Оно и понятно. Ему золото нужнее. Да и своим врагам он драгоценный металл в руки давать не собирался. А вот я успел забрать всё, хоть сумма была и немаленькой. К счастью, записка от бывшего царя, пока новый не успел влезть со своим мнением, решила вопрос. Так что, зачищая местность от разбойников, я в первую очередь защищал золото, своё и своих людей.
Может показаться странным, зачем я потащил золото в такую даль. Однако это легко объяснить. Там, за Рудными Горами, тоже живут люди. И у них тоже в ходу золото, серебро и медь. Конечно, там оно не так высоко ценится, как на юге. Еда и вода — куда важнее. Но всё же и золото в ходу.
К тому же, я не собирался оставлять своих людей без оплаты. Даже когда будем строиться на новом месте. Я сам себе училище для шептунов не возведу. Ну а со временем тех металлов, что я с собой взял, хватит, чтобы деньги худо-бедно крутились внутри нового края. До тех пор, пока не наладится торговля с Междуречьем.
В общем, разбойники были приговорены, правда, пока об этом не знали. И, кажется, даже посчитали, что это я приговорён. Всё-таки у меня с собой было не так много людей. Собрав основные силы, бандиты выдвинулись навстречу моему отряду. И тем самым значительно облегчили мне работу.
Разбирался я с ними по отработанной схеме. Вместо моих людей на разбойников накинулось полторы сотни песчаных воинов. А когда треть «нашёптышей» перебили, я уже собрал жизненной силы ещё на три сотни. Ну а когда враг побежал, мои люди преследовали его на переханах, не давая уйти далеко.
Оставшиеся разбойники уже не могли оказать сопротивления. Быстро перебив охрану лагеря, мы спокойно заняли его территорию. А мелкие отряды, возвращавшиеся из дозоров, бежали, едва нас завидев.
В итоге, разобрались без потерь, так ещё и лагерь взяли, набитый провизией, добром и рабами. Рабов следовало бы освободить — я рабство не любил. Но, как показывала жизнь в Вечных Песках, бесплатное добро здесь никто не ценит. Сегодня облагодетельствуешь кого-нибудь, а завтра он тебе, в лучшем случае, на шею сядет.
Я нашёл выход. Рабам предстояло отправиться с нами на север. Я обещал им свободу через пару лет, если будут хорошо работать. Или лет через пять, если будут работать плохо. Часть этих бедолаг, конечно, разбежится по пути… На свою голову, само собой. Выжить в опустошённых краях нынче очень сложно. А вот оставшиеся пополнят, в результате, население моего края.
Я уже считал его своим… И даже внутренне не возражал, что стану правителем. Не Меоли, не её родственники, а именно я. Да, я по-прежнему шарахался от власти в любом другом краю, какие бы богатства она ни сулила. Но… Для начала надо было добраться до этого нового края.
Самой ценной добычей в лагере разбойников оказались съестные припасы. Мы, конечно, с собой взяли немало. Меоли постаралась, спустив почти все свои деньги, полученные в счёт наследства. Вот только и эти припасы были небесконечны.
А пополнять их в пути не особо получалось. Либо стоили слишком дорого, либо до места продажи было не проехать из-за мора. Хорошо ещё, разбойничье гнездо было уже не первым, которое мы так взяли. И каждый раз удавалось неплохо разжиться провизией. Впрочем, при нашем количестве ртов, особенно с учётом рабов, этого всё равно было мало.
С другой стороны, вильнув к разбойникам, мы продвинулись ещё чуть-чуть на север. И если верить рабам, впереди на три дня пути в сторону Дидука нам бы ничего не преградило дорогу. Можно сказать, выехали наконец-то на прямой путь к Красному Берегу.
Глава 274
Канал тянулся на северо-запад ровной линией, будто кто-то прочертил его по земле. Впрочем, возможно, так оно и было. Каналы были древними, и строили их силами целого царства, включавшего в себя как Междуречье, так и Приречье.
Ширина именно этого составляла десяток скачков. Берега — пологие, илистые, поросшие высокой сочно-зелёной травой. Даже к воде подойти почти негде было. Ноги тонули в грязи ещё скачка за четыре. Обычно-то ил местные жители собирали, чтобы отправить на удобрение полей. Однако здесь этим давно никто не занимался.
Да и нормальных спусков к воде почти не было. Только редкие мостки — деревянные или каменные, почерневшие от времени и сырости. Возле некоторых стояли брошенные вёдра, кувшины, даже пара сетей. Хозяева ушли, а добро осталось и сгнило. Зато в таких местах хотя бы можно было добраться до воды.
Мы шли вдоль западного берега. Первые два дня мимо тянулись невозделанные, заросшие бурьяном в рост человека поля. Кое-где торчали остатки прошлогодних посевов — сухие стебли, которые ветер гнул к земле. Попадались и лесопосадки, которые и так были прорежены местным населением на дрова, так ещё и мы в них деревья рубили, наплевав на правила. Всё равно никто не выйдет и не скажет, что мы неправы.
Людей-то вокруг почти не было. Поселения попадались нечасто, да и стояли почти пустыми. Редко когда хотя бы у половины домов имелись признаки жизни. Мор уже прошёлся по этим землям, беспощадно проредив население. И неясно было, когда теперь придут новые жители.
Главная наша сложность была связана с водой. Колодцы здесь были преимущественно в посёлках или рядом с постоялыми дворами. И можно было не сомневаться, что и там, и там вода отравлена заразой, охватившей Междуречье. Оставалось брать влагу разве что из редких ручьёв, ну или из канала. Вот только последнюю надо ещё было прочищать от ила и кипятить. А на это уходило время, силы и дрова.
А вот скотину можно было и из канала поить. Ни переханы, ни танаки, ни гнуры от мора не гибли. Впрочем, заразы приходилось опасаться в любом случае. Пока что мой отряд будто боги берегли: до сих пор никто не заразился. А вот среди царёвых людей уже имелась пара случаев. Теперь заболевших везли под присмотром лекарей, в отдельной телеге.
К вечеру второго дня местность начала меняться. Заброшенные поля уступили место каменистым пустошам. Земля под ногами стала красноватой, будто кто-то подмешал ржавчину. Да и трава пошла жёсткая, низкая, с колючками. А берега канала стали много круче, и мостков больше не попадалось. Да и сам канал стал забирать больше на запад, а нам нужно было на север. Так что с этим источником воды пришлось распрощаться. И теперь счёт, когда первые гнуры начнут загибаться от жажды, пошёл на дни.
На третьи сутки показались пашни. Огороженные где камнем, где жердями, а где плетнём. За оградами — пастбища. Иногда пустые, а иногда и с трупами животных, которые остались без присмотра. Несколько раз вдалеке разведчики замечали огромные стаи вугов. Однако к нам хищники не лезли.
К полудню третьего дня мой отряд встал. Дорога впереди была перекрыта. Несколько тысяч мертвецов сбились в кучу, почти не двигаясь. Глухи стояли плотной стеной, и поперёк дороги, и по обе стороны от неё. Не знаю уж, что их заставило ходить толпой и прийти именно сюда. Однако при нашем появлении у мертвецов появилась цель.
По отдельности глухи не опасны. Любой, кто умеет держать в руках оружие, справится. А вот когда бродячих мертвецов тысячи… Они запросто могут остановить войско на полдня, если не на день. Пока их перебьёшь, пока спалишь трупы… А оставлять такую толпу и ехать дальше — не по законам.
С глухами и их останками надо было разобраться.
Спрыгнув с перехана, я отдал поводья ближайшему бойцу и вышел вперёд. Шептать начал ещё до того, как сделал десятый шаг. Песок — сухой, красноватый, с примесью глины — поднялся с земли. Ветер подхватил его, закрутил. Через несколько мгновений передо мной стояли первые «нашёптыши», готовые идти в бой.
Глухи не сопротивлялись. Они вообще редко сопротивлялись. Просто шли, вытягивая мёртвые руки к источникам жизни, пока их обратно не упокаивали. А мои «нашёптыши» ещё и неинтересны глухам были. Их люди влекли. В итоге, песчаные воины уничтожали мертвецов так безнаказанно, будто в поле траву косили.
К вечеру всё было закончено. Дорога на полсихана вперёд была завалена телами. Глухи лежали вповалку. К этому времени большая часть бойцов дотянулась к месту побоища. Люди стояли и переговаривались, наблюдая, как мои «нашёптыши» с глухами воюют.