Посмотрев на это безобразие, я покачал головой и приказал заняться делом. Для начала, сжиганием трупов, чтобы ночью вновь не пришлось истреблять мертвецов. За работу бойцы взялись быстро и без споров. Принялись рубить дрова в ближайших посадках и стаскивать тела в кучи. Костры разожгли уже перед закатом. Можно было и порошком Солнца обойтись, но его запасы не бесконечны. А деревьев вокруг хватало.
— Сколько же людей погибло… — за ужином горько пожаловалась Меоли. — Неужели ничего нельзя было сделать?
— А что тут сделаешь? — спросил я. — Мор пришёл и забрал их. А Дикий Шёпот поднял тела.
— Неужели лекари-шептуны не могли объединиться и помочь? — Меоли вопросительно посмотрела на Алану, сидевшую за нашим костром.
— Лекари бесплатно не работают, — ответила та. — Они помогали семьям и знатным людям. За деньги, само собой. А тем, у кого не было денег, не помогали.
— А могли бы помочь кому-то бесплатно? — закусив губу, спросила Меоли.
— Ну, предположим, я могла бы… — кивнула Алана. — Вот только ты сама посуди… Сегодня я за деньги помогла знатным семьям, а потом вылечила несколько простолюдинов просто так. Как думаешь, завтра знатные продолжат платить мне, как и раньше? Или попытаются цену за услуги ниже низкого сбить? Или вообще попросят бесплатно их лечить?
— Ну… Да, наверно, решили бы цену сбить, — расстроенно кивнула Меоли.
— А жить мне на что? — улыбнувшись, добила её Алана.
— Ты на мои жить можешь! — встрепенулся Ситранис.
— Я-то да… А тот же Саший? Или его приятели? — шептунья вздохнула и пояснила: — Вот если бы меня всю жизнь кормили, одевали, давали кров, тогда я и лечила бы бесплатно. Прямо как сейчас лечу наш отряд. Отряд меня кормит, одевает, выделяет шатёр. Даже жалование платит. И я отвечаю тем же. Лечу всех и всегда, пока силы есть.
На четвёртый день пути мы всё-таки вышли к Дидуку. Город был окружён стенами, невысокими, сложенными из красноватого кирпича. Башни — квадратные, без навесов. Предместий почти не было. Только несколько посёлков, прижавшихся к стенам, да десяток гостевых домов у дороги. И всё.
Дидук был некрупным по меркам Междуречья. Тысяч сто жителей, не больше. В моём прошлом мире во времена, когда люди махали мечами, и таких-то городов было немного. И пусть Дидук жил, в основном, за счёт торговли, доходов ему хватало, чтобы всех прокормить.
Однако сейчас ворота поселения были закрыты. А над ними, на шесте, висело чёрное полотнище, предупреждавшее путников, что за стенами бушует мор. И это была проблема. Потому как я в Дидуке надеялся разжиться водой.
На стенах никого не было. Одно лишь чёрное полотно, которое ветер безжалостно трепал, будто играясь. Мы подъехали совсем близко к стенам, но никто нас не окрикнул. А городские предместья и вовсе выглядели безжизненными.
Дидук молчал, запершись в себе и своих горестях.
— Что делать? — спросил Ситранис, подъехав ко мне.
— Обходим. Едем дальше на север, — принял я решение. — Надеюсь, впереди будут колодцы. Хотя бы скотину напоим.
Мы обошли Дидук, держась в сотне скачков от стен. Обогнув город, дальше дорога поворачивала на север.
Вскоре местность снова начала меняться. Каменистые пустоши уступили место пологим холмам. Красноватая земля стала темнее, трава — гуще. Ещё немного, и дорога пошла в гору. Не сразу: сначала полого, будто нехотя, затем круче и круче. Каменистая почва сменилась настоящим камнем и очень плотной землёй.
Скальные массивы попадались всё чаще. Сначала — отдельные выходы, потом — целые стены, нависающие над дорогой. Ветер здесь был злее, чем в низине: свистел в расщелинах, швырял в лицо мелкий песок. Трава росла пучками, жёсткая, серая. Кое-где из трещин торчали колючие кусты. Низкие, кривые, будто их кто-то пытался выкорчевать, но бросил. Порой мне даже казалось, что я вернулся в пустыню.
Дорога вилась между холмов и взгорий. То поднималась на гребень, то падала вниз, в узкие ложбины, где было темнее и прохладнее. В одной такой ложбине мы наткнулись на ручей: узенький, но бойкий, с водой, отдающей железом. Люди пили, наполняли фляги. Переханы пили долго, фыркая и мотая головами.
На третий день пути внезапно повстречался караван. Он растянулся на пару сиханов: телеги, вьючные животные, люди. Много людей. И почти всес оружием. Наёмники в лёгкой и средней броне, возницы с топорами на поясах. Очень большой караван, даже по меркам Междуречья. Однако в эти лихие времена другие, видимо, уже и не ходили.
Начальник охраны был немолодым, с седой щетиной и шрамом через бровь. Он сам подъехал ко мне и остановил перехана в десяти шагах. Внимательно посмотрел на моё войско, потом на меня.
— Тени вам в полдень! — наконец, проговорил он.
— И вам милости богов, — кивнул я.
— Куда путь держите? — спросил он сиплым усталым голосом.
— На север, — сказал я. — К Красному Берегу. Есть оттуда новости?
— Дорога на север чистая. Через день начнутся заставы краснобереговой стражи. Там ни разбойников, ни мора, — ответил начальник охраны. — А вы через Дидук шли?
— Мимо проходили. В городе мор, — сообщил я мрачные вести.
Мой собеседник только кивнул. Видно, для него это новостью не было.
— До Дидука мы шли вдоль канала, — сказал я. — По пути перебили глухов и разбойников. На четыре дня пути дороги свободны. Так что можете спокойно пройти там. А вот дальше мор почти до самого Щиха.
— Спасибо, — начальник охраны благодарно кивнул и поехал к своим.
Их караван потянулся дальше на юг, к Дидуку. А мы — на север. Через пару дней и в самом деле появились первые заставы городской стражи. От них я узнал, что происходит в окрестностях. Впрочем, ничего особо нового. Побережье, где стояли три города, Красный Берег, Адала и Криот, по сути, отгородилось от всего Междуречья. Лишь вело торговлю крупными караванами, один из которых мы и повстречали по пути.
Этим трём городам сильно повезло. Сумели быстро разобраться с мором и крепко закрыть границы. К тому же, от «большой земли» их отделяли красноватые скалы и слабозаселённые земли. Однако это же и приводило нынче города в упадок. В их запасах с лихвой хватало разве что озёрной рыбы, да съедобных водорослей. С остальным было тяжело.
А вот нам дальше ехать было удобно. Работали гостевые дворы. Да и колодцы попадались регулярно. Практически как в славные доморовые времена. Жаль, следы поветрия иногда всё же мелькали.
В последний день местность вокруг выровнялась. Не сразу — сначала холмы стали ниже, мягче, а потом и вовсе пропали. Дорога вышла на ровное каменистое плато. Ветер здесь гулял свободно, без помех. Зарождаясь где-то над Озером Тысячи Ключей, он разгонялся над простором воды, бился о красные скалы на берегу и устремлялся дальше.
Трава на плато была низкая, серо-зелёная. Деревья тоже низкорослые и кривые. Поселений практически не попадалось. Зато те, что попадались, хотя бы не стояли пустыми. Хватало здесь и пастбищ, на которых пасся живой скот, что уже было удивительным.
А вот людей я видел в окрестностях редко, и все глядели настороженно. Кто-то уступал дорогу, подальше отводя животных. Кто-то стоял и смотрел издалека, пока колонна не скроется за поворотом. Становилось понятно, что не всё здесь, на побережье, гладко и спокойно. Людям было чего опасаться. Видно, и здесь разбойники водились на дорогах.
Однако по сравнению с территориями южнее, тут жизнь била ключом. Даром что земли неплодородные и каменистые, а воды мало. Видно, местным жителям и этого хватало. А от опасностей уберегали разъезды городской стражи.
Ехали мы, не торопясь. Войско растянулось так, что, поскачи я обратно, до хвоста добрался бы лишь гонгов через пять. Благо, между разрозненными частями отряда сновали вестовые. Именно они и приносили вести о том, как идут дела у остальных моих.
Поэтому, когда к вечеру я с авангардом добрался до Красного Берега, отряды в конце колонны ещё устраивались на ночлег кто на гостевом дворе, а кто и в чистом поле. Однако так было даже лучше, не вызывало у городской стражи лишнего беспокойства. Хоть, конечно, те и были предупреждены о нашем прибытии.