ПРОМЕТЕЙ Титан, мятежный дух, зарница Того, что знаньем мы зовем… Не ты ли тот, кого потом Израиль в страхе звал Денницей?.. Был дик и жалок человек: Он грыз сырые кости жадно, Следил несмысленно и стадно Светил необъяснимый бег. Он был как зверь. Но были боги. Была отрадна жизнь богов. Олимпа трудные отроги Скрывала пена облаков. Был Зевс ревнив: воздвиг на страже Провал, и пропасть, и закон – Да смертный не помыслит даже, Что может быть как боги он. Но был огонь похищен с неба И тайно человеку дан. На сонмище в день оный не был Лишь он, нахмуренный титан: «Я свет принес и вам, и многим – Запретный, мысленный эфир. Смотрите, как яснеет мир: Отныне будете как боги…» Титан к скале прикован. Тщетно Пробитой дланью цепи рвет И мох терзает безответный. Внизу стогласый Понт ревет И, воздымая мерно руки, Рыдает хор Океанид. И ветер множит плача звуки И солью слез глаза слепит. «О брат, смирись!..» «Мой враг не вечен!» «Проси пощады!…» «Знаю: срок Зевесу Мойрою отмечен. Древней титаны: ведом рок Титанам лучше, чем Крониду…» Но блеск и грохот. Страшен гнев Отца богов. Рассвирепев, Скалу он вержет в тьмы Аида. «Клянусь я Стиксом: коршун Ночи Уснувший Тартар возмутит, И над тобою заклекочет, И клюв копьем в твой бок вонзит… Так будь, пока в Аид не снидет Своею волею другой…» ……………………………………………… Титан! Ты помнишь, как в Аиде Он шел пронзенною стопой? НЕБЕСНЫЕ Когда потемнеет, выходят они. Сначала увидишь ты только огни, Но после, всмотрясь, очертания тел, И дланей, и крыл, и нацеленных стрел. В морозную ночь Скорпиона изгиб Ползет, и как будто бы шорох и скрип Суставчатых ног и сухой чешуи Расслышат сторожкие уши твои. А в книгах старинных, где желты листы, Найдешь ты всё тех же Небесных черты: Охотник наотмашь заносит копье, И гладкая Гидра свернулась и пьет. Их жизнь высока. Как священный обряд, На запад свой путь совершает их ряд. Не вечны, но длительны. Божьи рабы, Они отмеряют теченья судьбы. И наш соучастник в грядущих скорбях, У самого моря в закатных кровях, И ночью их книгу сквозь звездный туман На острове малом читал Иоанн. ПРЕБЫВАЮЩИЙ 1 Когда гудело и хлестало шквалом, И озеро, внезапно озверев, О плоский берег билось в исступленьи, И голос грома говорил, Другие дети прятались под лодки: Не очень страшно, но смотреть Нехорошо и неприятно. А он стоял,смотрел на тучи, Ползущие упорно серым, Косматым пологом по небу, И слушал ветер,влажный плеск, И мерное дыхание грозы, И Божьей красоте дивился. Сам был как девушка. Но в бурю парус Умел поставить крепкою рукою, А если парень дюжий, Задира и буян, его толкал на ловле, – Смотрел тому в глаза, молчал, – И уходил задира прочь, И, уходя, ворчал: «Сын громов…» 2 Когда подрос, ходил кИоканану Иоканан был:«нет». Но где же было «да»? Железный Рим давил народы, Топтал, как гроздья виноградарь. Точилогнева исполнялось кровью. Закон Единого был старым свитком В ларце убогой синагоги. И брат, и Симон, и Андрей Качали головами «Плохо…» Иоканан грозил, но не было исхода. Был мир прекрасен. Иоканан был страшен — гласом льва, В пустыне вопиющего. Однажды В толпе он указал: «По мне Сей больший: недостоин Ремня Его сандалий развязать». И вот пошли с Андреем, и внимали. Когда ушли, был час десятый, – Но Симону о всем Поведали еще в тот самый вечер. 3 До встречи было: мир и Бог. Один из них прекрасен, но ужасен. Но тайну Бога объяснило слово, И это Слово стало плотью И даровало мир свой Иоанну. Но Кифа-Камень возгорелся Ревнивой, неумелою любовью. Его светильник колебался ветром, И стлался по земле, и паки Перед Учителем сиял. А Иоанн светился ровным светом. Которому у нас подобий нет. И Кифа ревновал. Сказал Учитель: «Что в том тебе? Пусть он пребудет. А ты ко Мне иди». И было так. |
