Бутастур кивнул.
– О да. Но теперь вы сможете доставить нам продовольствие из мест, куда проклятые ментеше еще не проникли.
В его голосе звучала уверенность малыша, который не сомневается, что его отец может дотянуться до неба и снять оттуда луну для него. Грасу не хотелось разочаровывать барона, но он чувствовал, что у него нет выбора.
– Мы сможем кое-что для вас сделать, барон, – сказал он, – но я не уверен, насколько много. Сестус не единственный голодающий город, и не только ваши поля уничтожены кочевниками. Мы ведем настоящую войну: посмотрите, как далеко на севере вы расположены, мы только сейчас добрались до вас.
Судя по выражению лица Бутастура, ему было плевать на любую другую часть Аворниса, если оттуда не могли послать ему продовольствие.
– Но вы же не можете оставить нас тут умирать с голода! – закричал он. – Что мы сделали такого, чтобы заслужить такую судьбу?
– Вы ничего не сделали, чтобы заслужить ее, – ответил Грас. – Я надеюсь, этого не случится. Но я не знаю, смогу ли я сделать все, что хотел бы, чтобы помочь вам, потому что Сестус – не единственный город в королевстве, который так пострадал.
С таким же успехом он мог ничего не говорить, судя по тому впечатлению, какое его слова оказали на Бутастура.
– Разорены! – воскликнул барон и вцепился в свою густую бороду, как будто хотел убедиться в ее наличии. – Разорены проклятыми варварами, и даже мой государь не станет ничего делать, чтобы облегчить страдания моего города!
– Ты, кажется, намеренно не хочешь понять меня, – сказал Грас.
Но Бутастур даже не слушал его.
– Разорены! – снова закричал он, еще более горестно, чем раньше. – Как сможем мы подняться после разорения ментеше?
Грас потерял терпение. Он только что кровью своих солдат заплатил за то, чтобы прогнать кочевников из этих мест, а губернатор, похоже, ничего не заметил.
– Как вы подниметесь? – прорычал он. – Заткнись и принимайся за восстановление разрушенного – это будет хорошее начало. Я говорил тебе, что сделаю, что смогу. Я просто не знаю, сколько смогу сделать. Я ясно говорю, ваше превосходительство?
Бутастур отшатнулся от него, как будто перед ним стоял один из палачей Улаша.
– Да-да, ваше величество.
Грас видел множество дворцовых слуг, которые подчинялись власти не иначе как только так – не потому, что власть была права, а потому, что это была власть и с ними могло случиться кое-что плохое, если бы они не подчинились.
Вечером в лагере король разговаривал с Гирундо:
– Я могу сражаться с кочевниками. Но что, как полагаешь, мне делать, когда мой соотечественник едва ли не вынуждает меня повесить его на самой высокой башне города?
– Можете именно так и поступать, ваше величество, – ответил генерал. – В королевстве станет немного меньше идиотов.
– Не искушай меня! Но если я начну вешать в Аворнисе всех дураков, сколько людей останется в живых через полгода? И не повесят ли меня самого за то, что я был глуп настолько, что начал вешать дураков?
– Ваше величество, если вы начнете вешать дураков, кто осмелится восстать и признаться, что он один из этих дураков? – Гирундо ухмыльнулся.
– Прекрати! – воскликнул Грас – Ты доведешь меня до головной боли, и я не смогу насладиться выпивкой.
На следующее утро армия двинулась дальше. За ночь банды ментеше исчезли из виду. Если бы не сгоревшие поля и дома фермеров, никто бы не узнал, что здесь побывали люди Улаша. Однако впереди В небо поднимались столбы дыма – значит, враги продолжают разорять Аворнис. Грас чувствовал дым каждый раз, когда вздыхал.
Он выслал вперед эскадрон с целью разведать обстановку, и в то время как основная армия Аворниса продвигалась вперед, король ожидал появления гонца с сообщением, что кочевники атаковали его солдат. Но, к удивлению Граса, ничего подобного не происходило. Армия спешно двигалась по разоренной местности, не встречая ни одного ментеше. Может быть, люди Улаша удирали назад к Стуре. Грасу хотелось в это верить. Он очень хотел, но не мог.
Было уже за полдень, когда король понял, что с раннего утра не получал никаких вестей от эскадрона.
– Неужели там все в порядке? Как ты полагаешь? – спросил он у Гирундо, указывая на запад, куда он отправил своих людей.
– Может, и так, – ответил генерал. – У нас был довольно спокойный день. – Но он нервно дернулся, когда Грас внимательно посмотрел на него. – Ну хорошо, ваше величество. Не похоже, чтобы было так.
– Пошли другой эскадрон, – сказал Грас. – Если с первым все в порядке, можешь назвать меня беспокойной старухой. Но если нет...
«Если нет, то, очевидно, уже слишком поздно, чтобы помочь людям. Почему я не начал беспокоиться раньше? »
Напряжение Граса росло. Оно напоминало ему чувство, которое испытываешь, когда кто-то пристально наблюдает за тобой. Это заставляло его то и дело оглядываться. Естественно, никто не смотрел в его сторону.
В конце концов король вызвал своего колдуна.
– Ты можешь мне что-нибудь сказать об эскадроне? – требовательно спросил он.
– Я не знаю, ваше величество. Дайте посмотреть, что я могу угадать.
Птероклс принялся шептать заклинание. Грас узнал монотонный напев; это был род наговора, который волшебники используют, чтобы найти пропавшие монеты или отбившуюся от стада овцу. Король предполагал, что Птероклс станет использовать что-то более необычное, но если простое заклинание подействует...
Птероклс не закончил заклинания, просто оборвал его вздохом ужаса. Его длинное, худое лицо стало белым, как полотно, и теперь напоминало череп. Прежде чем Грас успел спросить, что случилось, колдун согнулся пополам, и его стало шумно рвать.
Грас подумал, не съел ли он чего-то несвежего. В это мгновение топот копыт отвлек его.
– Ваше величество! – закричал командир эскадрона, которого Гирундо послал на поиски пропавших разведчиков. – О, ваше величество! Ради богов, ваше величество!
– Я здесь, – отозвался Грас, чувствуя нарастающее беспокойство. – Что случилось, капитан? Вы нашли их?
Капитан кивнул. Он был так же бледен, как Птероклс, и казалось, с трудом сдерживает тошноту.
– Да, ваше величество, – он судорожно вздохнул и стал еще бледнее. – Мы нашли их.
– Ментеше схватили их? – спросил он.
– Да. – Капитан попытался изобразить кивок. – Ментеше схватили их, ваше величество.
– И?
– Я не стану говорить об этом, – ответил капитан. – Ни за что. Если вы мне прикажете, я отведу вас к ним. Если не прикажете, я никогда не приближусь снова к этому месту. Никогда!
Последнее слово прозвучало почти как визг. Офицер задрожал.
– Что бы там ни было, мне надо посмотреть, – сказал Грас. – Сейчас же проводи меня туда, капитан. Сейчас же, ты слышишь меня?
– Я слышу вас, ваше величество, – офицера снова передернуло. – Я подчиняюсь приказу. Поехали!
– Охрана, – прохрипел Птероклс. – Возьмите охрану. Это не пришло Грасу в голову. Однако совет стоил того, чтобы к нему прислушаться. И телохранители окружили его.
Их небольшой отряд сначала поднялся на возвышенность, откуда король не мог как следует рассмотреть подробности... истребления его людей.
Когда Грас подъехал ближе, он понял, как расправились с разведчиками и их лошадьми и что сделали с их телами после того, как они умерли... или пока они умирали.
– Нет, – произнес он. – Никто не мог совершить такого.
Но его глаза, вероломные, говорящие правду глаза, настаивали на том, что кто-то все это совершил. То, что они были изуродованы, было само по себе плохо. Но то, что мертвецы были еще и изнасилованы...
– Вы видите, ваше величество? – Капитан тяжело дышал. – И я уже видел, но лучше бы мне не видеть.
Грас не ответил. Он ехал сквозь эту картину ужаса и мучений и чувствовал, что ему нужно увидеть все. Он узнал о жестокой изобретательности в эти несколько минут больше, чем когда-либо знал или даже хотел знать.
Наконец он нашел слова:
– Я не думал, что ментеше на такое способны.