сильвер глядели на нас жалко и виновато. Загорелся зеленый свет, и он втопил педаль газа.
- Что будет в понедельник! - Конни взглянула на меня. - Они нас видели, это точно. Как мы им в глаза посмотрим? А все ты со своим длинным языком.
- Пошевели мозгами. Это не нам надо думать, как смотреть им в глаза, это им надо думать, как смотреть нам в глаза. Ведь это они состоят в браке и имеют детишек, а не мы. Мы всего лишь пара учениц, которые напились.
Она приложила руку к губам и подумала как следует.
- Ты права. Ого! Мы сорвали джекпот. Сказать Кэролин?
- Господи, нет! Ее и так чуть удар не хватил от наших приключений. Если ее принц, мистер Бирс, окажется потаскуном, это навеки ее погубит.
- Давай больше никому не рассказывать. Это будет наш маленький секрет, - засмеялась Конни.
Когда мы приехали в дом Кэролин, надо было сделать так, чтобы она вошла незаметно, ведь ее родители были религиозными, и упали бы, если бы она пришла пьяная. Но мы разбудили ее сестренку, Бэбс. Маленькому херувимчику пришлось заплатить, чтобы она помалкивала. Трудно было поверить, что они принадлежат к одной семье.
Конни села за руль и отвезла меня к домику убийственного цвета розового фламинго рядом с железнодорожными путями. Я на цыпочках выбралась из машины и прошептала Конни «спокойной ночи».
Мы увиделись перед школой в кафетерии, чтобы подтвердить то, что мы видели в субботу вечером, и еще раз уговориться держать все в тайне. Через скрипучий рупор на всю комнату раздалось объявление:
- Молли Болт и Конни Пен, будьте любезны подойти в кабинет директора после занятий.
Мы взглянули друг на друга, и нас пробрала дрожь, потом мы собрались с духом и пошли в главное здание, высоко подняв головы.
Мне пришлось идти к миссис Сильвер, а Конни пошла к мистеру Бирсу. Миссис Сильвер было лет сорок пять, и она выглядела ничего, разве что волосы подкрашивала в голубой цвет. Она нервно поздоровалась со мной и предложила садиться.
- Молли, ты одна из самых выдающихся учениц школы Форт-Лодердейла. У тебя только отличные оценки, и ты уже доказала свои лидерские качества. К тому же ты самая спортивная из всех девочек, которые у нас есть. На следующий год ты можешь ожидать много наград и, надеюсь, стипендию, ведь я знаю, что твоя семья в финансовом отношении... в общем, я знаю, тебе не помешает стипендия.
- Да, мэм.