Тем не менее выход мы все-таки нашли, после чего сестренка принялась активно экспериментировать с третьим режимом, пытаясь добиться качественно иной, максимально пластичной его конфигурации, чтобы можно было вытянуть поле в тонкую узкую иглу, не потеряв при этом необходимых свойств. И как только сестренка добилась первых результатов, то сразу же отправила видоизмененное поле вперед, а вместе с ним — и небольшую часть найниитовых частиц, которую в случае чего не жалко было потерять.
Времени на все про все у нас ушло совсем немного — на анализ ситуации я, благодаря многопотоковому мышлению, потратил по внутреннему ощущению всего шесть с половиной сэнов[2]. Плюс почти втрое больше ушло у сестренки на эксперименты с полем. Но поскольку сам принцип нам был известен, да и видоизменяли мы поле уже не в первый раз, то на самом деле выход из, казалось бы, безвыходной ситуации нашелся быстро, и у нас появилась хоть какая-то альтернатива.
Вот только для учеников мастера Майэ даже эти мгновения, к сожалению, оказались слишком большим промежутком времени. И еще до того, как мы с Эммой смогли вывести управляющее поле за пределы кокона, они один за другим начали умирать.
Я, хоть и отключил эмоции заранее, не смог сдержать вздоха сожаления, когда увидел, как мастер Рэдо, внук мастера Рао и человек, которого я пока еще не очень хорошо знал, однако заочно уважал почти так же, как его деда, с тихим стоном опустился на пол. Его голова безвольно упала, глаза закатились, набрякшие веки закрылись сами собой, исхудавшее лицо непроизвольно расслабилось, а с потрескавшихся губ слетел последний вздох, который приглушился упавшим на лицо капюшоном.
Дайн…
Его истаявшую ауру драймарант, разумеется, тоже прикрыл, но в том, что мастер Рэдо только что умер, я не сомневался.
Практически одновременно с ним на пол с таким же тихим вздохом опустился вниз его сосед слева, лэн Кено. И поскольку его голову капюшон закрывал не полностью, то момент угасания его ауры я все же успел увидеть, как и то, что она в момент смерти не просто истаяла, а буквально разлетелась в клочья, словно ее сдул с тела порыв сильнейшего ветра.
Враг в личине мастера Майэ при виде сразу двух трупов даже глазом не повел и никак не прокомментировал происходящее. Похоже, он был готов в том числе и к этому, поэтому не обеспокоился, не засуетился. Вместо этого он что-то сделал с субреальностью, после чего ее граница, в мгновение ока изогнувшись, на место внука мастера Рао перетащила надежно запертого в коконе меня, а на место его коллеги — мастера Майэ, которого в скором времени ожидала та же невеселая участь.
К сожалению, в процессе транспортировки мой кокон достаточно грубо деформировался, а идущая внутри него щель, на которую я возлагал большие надежды, и вовсе закрылась. Оставшееся внутри щели управляющее поле тут же потеряло стабильность и развеялось. Частицы, с которыми я утратил связь, так же быстро перегорели. Поэтому когда меня, словно свиную тушу на конвейере, доставили на место и щель снова слегка приоткрылась, нам с Эммой, к сожалению, пришлось начинать все с начала.
Ситуация усугублялась еще и тем, что в этот же самый момент к моим ногам жадно присосались оставшиеся без подпитки черные нити, которые только что выпили жизнь из внука мастера Рао. Причем поначалу я думал, что ради этого наш враг хотя бы на время приоткроет кокон, и я смогу наконец-то до него дотянуться.
Но фигу.
Как оказалось, для «пиявок» мой кокон препятствием совершенно не являлся. Нарушать его структуру двойнику мастера Майэ тоже было не нужно. Граница без труда пропустила внутрь все черные нити, что ко мне потянулись. Спокойно дала им ко мне присосаться. И почти сразу я ощутил, как из меня с устрашающей силой вытекает не только магия, но и жизнь.
И это, надо сказать, оказалось больно. Вернее, это оказалось чертовски больно, как если бы из меня не просто вытягивали силы, а сдирали кожу заживо.
От этой боли даже с отключенными эмоциями у меня мгновенно зашумело в голове, а в глазах появился кровавый туман. Она пробилась сквозь все блоки, которые, не мешкая ни мгновения, выставила внутри моего мозга Эмма. Этой боли даже отключенные рецепторы почти не мешали. Она в прямом смысле разъедала тело и душу. Поэтому если бы не поддержка рода… если бы не легшие на мои плечи тяжелые ладони, я бы, наверное, и сделать ничего не успел. Меня истощило бы практически сразу. А вскоре после этого я бы умер точно так же, как и мастер Рэдо недавно.
Однако Расхэ, к счастью, не оставили меня своим вниманием. И еще до того, как я сам их позвал, оказали всю необходимую поддержку. Придали сил. Забрали на себя мою боль. Так что я, в отличие от мастера Майэ и его учеников, все-таки не упал. Вернее, упасть-то я упал, но не потому, что был готов помереть на месте, а потому, что не захотел привлекать к себе внимание.
Само собой, глаза я при этом сразу закрыл, дышать стал тяжело и прерывисто, словно только что пробежал кросс на сто километров. Даже позу принял как можно более похожую на позу умирающего, а Эмму мысленно попросил придать моей коже соответствующую случаю бледность. При этом сознания я, естественно, не потерял, ясности мыслей не утратил. Физически, несмотря на присосавшихся «пиявок», со мной все было в порядке. А пока наш общий враг считал, что от меня больше не нужно ждать проблем, я продолжал торопливо пробивать в проклятом коконе дорогу для найниитовых частиц, очень надеясь, что успею до того, как умрет кто-нибудь еще.
Увы.
Моим надеждам не суждено было сбыться, потому что вскоре после меня на пол обессиленно опустились еще трое человек из числа тех, кто стоял на противоположной дуге образованного порталами круга. Следом за ними вниз безвольными куклами осели еще трое, так что из дюжины моих коллег, которые начинали этот ритуал, в живых осталось всего четверо: лэн Далн, лэны Нати, Каро, Ирро. Плюс мастер Майэ. Плюс я сам.
Печальная, прямо скажем, статистика.
Само собой, на этот раз заменить умерших оказалось некому, однако наш враг и на это никак не отреагировал. Он, собственно, с момента нашего появления вообще ни единого слова больше не произнес. Беспокойства или тревоги тоже ни разу не выказал. Наше положение никак не прокомментировал. Да и изливать душу, а тем более делиться с нами своими дальнейшими планами, как об этом нередко пишут в книжках, тоже почему-то не торопился.
В какой-то мере это было даже досадно. Ну ведь мог бы хоть позлорадствовать, как приличный злодей, в самом-то деле? Рассказать о себе, о своей нелегкой судьбинушке, о том, что ждет нас в ближайшем будущем, поделиться со смертниками дальнейшими планами, а заодно потянуть время, давая нам хотя бы призрачный шанс на спасение…
Но нет.
Этот человек просто молча стоял в стороне и так же молча делал свое дело. Отстраненно наблюдал за тем, как мы умираем. И очень внимательно следил за уже сформированным разломом, который, напитавшись нашей жизненной силой, успел за это время вырасти в ширину почти втрое. И которому, судя по всему, больше не требовались новые жертвы. Для открытия… для первого и самого важного толчка… ему вполне хватило нас. Ну а дальше он будет раскрываться уже по инерции, черпая силы сам в себе и уже не завися от внешних факторов.
Я снова почувствовал смутную досаду и такое же смутное раздражение.
Дайн.
А ведь Лимо говорил, что так будет. И предупреждал, что наш враг будет здесь, поскольку для открытия портала понадобится контроль со стороны. Вот только он не упомянул, что для этого потребуются еще и человеческие жертвы. И не захотел назвать имя предателя, о котором, как мне кажется, все-таки что-то знал или, по крайней мере, догадывался.
Правда, граница на поверхности разлома пока еще держалась. Красное жерло под ней стало дышать заметно чаще. Пленка над разломом уже не просто перемещалась туда-сюда, а испуганно трепетала, с каждым таким смещением истончаясь все больше. Холода в субреальности при этом тоже заметно прибавилось. Видимо, граница ослабла настолько, что уже не могла его сдерживать. Нас к этому моменту стало еще на одного меньше — аура лэна Ирро, к сожалению, тоже погасла.