Вечером того же дня мы встретили отряд наших бойцов. От них узнали, что для города всё закончилось благополучно. Ферт призывал песчаных воинов до тех пор, пока враг в ужасе не обратился в массовое бегство.
И тогда пришло время обычных людей.
Бойцы, взгромоздившись на переханов, рванули ловить бегущих северян. Чтобы по моим заветам обратить негодяев в рабство и заставить пять лет отрабатывать свою свободу. Так-то у нас просто рабочих рук не хватало… Вот и пришлось заменить казнь на трудовые повинности.
А на следующий день мы с Меоли всё-таки добрались до дома… Да, именно дома. Наверно, так будет правильно называть место, где мы строили город. После долгих лет скитаний я, наконец, обрёл дом. И тут было бы уместно рассказать, как мы приехали, расслабились, отдохнули, но… Новый дом ещё надо было достроить
Хотя мы, конечно, перевели дух, поспали и… Отправились работать. Ведь дом сам себя не построит. Это демона можно прибить за треть чаши. А дом… Дом строить долго. Детей растить долго. Всё хорошее делать долго. Не то что убивать.
Однако иногда приходится брать в руки топор или меч. Чтобы твой дом, твоё дитя и твоя женщина не были уничтожены демонами — неважно, в обличье людей или тварей.
Я был Защитником. Я точно знаю.
А сейчас надо было взять себя в руки и начать строить. Там, впереди, меня и моих людей ждало много работы.
Ну и, конечно, не только её.
КОНЦОВКА
Многое ждало впереди… И создание училища для шептунов, и тысячи людей, бегущих из Междуречья, чтобы сменить жизнь на лучшую, а когда-нибудь и вовсе получить дар. Эрегихон всё-таки победил оставшиеся орды, но какой ценой… В народе его не любили, взамен регулярно вспоминая прежнего царя. «Добрейшего Загаритваниса», что своими руками передал власть, лишь бы избежать жертв.
А «добрейший», меж тем, крутил интригу за интригой. И вскоре Эрегихон оказался с ним один на один. Потому как семьи, которых новый царь ущемил в правах, отказались ему в поддержке. А пока Междуречье трясло, как в лихорадке, жизнь у Нового озера казалась Голубыми Далями Отца Песков. И многие из тех, кто считал себя не обделённым милостью Паламана мудрейшего, бежали на север.
Город мы назвали Шерстар, что на древнем языке означает «училище». Рос он быстро, уже через двадцать лет население достигло трёхсот тысяч. Мы теперь и строиться-то не всегда успевали, даже с помощью шёпота. А ведь шептунов в городе было много.
Так много, что Дикий Шёпот стал звучать слабее.
Наша с Меоли свадьба состоялась на второй год от Первого Дня Одарения — так стали называть последний день первой летней десидоли. Да и сама десидоля получила название «одарница». Первая десидоля с названием в календаре, между прочим… И как-то так получилось, что отсчёт лет вёлся с того памятного первого праздника.
Мы бы и раньше поженились, но ждали, когда Эрегихон разберётся с ордами. Ну и когда закончится «аристократическое разделение» Меоли. Финальное решение привезли её мать и отец, прибывшие с нашим караваном из Междуречья. И возвращаться они не стали. Потому что дома, в Междуречье то есть, творилось такое, о чём они и вспоминать не хотели.
Это были тучные годы для Нового Края. И тяжёлые для Междуречья. А потом наступили тяжёлые годы для всех. Когда на двадцатый год от Первого Дня Одарения на престол в Междуречье, в результате кровавой усобицы, взошёл юный зять Загаритваниса.
Сорок лет противостояния… Целая эпоха, но что о ней рассказывать? Печальные годы, когда два единственных края людей соревновались за главенство, но так и не смогли выяснить, кто сильнее и лучше. На стороне Междуречья была численность населения, на нашей — шёпот и знания. Это противостояние было невыгодно всем, и победить в нём никто не сумел.
И когда старый Загаритванис умер, его дочь и её муж оказались достаточно умны, чтобы заключить мир. Мы претендовали на земли к северу от Рудных гор, Междуречье — на земли к югу. Условие для мира было одно: я должен отказаться от власти. Царская чета решила, что таким образом сумеет получить выгоды для себя, но ошиблась.
Я передал бразды правления старшему сыну, а сам возглавил Училище Шептунов. И вот с этого поста уже никто не мог…
— Слушай, старик, а чего это ты от первого лица рассказываешь? — мрачно спросил молодой парень, сидевший на камне у костра.
— Вот именно… Это, получается, от лица воеводы Ишера! Как ты можешь говорить от его лица? — поддержал его приятель, восседавший рядом на дорожном коврике.
— Зато так интереснее! — беззвучно смеясь, возразил им седой как лунь старик. — Вы себя, когда слушали, хоть чуть да воображали воеводой Ишером, переживали вместе с ним, сражались… Можно сказать, лично присутствовали в его истории.
— Слышь, старый, ты нам зубы не заговаривай, а! — потребовал парень с камня.
— Вообще история, конечно, интересная… Но ты себя как будто Ишером вообразил! — согласился его приятель. — А он ведь герой! Легенда!
— Да, а ты его как обычного человека показал! — поддержал парень с камня.
— А чего же вы только сейчас возмутились-то? — захохотал старик, хлопнув себя ладонью по колену. — Это ведь был конец истории!
— Ну так это… Интересно было… — смутился парень с камня.
— А я вообще не сразу понял, что ты про того самого Ишера! — покраснел его приятель.
— Ну знаете ли… — старик закряхтел, готовясь встать. — Ишер был человеком. Обыкновенным человеком. Ну или не совсем уж обыкновенным. В любом случае, ничто человеческое ему не было чуждо.
— Я историю становления Шерстара два года зубрил! — мрачно огрызнулся парень с камня. — Там вообще всё не так было описано!.. А теперь у меня каша в голове! Как я завтра приёмной комиссии отвечать буду, а?
— Ой! Нежности какие! История ему не та! — беззлобно возмутился старик, разминая ноги. — Расскажешь, что помнишь, и всё хорошо будет!
— Хорошо будет, ага… — буркнул парень с камня.
— Тебе, старый, легко говорить! Ты, вон, ничего не боишься… И даже историю воеводы Ишера от своего лица переиначил! — поддержал его приятель.
— Открою вам секрет! — рассмеялся старик. — Я, пожалуй, единственный человек, который имеет право переиначивать эту историю. Потому что это моя история.
— Чего⁈ — аж привстал парень, сидевший на дорожном коврике. — Совсем стыд потерял так говорить?
— Брат, ты не слушай этого старика! — замахал на него руками парень с камня. — Просто не слушай, и всё! Он, бедолага, верно, от старости из ума выжил!
— Верно! — согласился второй парень. — Шёл бы ты, старый, отсюда. Уже, вон, светает…
— Ну и пойду, — гордо заявил старик, наконец-то размявший ноги. — Спасибо за тепло костра в эту ночь, молодые люди. Встретимся в Шерстаре.
Он доковылял до перехана, ловко, несмотря на возраст, взобрался в седло и, покосившись с усмешкой на двух молодых людей, поехал прочь.
А парни так и сидели у костра, глядя в пламя. До тех пор, пока тот, что на коврике, не нарушил молчание:
— Не выспались из-за него, а… Но всё-таки интересно было!
— Да всё равно… Нельзя перевирать историю воеводы Ишера! — не согласился парень с камня. — Мало того, что про легенду небылицы сочиняет, так ещё и от своего лица!..
— А вдруг он и в самом деле Ишер? — засомневался его приятель, глянув в направлении, куда уехал старик. — Может такое быть?
— А он не умер разве? — удивился парень с камня. — С другой стороны… Оно вроде нигде не говорилось в книгах, когда он умер-то…
— Это сколько бы ему сейчас было? — его приятель наморщил лоб и принялся считать: — Сто семьдесят четыре года? Нет… Бред это!.. Глупость я сморозил!
— Точно… Этот старик просто нас дурачил! — согласился парень с камня.