– Вот это правильно, – согласился Фандорин. – Какую-нибудь понеприметнее. Мой англичанин и твоя ядовитая итальянка не годятся, слишком бросаются в глаза.
Валя немножко подумала.
– Не заморачивайтесь, шеф. Я заеду за вами ровно в час. Оденьтесь по-человечески, причешитесь и ждите.
* * *
Причесаться Ника причесался – сделал аккуратный пробор посередине и даже волосы смазал для блеска. Но оделся не по-Валиному, а так, как одеваются снобы в Англии: темно-синий пиджак, белая рубашка с галстуком (на нем эмблема Итона), светлые брюки, вычищенные до блеска черные туфли, из кармашка чуть-чуть торчит голубой платочек. Майкл Кейн, фильм «Dirty Rotten Scoundrels». Тетя Синтия бы одобрила.
Ровно в час дня, с улицы Солянка, с трудом вписавшись в подворотню, въехал лимузин «бентли» цвета первого снега.
За рулем сидела Валентина: дамский брючный костюм, зеркальные очки, в ухе провод. На заднем сиденье виднелся силуэт Саши, но Ника так остолбенел, что туда даже не посмотрел.
– Класс! – одобрила ассистентка наряд шефа. – Реальный «бритиш».
– Ты что, с ума сошла? Я же сказал: неприметную! Ты бы еще на «хаммере» приехала!
– «Хаммер» на Рублевке точно бы никто не заметил, – согласилась Валя. – Их там, как «жигулей» в городе Тольятти. Нам не подходит. Зато эта тачка какая надо. У друга покататься взяла. Всё под контролем, шеф. Лучше на цыпу нашу посмотрите. Сашка, алле!
Из машины неловко вылезла Саша Морозова. Фандорин едва ее узнал.
Волосы – платинового цвета, распущены и расчесаны. Маечка, вся из бисера, фасоном и размером скорее напоминает лифчик. В пупке, непонятно на чем держась, сверкает огромный страз. Белая юбчонка едва прикрывает бедра, зато красные бархатные сапоги натянуты выше колен. Косметики наложено столько, что лица не видно.
– Вот уставился! – ревниво воскликнула Валентина. – Эх, что я, дура, натворила!
А Саша виновато пролепетала:
– Она сказала, так для дела нужно.
И попробовала оттянуть юбку пониже.
– Время, господа, время! – поторопила Валя. – Щучка, она же акула, играет в теннис до двух. А нам еще через весь город гнать.
Свой «сценарий» ассистентка разъяснила уже за рулем.
– Пристраиваемся за ней у «Эмпориума». Чтоб наше авто приметила. Подкатываем в «Прибой» – это рядом, пятьсот метров. Будем надеяться, что интервью не врет и Марфуша обедает одна. Если не одна, придется вносить в план коррективы. На ходу.
– Да что за план? Ты говорила, наша наживка – имидж. Что это будет?
– Не что, а кто. Шикарный джентльмен на белоснежном «бентли». Вы, шеф, вы, – пояснила помощница, когда Николас захлопал глазами. – Перед таким джентльменом ни одна рублевская фифа не устоит. Познакомитесь, заведете светский разговор, как вы умеете. Когда будете представляться, обязательно скажите, что вы баронет – это круто. Легкий английский акцент не помешает. Культурный разговор: Coelho-Murakami, Robsky-Dostoevsky. Сама вам про рукопись расскажет, вот увидите. Обязательно захочет выпендриться.
– Погоди, Валя. Если я правильно понял, ты хочешь, чтобы я приударил за этой женщиной. Но ведь со мной две девушки. Не лучше ли, чтобы я был один?
– Ох, шеф, ничего вы не понимаете! Короля делает свита. Я – телохранительница, это последний рублевский писк. Видите, у меня очки зеркальные и провод в ухе. Вы с Сашкой сядете за один столик, я за соседний, так положено. Сосу кока-колу, верчу башкой, как заведенная. Сашка – ваша лялька. В смысле, любовница. Знающему человеку понятно без слов: солидный джентльмен с хорошим вкусом вывез свою девушку покушать и позагорать. Марфа вас такого прикинутого вмиг срисует, станет пялиться, соображать, что вы за шиш с горы. Вы на нее тоже как бы западаете. Бросаете ляльку, подсаживаетесь. Ей приятно – весь «Прибой» видит. Да за такой пиар она вам что хотите расскажет.
План, пожалуй, был неплох. В самом деле, навести Марфу Захер на разговор о рукописи будет несложно. Можно намекнуть на знакомства в среде лондонских издателей…
Валя позвонила в спорт-клуб, поворковала с администратором, называя ее «Верунчик». Доложила:
– Всё нормально, шеф. Марфуша играет в теннис. Полный вперед!
Вырулила через сплошную черту и погнала прямо по разделительной полосе, со скоростью двести.
– Ты что?! Остановят!
– По Кутузовскому можно, – снисходительно обронила ассистентка. – Если, конечно, ты на «бентли» и в номере три буквы А. Иначе опоздаем.
* * *
Не опоздали. Даже раньше приехали.
Просторная парковка перед спорт-клубом была сплошь забита дорогими автомобилями, не воткнешься. Имелось, правда, одно-единственное местечко, но туда уже нацелился въехать задом громоздкий черный джип.
Как бы не так!
Валя дала по газам и ввинтилась в просвет прямо перед носом у конкурента.
– Что за хамство, – обругал ее Ника.
Того же мнения был и водитель джипа. Большой мужчина с квадратной физиономией не спеша вылез из своего катафалка, не спеша подошел.
– Алё, подруга, тебя где так ездить учили? Это мое место. Ну-ка отъехала!
– Отвали, – лениво уронила невоспитанная ассистентка.
Квадратный запыхтел:
– За хамство ответишь. Мне плевать, чья ты лялька.
Этого Валя стерпеть не могла.
– Мужчина, вы хотите проблем? – Она выскочила из машины. – Обеспечу.
– Я тебе сам обеспечу, сучка драная. Да ты знаешь, кто я?
Объяснить, кто он, борец с хамством не успел – Валя ткнула ему железным пальцем в солнечное сплетение, и он согнулся пополам.
– Учти, урод, это еще не проблема. Проблемы будут впереди. Исчез по-быстрому, ясно?
– Ясно, – прохрипел квадратный и заковылял прочь.
От этой отвратительной сцены Фандорина всего заколотило.
– Валентина, ты ведешь себя гнусно!
А помощница была сама безмятежность – инцидент нисколько не испортил ей настроения, совсем наоборот.
– Николай Александрович, это же Рублевка. Тут по-другому нельзя. Тонкий слой гламура, под ним джунгли. Если не показывать зубы, в два счета затопчут.
Пока поджидали Марфу Захер, Валентина стояла, облокотясь о дверцу, и развлекала слушателей антропологическими этюдами – сортировала посетителей «Фитнес-эмпориума» по разрядам.
– Все жительницы Рублевки, за малым исключением, делятся на четыре категории, – вещала ассистентка, стараясь не выбиваться из лексикона настоящей леди. – У каждой свои видовые признаки. Вот эта, например, – показала она на даму, вышедшую из клуба, – из высшего класса. Жена большого чинуши. Сейчас они на Рублевке главные. Деньги у них не заработанные, а нахапанные. Бояться нечего, никто не тронет. Видите, какая она важная. По сторонам не смотрит, но на губах легкая улыбочка – потому что не из-за чего нервничать. Сядет в «ауди-8» или БМВ, обязательно с федеральным номером.
Так и вышло: дама села в черный лимузин с мигалкой и укатила.
– Эта из силовиков, – уверенно сообщила Валя про следующую спортсменку. – Сразу видно: никаких улыбочек, губки коромыслом. Ментовская или прокурорская жена. У них улыбаться не принято. Тачка – «гелендеваген» или джип «лексус», тоже черная.
Николас только головой покачал – в точку.
– А эта? – спросил он про скромную, интеллигентного вида женщину с рюкзачком через плечо.
– Обычная буржуйка, их номер теперь последний. Деньги у мужа есть, но все в бизнес вложены. Запросто миллион из оборота не вынешь, чтоб десять соток к участку прикупить. Сейчас сядет в скучный «мерс», а то и в обычное «вольво».
И опять угадала.
– Какая красивая! – сказала Саша про смазливую и нарядную девицу, легко сбежавшую по ступенькам. – На остальных непохожа.
– Правильно. Это четвертая категория. Золотая молодежь. Дочка какого-нибудь хрена, то есть господина, из первых трех категорий. Целый день по бутикам и кафешкам тусуется. Тачка – спортивная или кабриолет.
Девица, в самом деле, укатила в приземистой открытой машине. Саша в восторге захлопала в ладоши: