И лишь из нашей компании никто и ни в чем ее не обвинил.
Напротив, мы были первыми, кто ее открыто поддержал и принял. Первыми, кто с первых же мэнов демонстративно возобновил общение, как будто ничего не случилось. И мало-помалу, видя, что сразу три тану… со мной, кто об этом знал, конечно, уже четверо… принимают ее, как ровню, народ постепенно успокоился. Худо-бедно примирился с тем фактом, что кто-то из Босхо остался не замаранным во всей этой грязной истории. Да и к Айрду почти никто не приставал. Особенно после того, как на одной из перемен я подошел и первым протянул ему руку.
Сказать, что мы после этого стали друзьями, я, пожалуй, не рискну.
Но наше общение перешло на качественно иной уровень. И если раньше мы были врагами, потом бывшими врагами, а затем подчеркнуто нейтральными людьми, то теперь, когда у нас обоих за плечами осталась такая богатая история, мы с крепышом стали теми, кого эта история, несмотря ни на что, объединила. Так что в будущем… кто знает… может, наши пути еще пересекутся, только на этот раз мы оба будем готовы на что-то большее, чем просто кивнуть при встрече друг другу и спокойно разойтись.
Кстати, лэн Нойлан Босхо тоже оказался в числе тех, кто получил официальное прощение и был признан полностью невиновным в госизмене. Его махинации с благотворительными фондами, правда, все же были отмечены. Да и некоторые другие грешки ему припомнили. Но, учитывая чистосердечное признание, добровольное сотрудничество со следствием и готовность возместить все убытки, родной брат тана Эранда все же отделался малой кровью. А именно, получил, несмотря ни на что, достаточно скромный срок. Обязался выплатить государству немаленький штраф. Должен был отбыть энное количество времени в колонии-поселении и отработать некоторое количество рэйнов на общественно-полезных работах. Но для него, как ближайшего родственника предателя, это был чрезвычайно мягкий приговор. Особенно по сравнению с тем, какое наказание получили все остальные.
Я, когда об этом узнал, снова подумал, что людей с таким опытом в политике, как у лэна Нойлана и лэна Арина, было бы полезно привлечь к своим делам.
Более того, об этом подумал не только я. Потому что всего через неделю после того, как Ания вернулась к учебе, на фоне все еще идущих громких судебных процессов по академии прокатился сенсационный слух о том, что ее отцу совершенно официально предложили должность в министерстве иностранных дел. Причем достаточно заметную должность. А единственным условием, которое ему при этом поставили, была настоятельная просьба сменить фамилию с Босхо на ос-Ларинэ.
Общественность, когда об этом узнала, впала в продолжительный ступор.
Ания тоже говорила об этом с определенной долей сомнения. Все-таки для ее семьи это был достаточно крутой поворот в жизни. И она пока не понимала, что им это принесет.
Да и в Сети по этому поводу каких только кривотолков не ходило. Но лично я мог только мысленно поблагодарить нашего повелителя за предусмотрительность. И за поданный им, прекрасно читаемый знак, благодаря которому даже самые упрямые наконец-то смогли в полной мере осознать — те немногие Босхо, кого полностью оправдали, не только получили право на второй шанс, но и находились под защитой тэрнэ. Вплоть до того, что некоторых из них он не побоялся официально принять в первый род.
Да, в качестве ос-рэ.
Да, не полноправными членами.
Но где просто Босхо, а где ос-Ларинэ. Несмотря на отношение к ос-рэ в целом, социальная пропасть между этими двумя фамилиями была колоссальной. Особенно если вспомнить, что один из моих учителей, лэн Лойен, тоже являлся ос-Ларинэ, но это не помешало ему стать одним из известнейших и очень уважаемых менталистов. А также по праву занять должность директора такой же известной и чрезвычайно уважаемой школы, в которой имел честь учиться и я.
Само собой, думал лэн Арин недолго.
Поэтому уже к началу зимы он приступил к новым обязанностям. А его супруга и дочь одновременно с ним официально сменили фамилию и переехали в более престижный район столицы. Охотно променяв помпезную и откровенно утомительную резиденцию рода Босхо на приличное, современное государственное жилье, да еще к тому же недалеко от нашего с лэном Даорном дома.
Пожалуй, именно после этого отношение студентов к Ании окончательно выровнялось. Ее больше не пытались игнорировать или демонстрировать то самое социальное отторжение, которое может превратить жизнь человека в ад. Да и к Айрду, хоть он и не получал никаких предложений, отношение стало получше.
Потом какое-то время на новостном фронте стало тихо.
Нет, суды все еще шли. Слишком уж много народу в провинции Босхо оказалось замазано во всевозможных незаконных делах. Но когда громкие имена на заседаниях и в приговорах мелькать перестали, на более мелких преступников народ смотреть уже особо не захотел. Да и без них было ясно, что роду Босхо как явлению пришел конец.
Я в это время тоже ненадолго отвлекся. В первую очередь, на свои семейные дела и в том числе на Эмму.
Надо сказать, после всего случившегося военное министерство высоко оценило заслуги тех, кто в ту памятную ночь прикрывал собой столицу от последствий открывшегося разлома. Всем бойцам были выплачены щедрые премии. Многие из них получили повышение, а также официальную благодарность с занесением в личное дело.
Мой отец за проявленное мужество был также приставлен к государственной награде. А заодно получил очередное звание и еще более ответственную должность, которая превратила его в очень видного чиновника и известного в военных кругах боевого офицера, отмеченного высшим руководством страны и пользующегося заслуженным уважением коллег.
Что же касается Эммы, то лечение в клинике Хатхэ она к этому времени уже закончила. Несколько курсов реабилитации к началу зимы тоже прошла. Но поскольку для учебы в младшей школе она уже выросла, а до старшей пока не доросла, то по настоянию Арли вскоре после выздоровления моя сестренка отправилась в окрестности города Хаккан в провинции Хатхэ. А именно в поселение Лоу, где находилась закрытая школа рода Хатхэ для девочек и куда в начале учебного года уехала и Арли.
Там Эмма находилась под присмотром учителей, осваивалась и получала индивидуальные уроки, в том числе и по магии. И туда же я, когда сдал зачеты, с официального разрешения тана Хатхэ и съездил, чтобы навестить девчонок и по возможности скрасить их ученические будни.
У нас, правда, были еще и сны, в которых они навещали меня обе. Когда-то вместе, когда-то по одиночке. Но живое человеческое общение все равно было гораздо ценнее, поэтому я не пожалел времени на перелет до крепости Ровная, а оттуда уже по субреальности добежал до самой школы. Проведал Эмму. Порадовался тому, как она справляется с новыми задачами и при этом активно учится у Арли. А заодно привез своей принцессе давно обещанный комплект украшений, который с помощью Юджи преобразовал, а потом при участии отца, мастера Даэ и нескольких маготехников Хатхэ существенно доработал.
Собственно, комплектов я привез сразу два — и для сестры, и для будущей невесты. Оба сильмариновых, конечно, только слегка разнящихся по оттенку. Но девчонкам настолько понравилось, что они чуть ли не попискивали от восторга, когда я объяснил, что это такое и для чего нужно. Ну а я для себя решил, что буду чаще их баловать. И, пожалуй, при первой же возможности переманю Юджи в род, пока до этого не додумался кто-то другой.
Арли, кстати, недвусмысленно намекнула, что это очень своевременное и более чем правильное решение. А вскользь добавила, что страсть нашего «вампиреныша» к камням и металлам на самом деле есть не что иное как зачатки будущего Таланта. Через одно-два поколения они должны будут оформиться во что-то более конкретное. И для нашего рода будет полезно, если однажды в нем появится Талант не только Инженера, но и Ювелира. Который, к слову, встречался на Найаре достаточно редко и мог бы стать для нас ценным приобретением.