Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Ей перепадали небольшие чаевые; в итоге она заработала больше, чем когда-либо, и ухитрилась съесть два лимона и, по крайней мере, полдюжины вишен, украденных со стойки бара. Когда она попыталась довести число вишен до дюжины, хозяин таверны заметил и больно ударил тонкой тростью по пальцам.

Прикусив щеку, Мэдди затрясла рукой и снова почувствовала, что за ней наблюдают.

К счастью, она все еще могла держать поднос и на протяжении следующих более чем двух часов разнесла бесчисленное множество больших кружек эля, бокалов пунша и матовых бутылок абсента. Берта толкала ее каждый раз, когда они встречались у стойки, но Мэдди ухитрялась удерживать тяжелый поднос. Она сохраняла подвижность, несмотря на то, что ее сапожки были на два размера меньше, чем следовало бы.

И все же при каждом повороте она ощущала тревожное покалывание в области шеи.

Когда Сигаретка распродала свой товар, Мэдди, ощутив прилив щедрости из-за удачного заработка, дала ей пятнадцать су, чтобы та могла откупиться от стервятниц на улице. Ловко забросив лоток за спину, девчонка бросилась ей на шею, крепко обняла и убежала, размахивая косичками.

Как только Мэдди повернулась, один из подвыпивших студентов схватил ее за талию и рывком усадил к себе на колени. Она мрачно рассматривала закопченный потолок, пока он сравнивал ее с Ледой, земной женой Зевса, разными нимфами и строил эфемерные планы на их совместное будущее. Его разглагольствования надоели Мэдди, и она как бы случайно опрокинула выпивку прямо ему на брюки. Она поклялась, что тут же принесет новую порцию, записав ее, естественно, на его же счет.

Сидевшие за другим столом четверо мужчин средних лет были более прямолинейны в предложениях. Они жестами подозвали ее и стали спрашивать, сколько она хочет за то, чтобы переспать с ними со всеми. Сто франков? Она выдавила улыбку и едва удержалась от резкого ответа. Когда мужчина поднял цену до четырехсот франков, что составило бы ее годовой заработок при очень удачном стечении обстоятельств, она все равно решительно покачала головой. Чтобы смягчить свой отказ, она направила их в задний зал к одной из более покладистых девиц, попросив их напомнить девушке, чтобы та потом отблагодарила ее.

К удивлению Мэдди, мужчины не изменили доброго отношения к ней и даже заказали чашу пунша. Это был один из самых дорогих заказов в «Шелковой сумочке». Она поспешила получить его.

Вернувшись к столу, она сразу принялась разливать содержимое объемистой чаши, усмехаясь своему везению…

Итану было интересно узнать, как обычно проводит ночи Мэдлин; он хотел понять ее сегодняшнее положение – в частности, найти ответ на вопрос, почему ей приходится выполнять такую тяжелую работу, вместо того чтобы есть шоколадки, лежа на диване в Сен-Роке. С каждой минутой он чувствовал все большую обеспокоенность.

Хотя это была очередная таверна, и он пришел сюда для наблюдения, в чем, собственно, и заключалась его работа по ночам, ему приходилось делать усилие над собой, чтобы сохранять беспристрастность. Итан вынужден был признать, что увлекся наблюдением за поведением Мэдлин: ловкостью, с которой она ускользала от лапающих рук, щедростью, проявленной в отношении молоденькой девчонки с сигаретами, тем, как она смешила мужчин своими озорными шутками.

Итан безошибочно определял моменты, когда к ней обращались с непристойными предложениями, – она подавляла в себе высокомерное презрение и зло огрызалась. Он насчитал не менее дюжины таких предложений, то есть ему хотелось убить не менее дюжины ее поклонников.

Если Итану хотелось считать себя объективным наблюдателем, то почему он решил впоследствии вернуться и наказать хозяина таверны за то, что ударил Мэдлин тростью? А когда парень посадил ее к себе на колени, почему Итан был близок к тому, чтобы повозить парня лицом по полу?

Наблюдая в течение вечера за Мэдлин, Итан понял многое и нехотя признал, что ему понравилось все, что он видел.

Даже сейчас девчонка работала, не проявляя усталости, и с гордостью кружила вокруг стола с чашей пунша в руках…

Вдруг Итан увидел, как какая-то девушка незаметно подставила Мэдлин подножку и та грохнулась на пол, выпустив из рук хрустальную чашу.

В таверне наступила тишина, лишь несколько мужчин захихикали. Итану хотелось избить каждого гнусного насмешника.

Мэдлин пыталась встать, но ноги скользили по залитому пуншем полу. Она уперлась кулачками в пол с выражением изможденности и решимости на лице. В тот момент, когда Итан встал, чтобы помочь, ей удалось подняться. Отряхивая юбку, она сглотнула и прикрыла глаза, будто молилась, чтобы хрустальная чаша не оказалась разбитой. Когда она снова открыла глаза, в них застыл шок.

Хозяин таверны прорычал какие-то галльские ругательства и, раскрыв ладонь, принялся тыкать в нее указательным пальцем другой руки. Она направилась к бару, задрав вверх подбородок и шаря в кармане юбки. Выудив монеты из кармана, она неохотно, цепляясь за каждую, заплатила хозяину. Выудив у нее все, что она заработала, содержатель таверны указал ей на дверь. Клиенты неодобрительно зашикали, но хозяин остался непоколебим.

Гордо расправив плечи, Мэдлин устало направилась к двери. Она знала, что стоявшие ранее в очереди женщины будут поджидать ее. Итан сразу последовал за ней. В вестибюль входила громкоголосая компания, и в сутолоке на выходе Мэдлин незаметно стащила стоявший на подставке зонт.

Итан выскользнул вслед за ней и молча сошел по запруженным толпой ступеням. Как и следовало ожидать, внизу Мэдлин поджидали враждебно настроенные женщины. Постукивая зонтом по ладони, она с напускной бравадой спросила:

– Кто хочет быть первой?

Итан со свирепым лицом стоял непосредственно за Мэдлин.

Стоявшая впереди женщина, выпучив глаза, попятилась назад. За ней последовали другие, и в результате все разошлись.

– Так-то лучше! – прокричала им вдогонку Мэдлин. – Запомните мое имя!

Вдруг она замерла. Потом, преодолев нерешительность, медленно повернулась к нему.

У Итана гулко забилось сердце. После многонедельного ожидания он, наконец, встретился с ней лицом к лицу. Он отер рукавом пот со лба.

«Она нуждается во мне больше, чем я в ней», – напомнил он себе и спросил:

– Твои друзья?

Глава 16

Повернувшись, Мэдди не вскрикнула, не испугалась, только перехватила зонт двумя руками, крепко сжимая его, как крикетную биту.

Она ахнула, узнав его.

– Шотландец! – Это не мог быть он, и все-таки эти глаза, этот акцент и впечатляющий рост указывали на обратное. Она вглядывалась в его лицо, потрясенная тем, что человек, которого она считала образцом красоты, так обезображен шрамом.

Он стоял неподвижно, будто в ожидании ее неблагоприятной реакции. Ей казалось, что он даже не дышал, пока она рассматривала неровную отметину на его лице.

– Что ж, теперь я вижу, почему ты не хотел снимать свою маску. – Мэдлин склонила голову набок. – Тебе нужно было скрыть рассекающий лицо двадцати пяти сантиметровый шрам.

Его лицо посуровело.

– Мой ангел, только одна часть моего тела имеет такую длину, и если ты покопаешься в своей памяти, то вспомнишь, какая именно.

– У шрама именно такой размер. – Мэдлин натянуто улыбнулась. – Что же касается другой части тела, то я даже не помню ее. – Будто она могла забыть ту жгучую боль. – Как долго ты шпионишь за мной?

– Я не шпионил. Просто хотел быть уверенным, что ты не попадешь в засаду, устроенную кровожадными француженками. Сейчас, думаю, пришло время назваться. Я Итан Маккаррик, и…

– Почему? – Мэдлин отбросила зонт и, спрыгнув со ступеней, зашагала по улице.

Недовольно насупившись, он догнал ее:

– Почему что?

– Почему ты решил, что пришло время назвать свое имя? Почему ты решил, что это волнует меня? Меня это не волнует, так что спокойной ночи. – Мэдди не предполагала, что этот день окажется столь неудачным. Она ускорила шаг, чтобы попасть домой прежде, чем случится еще что-нибудь. Она скинет измучившую ее тесную обувь; заползет под одеяло, и будет отлеживаться несколько дней. И напрочь забудет о встрече с Шотландцем.

27
{"b":"133155","o":1}