- Вот я сама это и выясню, потому что молчать я не собираюсь. - Лерой выглядел не лучше, чем когда мы завели этот разговор. Он вертел в руках удочку. - Ты что-нибудь еще хочешь сказать?
- Нет.
- Тогда с чего ты дерганый такой, господи боже?
Он поерзал на месте и пробормотал:
- Ты ведь сказала, что сделаешь это, если никто не расскажет? Ты мне нравишься больше, чем всякая другая девочка, которую я знал, и я бы хотел проверить, понимаешь? Я не буду рассказывать, правда, не буду, если ты сделаешь это со мной. Ну, пожалуйста!
Мысль об этом не была потрясением, просто я никогда не думала о том, чтобы заняться этим с Лероем.
- Но, Лерой, у меня вроде нет к тебе... кхм... романтических чувств.
- Это неважно. Мы лучшие друзья, и это лучше, чем вся эта дребедень.
- И как мы это сделаем и не попадемся?
- А мы пойдем в сарай на задворках. Там только Тед бывает, а он на работе. Пойдем.
- Ну ладно, наверное, будет не так уж плохо.
Мы пробрались вдоль дальней стороны трейлера и зашли в пальмовые заросли к сараю. На полу лежал старый двуспальный матрас, из которого наполовину вылезла набивка. Мы проверили, нет ли в нем змей и жуков. И тут Лерой вынимает свою штуку и прыгает на меня.
- Лерой, ты болван! А не хочешь ли раздеться?
- Я так никогда не делал.
- А я не буду трахаться, пока все с себя не снимешь. Я хочу видеть, что я получаю.
- Ладно, ладно, уже снимаю.
Он возился со своими носками, путался в штанах и в целом долго провозился. Я все стащила с себя за две секунды.
- Молли, я никогда раньше не видел девчонку без одежды, только на грязных картинках. Ты здорово выглядишь. Прямо видно все мускулы у тебя на животе. У тебя пресс лучше моего. Зато сиськи не очень большие.
- Тогда купи пару резиновых и с ними играйся.
- Да это неважно, - сказал он, возясь с молнией. - Я все равно думаю, что большие сиськи - это безобразно, но все парни от них тащатся. Поможешь мне с молнией?
Повозившись, я сняла с него джинсы. Он никак не хотел снимать трусы, поэтому я протянула руки и стащила их одним рывком. Лерой взвизгнул.
- Хватит этих глупостей и давай-ка, вперед.
Он устроился рядом со мной и несколько минут просто лежал. Потом одарил меня слюнявым поцелуем, он так и не научился целоваться как следует, но, по крайней мере, старался. После этого он залез на меня и приготовился исполнить свой номер.
- Лерой, мы должны еще подождать. Один поцелуй - это еще не все.
- По-моему, ты говорила, что еще не трахалась, так с чего ты мне указываешь, что делать? Я хотя бы делал это раньше.
Я не считала нужным рассказывать ему о Леоте, так что сказала:
- Ну ладно, делай как знаешь.
Лерой пыхтел и задыхался. Во всех книжках говорилось, что в первый раз должно быть больно, но совсем не было больно. На самом деле, чувствовать там Лероя было даже приятно, но это было не так, как с Леотой, даже если помнить, что с Леотой было тысячу лет назад. Если я закрывала глаза, то могла все еще представить, как ее губы трогают мои губы. Даже сейчас от этого меня пробирала дрожь.
Лерой скатился с меня, торжествуя.
- Это было куда лучше, чем с той шлюхой.
Я приподнялась на локте и взглянула на Лероя, щеки его раскраснелись, едва выраженные мускулы ходили у него на спине. Что ж, Лерой, подумала я, может, это было и лучше, чем с той шлюхой, но Леоте ты в подметки не годишься. Ну да, может, я и не такая. Но почему люди так расстраиваются из-за того, что так приятно? То, что я не такая, никому не мешает, почему это должно быть так ужасно? Чушь какая-то. Но я не собиралась судить по одному разу с Лероем. Надо попробовать намного больше, и, может, у меня побывает двадцать-тридцать мужчин и двадцать-тридцать женщин, а потом буду решать. Интересно, смогу я затащить в постель двадцать человек? Ну ладно, все равно это неважно.
- Вот уж обрадовал! Оказывается, я лучше, чем потасканная проститутка, - рассмеялась я и повалила Лероя обратно на матрас. Он подумал, что я собралась его бить, и стал ныть.
- Заткнись ты, дурак, я тебя бить не буду, - я поцеловала его и ухватила его за штуку. Он был в полном шоке.
- Тебе нельзя так делать!
- Что значит - нельзя?
- Мужчинам и женщинам надо закрывать глаза и трахаться. А хватать меня тебе не полагается.
- Чудной же ты! Свихнулся на каких-то придуманных правилах. Я могу делать все, что захочу. Хочу с тобой играться и буду. Так что ложись и заткнись. Это же вроде как приятно, - он начал возражать, но я замахнулась на него, и он лежал покорно, как ягненок.
Солнце садилось над равнинами, полными колючек, ящериц и тараканов, когда мы пошли обратно в трейлер.
- Ты ничего не расскажешь, Молли? Ты обещала.
- Ни слова. У тебя же все равно кое-что есть на меня, зачем тебе дергаться? Я все потеряю, если на тебя стукну. Так что не бойся. Когда-нибудь мы это еще раз сделаем. А о Крейге тоже не волнуйся. Слышишь меня, Лерой? Просто делай то, что тебе, черт подери, приятно.
Лерой благодарно поглядел на меня и обнял. Мы вернулись в трейлер к ужину. Флоренс суетилась вокруг в своем фартуке и ставила еду на маленький столик. Под фасоль она спросила:
- Вы все это время были вдвоем на канале? Что-нибудь поймали?
- Пару рыбешек, да каких-то не таких, - сказала я.
Лерой поперхнулся крылышком цыпленка, а Флоренс спросила, налить ли нам еще молока.
7
Ясное дело, Лерой провалил экзамены и за восьмой класс, ему пришлось летом заниматься в школе, но потом он и девятый класс провалил, целых два раза. Мы все меньше и меньше виделись друг с другом за эти три года, потому что у меня было столько общественных дел, что часто приходилось ими заниматься и по воскресеньям. Это было и к лучшему, потому что Лерой становился все больше и больше похожим на всякого простого парня. Дошло до того, что он считал меня своей собственностью, просто потому что мы время от времени этим занимаемся. Последний удар был, когда он купил темно-бордовый «бонвиль-триумф» с блестящими металлическими пластинками, и я научилась водить его лучше, чем он. Он злился и говорил мне, что я и вправду лесби, и почему бы мне не побриться налысо. Крейг уехал из округа Палм-Бич в прошлом году, и Лерой божился, что больше у него ничего такого не бывало, так что он самый порядочный гетеросексуал. Это еще ничего, но у него была подружка в школе, и они все время этим занимались, так что он стал невыносим. Я сказала ему, что он дубина, плюс его оценки совсем сползли, так что лучше бы он вернул мотоцикл в магазин. У него чуть челюсть не выпала, а я развернулась и ушла.
Не считая того, что Лерой вел себя как болван, все было отлично. Меня пригласили сразу в три клуба - «Молодежный», «Якорь» и «Синавик». По-моему, я и вправду была гвоздем сезона. Я выбрала «Якорь», потому что там были две мои лучших подруги, Кэролин Симпсон и Конни Пен. К тому же «Якорь» был связан с клубом «Колесо», и я ходила с Кларком Пфейффером, вице-президентом «Колеса». Это в то время было высшим достижением.
Кэролин была местной Крошкой Два Башмачка{13}. Девяносто процентов времени меня от нее тошнило, но она любила кино так же, как я, и мы вдвоем смотрели в городе каждый фильм, а потом разбирали его, сцену за сценой. Я начала подумывать о том, чтобы стать великим режиссером, хотя до сих пор не могла забросить мысль о том, чтобы стать президентом. У Кэролин были темно-синие глаза, черные волосы, и ростом она была около пяти футов восьми дюймов. Она смеялась всему, что я говорила, но так все делали. В глубине души она все еще была школьным капелланом, так что я мало что могла поделать с Кэролин. А еще она была в группе поддержки, и вечно тренировалась за гимнастическим залом, стараясь говорить низким голосом. Флотско-Воздушная школа Форт-Лодердейла гордилась тем, какие басы у ее группы поддержки. Я думаю, они кололись андрогенами, чтобы удлинить свои голосовые связки. Когда они кричали все разом, их голоса могли разогнать тысячи противников по ту сторону трибун.