Ефим взглянул на экранчик определителя номера.
«Ну, конечно! – почти с отчаянием подумал он. – Ангелина! Ну, как он мог забыть! Они же сегодня вместе собирались пойти на симфонический концерт в Доме ученых… А тут все эти дела так навалились, что он забыл позвонить и дать отбой. И что за день сегодня такой!» – тяжело вздохнул Мимикьянов.
Телефон не замолкал.
«Может трубку не брать? – малодушно предложил себе Ефим, но, все-таки, справился со страхом, поднял трубку и мужественно произнес:
– Да! Мимикьянов у аппарата.
– Ефим! Ну, как тебе не стыдно! – обрушила на него трубка поток женского возмущения. – Я тебя ждала-ждала! Как дура, до самого начала туда-сюда по фойе ходила! Сейчас перерыв, я думала ты хоть ко второму отделению подъедешь, а ты? Дома сидишь! Бессовестный! И тебе не стыдно, а?
– Аня! Ну, извини! – начал оправдываться майор. – Ну, только зашел! Ну, аврал случился! Я ж не мог знать! В твоем же любимом объединении чуть одно секретное изделие не потеряли! Пока разбирались, пока начальству докладывал… Ну, извини, подлеца!
Закончив оправдательную речь, он приготовился к дальнейшему холодному душу дамского гнева.
Но в трубке неожиданно наступила тишина.
Он подождал несколько секунд. На всякий случай дунул в микрофон и спросил:
– Аня, ты где? Ты меня слышишь?
– Ефим, а чего это у тебя голос такой? – отчетливо, будто Рогальская находилась где-то совсем рядом, спросила трубка.
– Какой? – не понял вопроса майор.
– Больной какой-то… А?
– Ну, я ж тебе говорю, только домой зашел! День был тяжелый! Замотался совсем. Устал! – честно ответил профессиональный обманщик Мимикьянов.
– Я сейчас к тебе приеду! – решительно произнесла трубка. – А то ты еще умрешь без меня!
Майор прикинул: из городка добираться до его дома, даже, если она возьмет такси или «дежурку» из гаража «Топологии» вызвонит, это, – все равно, – минут сорок… А то и, учитывая вечерние пробки, целый час. А у него была одна мысль: раздеться, почистить зубы и лечь спать прямо сейчас. Может быть, он действительно, подхватил на осенних сквозняках какую-нибудь инфекцию и заболевал. А, если Ангелина приедет, еще долго не спать не придется…
«Не приезжай!» – решил сказать он, Но Ангелина уже положила трубку.
У крыльца высокого
Встретила я сокола,
Встретила – приметила,
На любовь ответила…
Хорошие слова выводило сильное женское контральто, принадлежащее одной из женщин минувших лет. Сильной, умной и доброй, каких сейчас, как будто уже и не осталось.
Ефим прослушал песню до конца и выключил проигрыватель. Но вставать с кресла не хотелось. Он так и сидел, смотря в окно, где в черном лаке висели разноцветные лампы ночного города.
Майор подумал, что они похожи на шаровые галактики, разбросанные в космической пустоте. В каждой из них – свои слезы. Свой смех. Своя жизнь. Своя-то – своя, но это совсем не значит, что – разная. Принято говорить, что каждая семья не похожа на другие. Как раз, наоборот, пришел к выводу майор. Большинство из них настолько однотипны, что могли бы смотреться в соседскую жизнь, как в зеркало. Но встречаются и поразительно интересные. Вот, например, в научном городке. Что ни квартира – исключение из правил. Особая статья. Мир, живущий не по законам, а по исключениям из них.
Его размышления прервал входной звонок.
Он запиликал длинно и настойчиво.
«Снова Мишка приперся! – подумал Ефим. – И когда успокоится непоседливый танкист?»
С кресла он поднялся с трудом. Теперь у него на плечах лежал уже не легонький барашек, а платяной шкаф со всей одеждой – зимней, летней и демисезонной.
«Если опять насчет выпивки будет приставать, с лестницы спущу! Ей-ей, спущу! Не пожалею!» – твердо обещал себе Мимикьянов.
И открыл дверь.
На пороге стояла Ангелина Анатольевна, в длинном, почти до пола, синем вечернем платье, плотно сидящем на ее сильной фигуре. Ее глаза блестели в полутьме лестничной клетки.
– Аня, ты? – поднял брови майор.
– Я, – тихо ответила женщина.
– А как ты успела из городка ко мне? Прошло же всего минут десять? – растерянно забормотал он.
– Волновалась. Спешила. Вот и успела, – ответила женщина.
«У крыльца высокого встретила я сокола…» – почему-то зазвучало в ушах у Ефима…
Он отступил в коридор, пропуская Ангелину Анатольевну в коридор.
«А чего тут удивляться! Женщины они же – ведьмы! Наверное, на метле прилетела!» – сказал он себе тогда.
Тогда, кроме метлы, в голову ему ничего не пришло.
А вот сейчас, в саду у Лисоверта, пришло.
«Расстояние, которое в трехмерном мире преодолевается за час, в четырехмерном, может преодолеваться за несколько минут», – подумал он, глядя на делающую ему знаки Рогальскую.
Пресс-секретарь показывала ему ладошкой: пора уходить!
«У крыльца высокого встретила я сокола…»
39. Скорая помощь для соленых огурцов или Тайная геометрия
В самом деле, пора было уходить.
Ефим повернулся к сидящему за садовым столом Илье Сергеевичу, чтобы попрощаться, как вдруг в доме грохнул выстрел.
Волчьи брови майора сами собой прыгнули вверх.
Напомаженный ротик Рогальской раскрылся, как у выброшенной на берег красноперки.
И только генеральный директор «Топологии» оставался спокойным. Видимо, все происшедшее в последнее время, притупили его способность удивляться. Он даже не оторвал щеки от подпирающей ее ладони.
Заметив выражение лиц остальных присутствующих, Илья Сергеевич немного приподнял голову, и вяло махнул рукой:
– Опять у Людмилы банка с огурцами взорвалась.
– Банка с огурцами? – не до конца поверил майор.
– Уже третья, – печально произнес Лисоверт. – А какие этим летом огурцы у нас хорошие выросли – ровненькие, прямо один к одному, плотные такие, на вкус – сладковатые. Отличные огурцы. А вот взрываются – хоть ты что делай! Она уж и банки по полчаса кипятила и в уксус крышки макала, – взрываются! Людмила даже шаману нашему позвонила – Васе Тимбуту. Говорят, он банки заговаривает, чтобы не взрывались. Вроде, сегодня обещал заглянуть… Я во всю эту шаманскую чепуху, конечно, не верю. Но пусть попробует, шаман таежный, спасти урожай. А то огурцы жалко. Больно хорошие! Да, вон же, и он идет – легок на помине! – Илья Сергеевич указал рукой на человека, открывающего решетчатую калитку.
Видимо, заметив в окно доцента Николаева, на крыльцо коттеджа выбежала Людмила Александровна.
– Вася! – закричала она. – Вот хорошо, что ты пришел. У меня только что еще одна банка лопнула. Я жду тебя – не дождусь. Помоги! Только на тебя надежда и осталась! А то – пропадет весь урожай!
– Здравствуйте, Людмила Александровна! Здравствуйте! – улыбался, показывая под угольными усами белые зубы, шаман сойтов Тимбуту. – Обязательно поможем! Не дадим погибнуть вашему урожаю!
Лисоверт приподнялся со скамьи и протянул руку подошедшему к столу доценту Николаеву:
– Здравствуй, Василий Иванович! Богатым будешь, Вася. И ты, и все твои соплеменники!
– А что такое! Нефть в нашей тайге нашли? – поинтересовался шаман, пожимая руку.
– Про нефть не знаю, – ответил директор. – А говорят, у вас, у шаманов, есть такая примета: если вдруг приходит человек, о котором только что говорили, быть ему богатым. А мы, Василий, только что тебя поминали.
Доцент Николаев махнул рукой:
– Да, ну, Илья Сергеевич! Скажете тоже! Это все суеверие людское и невежество.
– Так уж и суеверие? – засомневался доктор наук Лисоверт.
– Точно вам говорю! Я же шаман, как никак. В этих делах разбираюсь.
– Это – верно, – кивнул Илья Сергеевич. – Ты в этих делах, все равно, что академик. Где нам – простым докторам наук с тобой спорить.
Шаман улыбнулся совсем широко.