А потом трепещущая, словно паутина на ветру, граница неожиданно замерла.
Пылающая под ней нечеловеческим холодом алая жуть резко вспыхнула.
Там же впервые за все время мелькнула и пропала смазанная, пока еще одинокая бесформенная тень, похожая на уродливую птицу. Следом за ней мелькнула вторая, потом третья, недвусмысленно намекая, что скоро за ними придет целая армия…
Но мне уже было не до нее.
Я наконец-то сумел высвободить краешек управляющего поля и, приложив немало усилий, все-таки вывел его за пределы кокона. А вместе с ним наружу выпорхнула первая порция найниитовых частиц. Для того, чтобы атаковать, их, конечно, было пока недостаточно. Однако через миг-другой я наберу их достаточно, чтобы сотворить одну-единственную пулю, которая сможет поразить намеченную цель, даже если для этого ей придется покинуть пределы управляющего поля. И…
Увы.
Как бы я ни спешил и как бы ни старался успеть до того мига, когда разлом откроется полностью, но сегодня, похоже, был не мой день. Потому что в тот самый момент, когда я вывел наружу достаточно частиц, чтобы попытаться ударить, разлом окончательно сформировался. Накрывающая его тонкой пленкой защита с тихим треском наконец-то прорвалась, причем по всей длине, словно ее ножом разрезали. Одновременно с этим из образовавшейся щели освобожденно хлынул тот самый дикий холод, который мог убить нас гораздо быстрее дайнов или пожирателя. Тогда как человек, который все это устроил… наш общий коллега и одновременно враг, который даже сейчас не соизволил скинуть с себя чужую личину…
Так вот, этот нехороший человек буквально за миг до того, как я отправил в полет свою единственную пулю, резко повернулся и, хлопнув полами длинного черного плаща, стремительным движением растворился в воздухе, так же стремительно покинув субреальность.
Судя по всему, насовсем.
Выпущенная мною пуля, как назло, промчалась в том месте, где он стоял, впустую. Тогда как пробужденный от спячки, напитанный нашими силами разлом одним резким рывком распахнулся до конца, достигнув в высоту почти сотню майнов[3]. И оттуда густой черной волной хлынул сплошной поток нематериальных, но почему-то прекрасно видимых дайнов, при виде которых с трудом приподнявшийся с «пола» мастер Майэ устало выдохнул, а мне даже с отключенными эмоциями захотелось выматериться.
[1] Час.
[2] Секунда.
[3] Майн — 5,2 м.
Глава 2
Признаться, давненько мне не доводилось оказываться в такой поганой ситуации и при этом практически не иметь возможности на нее повлиять.
Субреальность.
Серьезные ограничения по магическому дару. Плюс чисто физические ограничения в виде плотно охватывающего меня со всех сторон кокона.
Проклятые «пиявки», которые все еще жрут меня заживо.
Девять трупов и пять едва способных дышать, находящихся на грани истощения магов.
Некстати выживший враг, которому я позволил уйти.
Настежь открытый разлом, который уже должен начать с устрашающей силой вытягивать на себя не только магию, но и найниит.
Ну и в качестве вишенки на торте — толпа обезумевших, вечно голодных, отчаянно рвущихся из промежуточного и уже заметивших нас дайнов, количество которых превышало все мыслимые и немыслимые пределы.
Против такой толпы, впятером, будучи ослабленными и фактически прикованными к одному месту… шансов, как вы понимаете, у нас не было никаких.
По крайней мере, не здесь.
Не в субреальности.
Полагаю, именно на это и рассчитывал наш враг, когда, уходя, не стал нас добивать. За него это распрекрасно сделали бы мертвые души.
Однако кое-какие шансы можно было выцарапать у судьбы даже сейчас. Многопотоковое мышление я ведь открыл не зря. И как только третий поток мышления завершил свою часть работы, я закинул туда еще одну, не менее важную задачу… точнее, свой последний вопрос, который плавно истекал из трех предыдущих: что мы можем предпринять, чтобы выжить?
Поэтому к тому моменту, как из разлома хлынули нематериальные пока еще дайны, у меня уже имелся список наиболее вероятных сценариев развития событий. А также достаточно подробно прописанные варианты для решения возможных проблем.
«Перестройка гортани завершена, — подчеркнуто нейтральным тоном сообщила Эмма, пока я занимался тем, что снова убирал внутрь кокона управляющее поле, чтобы разлом не дестабилизировал его раньше времени. — Голосовые связки видоизменены и способны выдать звуковую волну с заданными параметрами».
Я мысленно кивнул.
Отлично.
В условиях субреальности и при такой близости к разлому способов воздействия на дайнов у обычных людей практически не имелось. Ничто живое тут в принципе не росло и не водилось. Чудом уцелевшие маги особой погоды не сделают, а трупы в качестве источника пищи тварям не подходили. Поэтому они, пока находятся здесь, будут оставаться сугубо нематериальными. А в таком виде против них и магия, и оружие, и даже найниит были бесполезны.
Другое дело — звуки…
Когда я несколько лет назад персонально для Хатхэ сделал запись крика своего йорка, они потом благополучно испытали ее в действии. Более того, получили очень хороший эффект против «матов» — точно такой же, как и в мою первую практику в крепости Ровная. А заодно обнаружили, что «нематы» тоже в определенной степени подвержены новому «супероружию». В том плане, что на части, как «маты», они, конечно, не разваливались, помирать в полной мере не помирали, однако специальным образом видоизмененная и доработанная специалистами Хатхэ звуковая волна все же оказывала на нематериальных дайнов негативное воздействие. Проще говоря, теперь, попав под нее, «нематы» не замирали, как раньше, а тут же бросались врассыпную, и именно эту особенность я и планировал использовать.
Сложность заключалась в том, что, пока я находился внутри кокона, сделать это было проблематично. Сквозь какие бы то ни было границы, включая границу миров, звуковые волны, как и магия, в принципе не проникали.
Управлять такой границей я пока не умел.
Мастер Майэ, насколько я мог видеть, был практически истощен и помочь мне не мог. Остальные чувствовали себя не лучше, так что одно-единственное, даже самое крошечное усилие могло вогнать их в глубокий стазис, из которого они потом точно не выберутся.
Однако с уходом мага, который заварил всю эту кашу, контролировать положение границы субреальности стало попросту некому. Сама по себе она, как любая другая граница, искусственное положение долго поддерживать не могла. Поэтому параллельно с тем, как Эмма заканчивала работу с моими голосовыми связками, добиваясь полного сходства со связками нашего йорка, я торопливо изучал обстановку. Обнаружив, что кокон давит уже не так сильно и сидит не так плотно, как поначалу, я так же спешно принялся из него выпутываться. А едва высвободив верхнюю половину тела, запрокинул голову и еще до того, как выбравшиеся на свободу дайны успели до нас добраться, испустил такой вопль, что если бы тут были стекла, они точно разлетелись бы вдребезги.
Ух, как я тогда заверещал…
Аж у самого уши заложило, и чуть барабанные перепонки не лопнули к дайновой матери.
Хорошо еще, что слух я приглушил заранее. А вот мастеру Майэ, Далну и остальным не повезло. Потому что порожденная моим измененным горлом звуковая волна оказалась настолько мощной, что коллеги, которые от слабости уже могли только лежать, дружно скривились, дернулись и даже сделали вялую попытку отползти в сторону, чтобы черепушка случайно не лопнула.
Дайнам же мой вопль не понравился настолько, что они, едва рванув в нашу сторону, примерно на полпути резко остановились и, словно разогнанная задорным мальчишеским свистом стая воробьев, дружно прыснули во все стороны. Правда, поскольку назад, к разлому, вернуться они не могли… страх перед следующим за ними по пятам пожирателем был слишком силен… то рванули они от нас не столько назад, сколько вверх, вниз, а также влево-вправо, старательно огибая зияющее алой глоткой жерло разлома и словно боясь лишний раз к нему приблизиться.