Как и предупреждал Даран, у меня оставалось около чаши, чтобы его уничтожить.
Однако и я больше не был прежним Ишером. С памятной ночи в Святилище я стал сильнее, освоил больше шёпота. И пусть запас сил опустел на две трети во время сражения, но и оставшейся должно было хватить…
Особенно, если поможет Вечное Дитя. Как обещала.
— Помогай! — мысленно попросил я, одновременно бросая в бой все заготовки.
В истинного демона ударили десятки песчаных дисков, вихрей и топоров песчаных воинов. Я бросил в этот бой максимум, вычёрпывая всю доступную вокруг силу, чтобы превратить её во что-то убийственное. Да и сам не стал стоять на месте, когда понял, что больше силы ни во мне, ни вокруг нет.
С топором и щитом бросился на демона. Как когда-то давно, на стенах Илоса, выходил против песчаных.
— Не больше трети чаши! — успела предупредить Вечное Дитя.
В этом бою я выложился на полную. И как воин, и как шептун. Правда, бой был очень короткий. Если бы я не уложился в треть чаши, не справился бы уже никогда.
Враг был невероятно силён. Враг бил хвостами и когтями. Враг сломал укреплённый шёпотом щит Эрегихона. Враг даже сумел повредить подаренный богами доспех, хотя это и казалось невозможным… Однако нет, он смог.
Когда раскалившийся топор, выкованный моим отцом, ударил истинному демону по шее, со мной остались лишь три песчаных воина. Да и те уже медленно рассыпались, оседая на землю.
Пожалуй, это был лучший удар за всю мою жизнь. Напитанное силой оружие пробило чёрную броню и плоть, отделив уродливую голову от тела. Пробило… И разлетелось на мелкие осколки.
Рукоять треснула по всей длине. А сам я вновь покатился кувырком, получив когтями в грудь.
И в этот раз меня всё-таки достали… Даже доспех богов не спас.
Я лежал на песке, рядом с поверженным врагом, где-то в глубине Северных Пустошей. И думал, глядя в небо, что история закончилась не так, как бы я хотел. Из распоротой груди толчками била кровь, но боли не было. Только холод, растекавшийся по телу и бравший начало у глубоких ран.
— Ты своего скакуна назад-то призови! — ворчливо посоветовала Вечное Дитя. — Иначе развалится прямо на ходу под твоей невестой… И сразу оба ко мне придёте.
Умереть в юности я своей любимой не желал. И мысленно потянулся к скакуну, заставляя его вернуться. Не знаю, что в этот момент чувствовала Меоли, но я держался из последних сил. И даже глядел теперь не на небо, а на расплывающийся перед глазами горизонт.
— Всё было не напрасно… — прошептал я.
— Ты себя убеждаешь, или кого? — с интересом уточнила Вечное Дитя.
— Да просто… Не знаю… — тихо выдохнул я, чувствуя, как холод подбирается к горлу, а мысли путаются в голове.
И тут сквозь муть, которая меня накрывала, я отчётливо услышал стук широких копыт. Это нашёптанный скакун возвращался с Меоли на спине.
А затем будто через туман раздался плачущий голос:
— Ишер!.. Ишер, что с тобой?.. Боги!.. Да чем же срезать!..
А потом я всё-таки умер. В очередной раз. Наверно, и должен был, потому что настоящие герои всегда умирают в конце истории. Ведь тот, кто смог спасти мир, достиг такой силы, что ему больше не место среди людей.
Вот только дети не любят сказки с плохим концом.
— Иди уже назад! Тебя там заждались! — буркнул детский голосок, и мне отчётливо послышался всхлип носом. — До встречи, Ишер! И постарайся не умирать в ближайшую сотню лет… Мне больше не хватит сил тебя вернуть. Во всяком случае, пока.
— До встречи, Вечное Дитя… Спасибо, — ответил я.
А затем с шумом сделал очередной первый в жизни вздох.
Костёр был небольшой, но жаркий. Силы мало-помалу возвращались, и я добавил щепотку шёпота в обычное пламя. Вышло на удивление неплохо. Мы с Меоли сидели на плотном одеяле, сложенном вчетверо, прижавшись друг к другу. И смотрели на небо, наблюдая, как медленно и неторопливо по нему смещается Светлая Дорога.
Доспех я снял. Он потерял свои свойства. Обычный бронзовый доспех, в котором и тяжело, и неудобно. Да и дырок в нём стало больше, чем в решете. А я почему-то был уверен, что серебристый доспех больше не вернуть. Не знаю даже, откуда возникла такая уверенность.
Как не вернуть мой щит и топор. Щит — слишком дорогая игрушка, чтобы деньги тратить. А топор… Мой отец был удивительным кузнецом. Он создавал оружие с такой любовью, что, кажется, вкладывал частичку души.
И сегодня частичка его души спасла наш мир. Или хотя бы меня и мою возлюбленную.
— Помнишь, как мы сидели у костра, когда всё начиналось? — глядя в тёмное небо, спросила Меоли.
— Ага. Сначала я пытался тебя разговорить. А потом безуспешно заткнуть… — признался я.
— А ещё ты как-то странно смотрел, как я ем сухой паёк… — вспомнила девушка.
— Я завидовал твоим здоровым зубам, — честно объяснил я. — Я ведь и на заказ согласился из-за того, что зубы у шептуна вылечил, а он золотом брал.
— Значит, всё началось с зубов? — заправив за ушко прядь волос, удивилась Меоли.
— Нет… Всё началось тогда у костра. Ну или когда орда пришла под Кечун. Или всё началось… Да оно никогда не начиналось. И никогда не заканчивалось, — я вздохнул. — Мы просто яркий эпизод одной бесконечной истории. Как искры из костра… Вырвались, сверкнули и погасли в темноте. Не было у бесконечной истории начала, и не будет конца.
— А у нашей истории где начало? — с интересом уточнила Меоли.
— У нашей… У нашей да, там у костра, — согласился я. — Но этот костёр, у которого мы сейчас — не конец нашей истории. Просто маленькая точка. А вот история Ишера, избранного богами Защитника людей, пожалуй, здесь и закончится.
— А кто вместо него дальше будет? — улыбнулась девушка.
— Не знаю… Может, Ишер — глава города и училища для шептунов? Или Ишер, счастливый избранник одной болтливой особы?..
— Это ты про меня, что ли, опять? — легонько шлёпнула меня по колену Меоли. — Обидно, между прочим! Не такая уж я болтливая…
— Посмотрим…
— Да, правда, неболтливая! Я просто тогда переживала! Да и ты мне понравился. Вот и несла всякое… Я всегда, когда волнуюсь, болтать начинаю много… Иногда очень много…
— Ну ладно. Пусть будет счастливый избранник одной неболтливой и очень красивой особы, — принял я многословное возражение.
— Не забывай это повторять, когда вернёмся! — забавно сморщив нос, попросила девушка. — Жаль только, свадьбу ещё долго не сыграть… Аристократическое разделение не завершилось.
— Думаю, теперь завершится быстрее, — заметил я. — Вряд ли нам кто-нибудь помешает.
— А город… Там же северяне напали! — внезапно загрустив, напомнила Меоли.
— И ничего они не сделают. Ферт тысячи песчаных воинов выставит, — успокоил её я. — Хотя мне тоже чуть-чуть волнительно… Но знаешь, что?
— Что? — спросила девушка.
— Давай сегодня вечером об этом не думать. И ночью тоже. Завтра будем переживать. Когда выспимся и придём в себя. Хочу в кои-то веки насладиться моментом… — я притянул Меоли к себе поближе и поцеловал в макушку.
— Хорошо, что ты нашёл и привёл переханов этого ублюдка… Благо, он запасливый был… У нас теперь хотя бы еда и вода есть, — Меоли тоже прижалась ко мне теснее. — Иначе бы совсем грустно было. Сидит герой и его любимая, спасшие мир от злодея… Голодные… Холодные… Страдающие от жажды…
— Воду бы я нашептал, — признался я. — А вот сумею ли завтра нашептать скакунов… Это вряд ли. Так что… Лучше на переханах обратно поедем.
И нет, наутро сил у меня хоть и прибавилось, но было так мало, что поехали мы на переханах. Это оказался очень долгий путь, занявший целых четыре дня. Впрочем, мы не торопились. Что бы ни случилось у Нового озера, чем бы ни закончилась битва с северянами, мы уже вряд ли бы что-то изменили.
Окончательно я успокоился, когда по пути стали встречаться бегущие прочь, на север, отряды тех самых северян. При виде меня они испуганно шарахались, будто помойные иухи, тут же пытаясь суматошно скрыться. А я их даже не трогал. Не хотелось.