– Нет, он вернется, – ответил ментеше. – Когда-нибудь он будет управлять миром и вернет себе небеса. Те, кого ты называешь богами, завидовали Падшей Звезде. Они обманом свергли его.
Грас задумался, сколько правды содержалось в этих словах. Только боги на небесах и Низвергнутый, тот, кто когда-то был Милваго, знали это точно. Грас боялся, что Низвергнутый нашлет на него сон, где изгнанный бог расскажет ему об этом, – так он, наверное, поступил с ментеше. Однако ночь прошла спокойно. Сначала король почувствовал облегчение, но потом задумался: чем же так занят Низвергнутый, что не нашел времени, чтобы поселить ужас в сердце своего врага? Представив себе некоторые возможности опального бога, он испытал достаточно страха и без всякого сна.
Лимоза присела в реверансе перед Ланиусом.
– Ваше величество, могу я попросить вас об одолжении? Вы всегда можете, ваше высочество, – ответил Ланиус. – Но пока я не услышу, каково оно, я не буду ничего обещать.
Жена Орталиса кивнула.
– Я понимаю. Без сомнения, вы мудры. Однако, одолжение, о котором я прошу, довольно простое. Могли бы вы вернуть моего отца из ссылки?
– Ты уже спрашивала об этом. И тогда я ответил тебе «нет». Почему ты думаешь, что с тех пор что-то изменилось? Петросуса отправил в Лабиринт король Грас. И никто, кроме него, не может вызволить его оттуда.
– Почему я так думаю? Потому что теперь у вас больше власти, по крайней мере мне это показалось, – ответила принцесса Лимоза. – Король Грас очень далеко. Вы можете сделать это, если захотите.
Возможно, она была права. Интересно, Грас станет злиться или пойдет на что-нибудь большее? Ланиус сомневался, особенно когда Орталис и Лимоза выглядели по-настоящему счастливыми. И все же... младший король знал, что одной из причин того, что ему позволено пользоваться властью, было то, что он использовал ее, не пересекаясь с властью, которой обладал Грас. До сих пор он не пытался решительно противостоять тестю.
Итак, что могло бы случиться, если бы он попытался выполнить просьбу Лимозы? Грас был занят войной против ментеше. Но обязательно найдется доброжелатель, который сообщит ему о том, что Петросус вернулся. Если ему не понравится это, Ланиус потеряет годы упорных усилий – и все из-за человека, которого он не любил.
Пересилила осторожность.
– Вот что я сделаю, – сказал король. – Я напишу письмо Грасу, прося его еще раз обдумать свое решение, учитывая, что произошло после того, как ты вышла замуж за принца Орталиса. Извини, но это все, что в моих силах.
– Что вы осмелитесь сделать – это вы имеете в виду. – Без сомнения, она хотела его обидеть. Но в ее словах заключалась правда.
– Ты права – это то, на что я могу осмелиться, – ответил Ланиус. – Если Орталис напишет одновременно со мной, это могло бы помочь изменить решение Граса.
Лимоза с гордым видом ушла прочь. День был жаркий и душный, один из тех дней позднего лета, который можно вынести, только думая о неуклонном приближении осени. Несмотря на это, на девушке было платье с глухим воротом и длинными рукавами. «Что она и Орталис делают, когда остаются наедине друг с другом? Я действительно хочу это знать?» Ланиус покачал головой. Нет, он так не думал.
Младший король все-таки написал письмо. Ему было трудно выказать воодушевление, но он был честным перед самим собой, когда его рука выводила следующее: «Я не верю, что Петросус будет представлять опасность для тебя, особенно если ты не дашь ему никакого поста по его возвращении в столицу».
Ланиус также сообщил Грасу о своем приказе, который он отдал днем раньше: четыре новых аворнийских корабля с высокими мачтами были отправлены им от западного побережья на север к Дердеватцу. На побережье больше не осталось новых судов, но, как он полагал, обязательства по отношению к Коловрату и принцу Ратибору были выполнены.
Когда Ланиус вручал письмо направлявшемуся на юг курьеру, он поинтересовался, отдал ли Орталис ему письмо для Граса. Офицер покачал головой:
– Нет, ваше величество.
– Спасибо, – сказал Ланиус.
Орталис не хотел обращаться к отцу с просьбой даже ради своего тестя? Был ли Орталис одним из тех людей, кто никогда не прибегает к услугам почты? Или он просто не любил Петросуса, не важно, какие чувства он испытывал к Лимозе?
«Это меня не касается», – подумал король. Он и так зашел слишком далеко в отношении Петросуса.
Ему не пришлось долго ждать ответа от Граса. Письмо доставили в столицу удивительно быстро, в особенности учитывая, как далеко на юг продвинулся старший король. «Петросус останется монахом, – писал Грас. – Что касается кораблей, я одобряю твое решение! »
Испытав облегчение – Грас не сердится на него из-за кораблей, – Ланиус пригласил Лимозу и прочитал ей письмо. А затем счел нужным прокомментировать его.
– Мне жаль, ваше высочество, – солгал он. – Я не думаю, что мне следует идти против воли короля Граса, когда он столь ясно и определенно высказался. – Последние слова были правдой.
Дочь Петросуса сердито посмотрела на него.
– Вам просто не хватает храбрости. И это правда.
Ланиус пожал плечами.
– Мне жаль, – снова сказал он. – Может быть, вы с Орталисом сможете убедить его своими письмами.
– Мой отец останется в Лабиринте, пока не сгниет, – с горечью произнесла Лимоза.
И это тоже было правдой, не важно насколько мало Ланиусу хотелось признаваться в этом. Он снова пожал плечами.
– Если Грас захочет выпустить твоего отца, он это сделает. Повторяю, только он может сделать это.
Лимоза повернулась к нему спиной и удалилась, не сказав ни слова. Ланиус вздохнул. Как только он услышал, чего она хочет, он уже был уверен, что ничего не получится. Он был уверен и оказался прав, но его правота не доставляла особой радости.
– Так-так, – Король Грас взял из рук курьера три запечатанных письма из Аворниса. – Что мы имеем?
– Письма, ваше величество, – почтительно сказал курьер. – От его величества, от принца Орталиса и от принцессы Лимозы.
Он был обычным офицером, судя по речи – из отдаленной провинции. Его преимущество по сравнению с Грасом состояло в том, что он не знал и знать не хотел, как Лимоза стала женой Орталиса.
Первым старший король развернул свиток от Ланиуса. Его зять писал: «Король Ланиус приветствует короля Граса. Твой сын и его жена будут просить тебя выпустить Петросуса из Лабиринта. Они ожидают, что я тоже напишу тебе об этом. Мне совершенно безразлично, как ты поступишь с бывшим казначеем. Я надеюсь, на юге все идет хорошо, поскольку это действительно важно». И – быстрый росчерк под аккуратно написанными строчками.
Грас не мог не улыбнуться, читая это письмо. Он словно слышал голос Ланиуса, произносивший эти слова, – невозмутимый и ироничный. Одновременно получив письма от сына, невестки и зятя, король почти не сомневался, каково будет их содержание. Теперь, когда он знал, что оказался прав, ему даже не хотелось вскрывать печати на письмах. Из того, что сын и невестка (особенно Лимоза – письмо Орталиса было коротким и менее энергичным, чем письмо его жены) написали о Петросусе, следовало, что Грас должен был отдать приказ о назначении его архипастырем Аворниса после триумфального возращения из Лабиринта. Добрый, порядочный, честный, надежный, безгрешный... ничего общего не имеющий с тем Петросусом, которого Грас так долго знал, прежде чем выслать из столицы.
Если он не выпустит бывшего казначея из лабиринта, Орталис и Лимоза будут возмущены – они не скрывали этого. Но пойти у них на поводу значило подвергнуть себя опасности. Петросус захочет отомстить. Даже если он не получит назад свой пост (предложение Ланиуса из его предыдущего письма) – а он его не получит, – нельзя забывать, что у бывшего казначея наверняка сохранились кое-какие связи. Обозленный человек со связями... «Мне придется всю оставшуюся жизнь быть настороже», – подумал король.
Грас писал ответ: «Мне жаль (вежливая ложь), но Петросус останется в монастыре. Никакие дальнейшие прошения касательно него не будут приниматься во внимание». Он поставил свою подпись.