Литмир - Электронная Библиотека

— Ну, — с усмешкой возразил я, — тебе всего-то осталось надеть платье!

Платье — изумрудное великолепие — лежало на кровати. Я глядел на Габи. Приподняв руки, она медленно поворачивалась, а швеи на полу подшивали подол нижних юбок. Белая пена кружев, из которых выныривали тонкие плечи, шея и руки. На груди уже сверкало ожерелье, волосы забраны в причудливую прическу…

Габи вдруг остановилась и охнула:

— Асмур! Я забыла, что ты здесь!

— И смотрю с превеликим удовольствием, — подхватил я. — Если позволит принцесса Элджгеберта, я ей помогу.

Я жестом отослал служанок. Те, с любопытством поглядывая и перешептываясь, вышли. Я подхватил платье и шагнул к Габи с полупритворным смирением:

— Вы позволите?

Она тихо засмеялась и протянула руки. Я больше привык раздевать, чем одевать, и пришлось немало потрудиться, чтобы не повредить прическу и застегнуть множество малюсеньких крючков. Подол платья опустился с мягким шелестом, я наклонился, одергивая скользящую ткань. Габи поправляла рукава.

— Там маска, — сказала она, — дай мне. Нет, я сама…

Отвернулась, скинув с глаз черную повязку, надела золотую маску. Я отступил, с любопытством оглядывая ее. Я впервые видел своего Элджи в платье.

— Га-аби!..

— А? — стесненно отозвалась она, перебирая длинную шелковую ленту пояса.

— Габи, ты просто… да ты красавица, Габи!

— Правда? — Ее лицо расцвело улыбкой — почти прежней улыбкой Элджи.

— Да, только ожерелье…

Я шагнул к ней, Габи машинально опустила голову — посмотреть на ожерелье, — и мы столкнулись лбами. Засмеявшись, она откинулась назад, но заколка на ее прическе зацепилась за мои волосы и я замер, предупредив:

— Не дыши!

Осторожно потянул прядь волос. Габи зашипела:

— Изверг! Я сама!

Покорно ссутулившись, я переминался с ноги на ногу, пока Габи осторожно освобождала свою прическу. Я исподлобья смотрел на ее полуоткрытые губы, скользил взглядом по открытой шее и низкому вырезу платья. Странное дело — я знаю каждый изгиб, каждый тайник ее тела — день за днем, сам того не желая, я изучал его, но никогда не воспринимал как женщину: больного ребенка, раненного друга — и только. Но сейчас, в этом колдовском наряде, Габи стала вдруг такой незнакомой, волнующей, желанной… И мне снова захотелось поцеловать ее — но уже по-настоящему. Не знаю, что бы я натворил, но тут Габи что-то почувствовала, или у нее просто лопнуло терпение.

— Ах ты… — она с силой рванула заколку, и блестящее сооружение умопомрачительной сложности рухнуло ей на плечи. Освобожденный, я отскочил и, хотя мне было совсем не до смеха, расхохотался, глядя на застывшую с заколкой в руках Габи.

— Ну вот, — с отчаяньем воскликнула она, — раз в жизни!..

— Габи, тебе так гораздо лучше, — успокаивал я. — Честное слово, к тебе было просто боязно подходить! Дай я тебя причешу… вот так… и сюда можно диадему. Ну? Что такое?

— Я же… я же совсем ничего не увижу… а я так мечтала… с детства мечтала посмотреть на Королевский карнавал…

— Расскажу тебе все, что увижу сам. Идем?

Габи вырвала у меня руку, закричала яростно:

— Нет! Не хочу! Не хочу с тобой! Не хочу, чтобы ты со мной возился, жалел меня! Не ты!

Я молча смотрел на нее. Габи умолкла, прикусив запястье, часто и судорожно вздыхая. Потом обернулась и повела нерешительно в воздухе рукой. Я взял ее пальцы.

— Извини. Прости, Асмур. Я стала такая… такой злой.

Я улыбнулся:

— Да ты всегда такой была! Просто подзабыла. Идем?

Она последний раз вздохнула.

— Да. Но подожди! Я же должна знать, во что одет мой спутник. А вдруг он меня позорит?

Я с облегчением рассмеялся. Пальцы скользнули по моей груди.

— Кружева… — задумчиво сказала Габи. — Они что, идут тебе?

— Не знаю.

— Шелк… Он ведь черный, Асмур? А плащ? Черный с золотом?

— Откуда ты все знаешь? — преувеличенно удивился я. Габи счастливо засмеялась. Доверчиво сунула ладонь под мой локоть. И я вздрогнул. Исчез Элджи-мальчик и Габи-девочка. Осталась принцесса Элджгеберта, и эта принцесса волновала меня несказанно. За что мне это наказание?

Принцы по обычаю коснулись щекой моей щеки, принцессы поцеловали меня, потом — Габи. Я заметил, что мужская часть моей семьи смотрит на Элджгеберту в некоторой растерянности. Грудда глядела на нас с явным удовольствием, а Гива — с тревогой.

— Кони готовы, ваше величество.

— Пусть ведут, — ответил я и, вполголоса — Габи, — мои братья просто пожирают тебя глазами.

— То-то я смотрю, жарко стало, — вполне серьезно сказала она. Черный, разукрашенный драгоценной сбруей, приветливо всхрапнул, завидев нас с Элджи. Я похлопал его по гордо выгнутой шее, внимательно осмотрел коня, предназначенного для Габи.

— Он белый? — спросила она.

— Да, — ответил я, не моргнув глазом, хотя ее конь был гнедой.

— Король Асмур, — сказала Гива, подхватывая меня под локоть.

Я отошел, над ее головой поглядывая на Элджгеберту. Арон подхватил Габи за талию и усадил в седло.

— Ты собираешься взять ее с нами? — шепотом спросила Гива.

— Да.

Я улыбнулся: небрежно облокотившись о луку седла, Арон что-то говорил Элджгеберте. Менее расторопный Анкер похлопывал лошадь по шее, переводя глаза с него на девушку.

— Но ведь она не член королевской семьи!

— Теперь будет.

— Как? — сердитый шепот Гивы взвился, я легонько щелкнул ее по носу.

— Ты получила своего пажа, а я — свою ведьму!

И, отстранив ее, пошел к родственникам. Габи рассеянно улыбалась Арону, но лицо ее было напряженно-ожидающим. Я поднялся в седло и позвал:

— Габи!

Она быстро обернулась. Анкер, залившись румянцем, отступил. Арон оторвался от седла и пошел к своему каурому.

— Габи, — негромко сказал я. — Там, внизу, город, залитый огнями. Мы полетим прямо отсюда. Это будет очень красиво. Держись крепче и ничего не бойся. Я буду рядом.

Она кивнула, улыбнулась, рука ее прикоснулась к моему запястью. Эта нерешительная ласка наполнила меня печалью и радостью.

— А хочешь — иди ко мне? — тихо сказал я. — Да?

Она кивнула порывисто — так что волосы метнулись по плечам. Я подхватил ее и усадил в седло впереди себя. Поправляя плащ, Габи повернула голову, положила руку на мое колено.

— Асмур, но, по-моему, я не должна…

— А по-моему, ты поздно спохватилась, — заметил я. — Уселась к королю на колени и хочешь появиться так при всем честном народе. Что о тебе подумают?

— Ох! — испугалась Габи, собираясь спрыгнуть, но наткнулась на мои руки. Ветер ударил нам в лицо и развеял волосы, и плащи, и лошадиные гривы — и мы взлетели над городом.

Ночь взорвалась ослепительными звездами. Габи поворачивала лицо навстречу разноцветным салютам и музыке, восторженно подпрыгивая в седле, и мне пришлось обнять ее покрепче, чтобы она не упала, и не только поэтому, и почувствовав мои руки и сердце, Габи притихла, и я почти ничего не видел — только ее волосы, и вспыхивающее под огнями лицо, и что-то говорящие губы, но я ничего и не слышал и только целовал ее волосы и говорил:

— Да. Да. Да.

И за моей спиной была моя семья, мои друзья и противники — те, кого я в поисках своего прошлого невольно смешивал и тасовал, словно колоду загадочных карт, не подозревая, что имя этой колоде — Смерть и Память. Но сейчас мы были вместе, и перед нами был наш Элджеберт, и ради этого можно было забыть и горе, и кровь, и предательство…

Мы летели, и песня, которую мне еще только предстояло выучить, поднималась нам навстречу:

О Элджеберт!
Пусть годы меняют нас —
Ты остаешься неизменным…

— А еще говорят, что все наши короли — потомки тех выходцев с Элджеберта. Правда, теперь они лишились своей волшебной силы…

— Зато у них есть Хранительницы.

71
{"b":"14593","o":1}