Вихри едва начали утихать, когда в городок ворвались «нашёптыши». Им я отдал приказ даже не убивать, а калечить. Рубить ноги и руки, выпускать кишки. Чтобы разбойники в итоге умерли, но смерть была отнюдь не быстрой.
И пока Ферт лечил самых тяжёлых наших раненых, страшные крики разбойников ласкали мой слух, позволяя злости и ярости беспрепятственно покинуть сердце. Через гонг с бандитизмом было закончено, и я, наконец, перестал поддерживать «нашёптышей», впервые за долгое время позволив им осыпаться на землю песком.
— Идите туда. Подготовьте всю эту падаль к костру, — обернувшись, приказал я своим бойцам.
— А если живые будут? — спросил кто-то из них.
— Мы всё равно похороним их перед закатом, — ответил я жёстко. — Так что… Лучше бы им успеть сдохнуть.
План пришлось менять. Оказывается, в поселении было несколько десятков рабов, которых разбойники использовали для грязных работ. И мои «нашёптыши» их, конечно, тоже покалечили, не различая правых и виноватых… Я-то от злости не подумал, что в городке могут быть невиновные.
Так что рабов мы вылечили и взяли с собой. Не всех. Несколько человек умоляли выделить им одну из разбойничьих лодок и отпустить к семьям. Я согласился. Приказал лишь, чтобы в уплату наловили мне побольше живой рыбы. Собственно, нам даже выгодно было, что кто-то из рабов уплывёт. Слух о том, как я жёстко обошёлся с разбойниками, обойдёт всё Озеро Тысячи Ключей. И это отобьёт у местных желание нападать на тех, кто со мною связан.
Остальных рабов мы забрали с собой. Если отпустить без веской причины, уйти захотят все. И те рабы, которых мы тащили из Междуречья, и те, которых мы здесь встретили. Не разделять семьи — веская причина для освобождения. А всё остальное — нет. У Нового Озера гораздо больше шансов выжить, чем здесь, в частично одичавших землях.
Вечером на большом костре мы похоронили павших бойцов, а заодно сожгли разбойников, и живых, и мёртвых. До вечера дожили не все, конечно. Многие умерли от кровопотери. Однако и стонущих хватало до сих пор.
А рабов, которых я согласился отпустить, заставили смотреть и слушать крики. Бедолаги и без того прониклись, а тут и вовсе задрожали, как былинки на ветру.
— Я воевода Ишер, шептун и Защитник, — сказал я, когда костёр догорел. — И ни один хитрый иух не уйдёт безнаказанным, если решит напасть на тех, кто служит мне. Так и передайте всем! А как я могу наказывать, вы сами видели.
Оставив освобождённых рабов и лодку, мы покинули бухту и пошли обратно в свой лагерь. Настало время переселяться на тройной холм. И оттуда выдвигаться вдоль Рудных гор на восток.
Глава 278
Поначалу лагерь на холмах строили медленно: людей не хватало. А вот когда корабли привезли следующую партию переселенцев, дело пошло бодрее. Правда, с удобствами и безопасностью до сих пор были вопросы.
И да, само собой, я установил наблюдение за крепостью пограничников. Раз ничего поделать было нельзя, то следовало хотя бы присматривать. Ну и, конечно, я отправил разведчиков дальше на восток, за холм. Чтобы изучили местность вплоть до торгового тракта, идущего от Белой Скалы. Там хватало и странных мест, и заброшенных поселений, и бродячих глухов. Попадались и отряды гухулов-разведчиков, а кое-где были места скоплений.
В общем, дел хватало как бойцам, так и рабочим. Я без роздыха мотался с отрядом прикрытия, выбивая демонов и глухов по будущему пути. Рабочие в поте лица обустраивали лагерь. А люди продолжали прибывать и прибывать с юга. И, по-хорошему, надо бы выдвинуться вперёд, ища место для следующего перевалочного лагеря. Однако я хотел дождаться Меоли.
Не то, чтобы нужно было о ней беспокоиться… И, тем не менее, я беспокоился. А может, просто настолько сильно хотел увидеть перед отъездом на восток. Да, это желание противоречило здравому смыслу, но… Я никому не стал объяснять причину задержки. А задержка, к моему сожалению, множила проблемы на берегу.
Всё-таки на восток переселялось огромное количество людей. Одних только моих было около сорока тысяч. И жители посёлка, и почти бывшие рабы, и нанятые работники, решившие попытать счастья, и шептуны, захотевшие учиться… Выходцы из Междуречья, Приречья, других краёв, кочевники… До сих пор разношёрстная толпа уживалась мирно. Но чем дальше, тем выше была вероятность конфликтов.
Под моим началом собрались люди, чьи традиции, привычки и ожидания от жизни сильно разнились. Шептуны хотели особого отношения, мастера своего дела — тоже. Кочевники и так находились на особом положении. А, кроме того, были мои воины, мои знакомые и товарищи. И попробуй все их пожелания учесть.
Да и о людях Загаритваниса не получалось забыть. Они должны были прибыть вскорости, вместе с бывшим царём и Меоли. И я точно знал: среди них хватает противоречий, пусть они и пытаются выглядеть монолитной группой.
Однако регои оставались регоями, стражники — стражниками, тайная стража — тайной стражей. И если оставить их всех в замкнутом пространстве, да ещё и с моими… Можно было не сомневаться, стычки начнутся если не сходу, так ненамного позже.
Лучшим способом этого избежать была отправка на восток. Колонна получится настолько растянутой, что большинство и пересекаться друг с другом не будет. А потом, когда мы достигнем Паронда, царь уйдёт на юг, а мы — двинемся на север, в горы.
В общем, моё желание увидеть Меоли и убедиться, что с ней всё хорошо, сильно мешало. Но я прекрасно понимал, что если не увижусь — это будет сильно мешать мне. А я, со своими песчаными воинами, был главной ударной силой, в особенности против глухов и демонов.
Меоли я всё-таки дождался. Она прибыла вместе с Загаритванисом и его людьми. Правда, сразу пообщаться не вышло. Пришлось устраивать людей бывшего царя в лагере. В отличие от нас, они пользовались шатрами из плотной ткани, с тентами из ещё более плотной ткани. Такие пока разложишь и установишь, семь потов сойдёт.
А семья и приближённые Загаритваниса не хотели скучать, за этим наблюдая. Они хотели есть, они хотели беседовать, они ждали новостей. Пришлось организовать им обед, а затем и выезд по окрестностям. Затем был ужин, ночёвка и дорога до большого лагеря на холмах. За это время мы с Меоли перекинулись едва ли десятком фраз, да и то при посторонних.
И лишь когда Загаритванис со своими устроился, наконец, в новом лагере, мне удалось пообщаться с девушкой наедине.
— Ну как ты? — спросил я, едва мы чуть отъехали на восток.
— Замучалась с ними!.. — нахмурив лоб, призналась Меоли. — Загаритванис постоянно задаёт вопросы о семье, про тебя выспрашивает… А я только и успеваю, что следить, чтобы не сболтнуть лишнего.
— Потерпишь ещё какое-то время? — спросил я.
— Может, я лучше с вами вперёд поеду? — жалобно спросила девушка.
— Слушай, я понимаю, с царедворцами тяжело, — сказал я. — Но надо, чтобы кто-то был рядом, пока они втягиваются в походный ритм. Я тоже не хочу им на растерзание тебя отдавать. Но больше некому за ними присмотреть, честное слово.
— Понимаю, но видеть их уже не могу!.. — вздохнула Меоли. — И царь, между прочим, из всех — самый приятный собеседник. А его свита только и делает что ест, пьёт, чешет языками и отдыхает…
— Будь иначе, твоему дяде никогда бы не светил царский венец, — улыбнулся я. — Что-то мне подсказывает, что старшие семьи недалеко ушли от такого поведения…
— Главное, что я далеко ушла от такого поведения! — вспыхнула до корней волос Меоли. — А старшие и младшие семьи… Да, обычно они разве что между поместьями друг друга перемещаются. А в длительные походы… Ну да, очень редко отправляются. Если уж едут на природу, то в поездке у них все условия есть. А у тебя здесь почти военная организация…
— Потерпи ещё немного. И после Новозлатного будешь ездить со мной в авангарде, — пообещал я.
— Потерплю…
Долго нам поговорить не удалось. Но даже так, я был рад, что дождался Меоли. Похоже, и вправду успел соскучиться. Настроение после разговора поползло вверх. И стоило бы обеспокоиться, что начинаю привязываться… Однако почему-то не хотелось. Хотелось подольше побыть рядом. Даже если придётся молчать.