Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я потянулся к телефону, но в дверь постучали. Связист принёс сообщение из госпиталя. Раненого прооперировали. Состояние стабильное. Прочитал и передал лист Равилю. Тот выдохнул, потёр лицо ладонью.

— Парням скажи.

— Сейчас схожу.

Сообщение я убрал к итогам проведенной операции. Туда, где лежали наши записи о том, как всё было на самом деле.

Глава 14

Домой я приехал уже затемно. В кухне горел свет, за окном двигалась Танина тень. Пока открывал калитку, она вышла на крыльцо в накинутой поверх домашнего платья кофте.

— Ты почему не спишь?

— Тебя жду.

Она подошла, обняла меня и несколько секунд стояла молча, прижавшись щекой к груди. Я положил ладонь ей на затылок. От волос пахло шампунем и чем-то домашним, отчего только сейчас по-настоящему почувствовал, что вернулся.

— Равиль сказал, все живы.

— Все. Одного прооперировали. Уже сообщили, что нормально всё.

Таня отстранилась и посмотрела на меня.

— А ты?

— А я голодный. — Улыбнулся я.

— Я не про это — Надула щеки жена — То, что ты всегда голодный я и так знаю. Ладно. Не хочешь говорить, не говори. Идём, разогрею.

Я снял куртку, вымыл руки и сел на своё место. Таня поставила передо мной тарелку борща, хлеб, достала из холодильника сметану. Сама устроилась напротив. Обычно она в такие минуты рассказывала, что происходило дома, кто звонил, куда нужно съездить. Сейчас молчала и смотрела, как я ем. Я отложил ложку.

— Случилось что?

— Случилось.

Внутри сразу неприятно потянуло.

— С бабушкой?

— Нет. С бабушкой всё хорошо.

Она улыбнулась, но улыбка получилась какая-то растерянная.

— Серёж, я беременна.

Я некоторое время смотрел на неё, не понимая, почему она вдруг опустила глаза.

— Ты уверена?

— Сегодня у врача была.

— И что он сказал?

Таня подняла голову.

— Что я беременна. Ты вообще меня слышишь?

Я встал так резко, что стул скрипнул по полу. Обошёл стол и присел перед ней на корточки.

— Слышу.

Она провела ладонью по моей щеке.

— А вид у тебя такой, будто я призналась, что машину разбила.

Я рассмеялся. Не сразу получилось, сначала только воздух выдохнул. Потом обнял её, уткнулся лицом в плечо.

— Дурочка. Да плевать мне на машину, это просто кусок железа. Хотя… если бы та про машину сказала, я бы уже в гараже был.

Она тоже засмеялась и крепко обхватила меня за шею. У меня же в голове была каша. Был ли я рад? Да я был на седьмом небе от счастья, но при этом ощущал и непонятное чувство тревоги. Отцом мне ещё не довелось быть, ни в прошлой жизни, ни в этой. Когда-то, до той роковой бетонной плиты, что отправила меня в прошлое, мы мечтали о детях, и вот теперь мечта может осуществиться. Справлюсь ли я? Мой родной отец был плохим человеком, и я с трудом боролся со злостью, когда вспоминал его. Смогу ли я сделать так, чтобы мой ребенок не испытывал ко мне таких чувств? Смогу ли я сделать всё, чтобы мы были близки, и он искренне любил меня?

Долго мы так сидеть не смогли. Затекли ноги, напомнила о себе спина, и Таня велела мне подниматься, пока она сама не упала со стула. Я пересел рядом и взял её за руку.

— Срок какой?

Она рассказала. Потом ещё раз, потому что с первого раза я запомнил только то, что всё пока хорошо и через некоторое время нужно снова показаться врачу.

— Бабушка и твои родители знают?

— Нет. Хотела сначала тебе сказать.

Я кивнул. Смотрел на её пальцы в своей руке и пытался привыкнуть к мысли, что теперь нас будет больше. Ещё несколько часов назад я считал раненых, слушал Богдана, разглядывал пробоины в кабине. Несколько часов назад вся моя жизнь помещалась в две стопки бумаг на штабном столе. Сейчас напротив сидела жена и ждала, когда я наконец перестану таращиться на неё.

— Ты поешь, — сказала она. — Всё остыло.

— Разогрею, не страшно. Подожди немного. Дай посидеть.

Она придвинулась ко мне и положила голову на плечо. В ту ночь, не смотря на сильную усталость я долго не мог заснуть.

Утром Чернов встретил меня в коридоре медицинского блока. Только выйдя из машины я сразу отправился проведать раненых.

— В госпиталь звонил. Ночь прошла спокойно. Пока оставляют у себя, потом решим, когда забирать.

— А наши как?

— Один всё время спит как сурок зимой. Второй уже пытался выяснить, можно ли ему хотя бы оружие почистить.

— И что ты ему сказал?

— Предложил сначала научиться самостоятельно штаны застёгивать. Потом поговорим об оружии.

Заглянуть к раненым он разрешил на десять минут. Парень с простреленной рукой сидел на кровати и читал старый журнал. Увидев меня, попытался подняться.

— Сиди.

— Да я нормально, командир.

— Вижу. Чернов особенно доволен твоими успехами.

Он покосился на стоявшего в дверях врача и ухмыльнулся. Второй лежал на спине. Под одеялом нога была устроена так, как велел Чернов, возле кровати стояла табуретка с водой и лекарствами. Лицо бледное, под глазами тени.

— Как самочувствие?

— Нормально.

— Вы тут сговорились, что ли?

Парень улыбнулся. Я сел на край соседней кровати. Спросил, всё ли есть, не нужно ли чего. Они ничего не просили. Больше интересовались товарищем в госпитале и тем, когда можно будет вернуться к занятиям. Сказать им, что никто никуда не торопится, было легко. Сам я на их месте спрашивал бы о том же. В коридоре Чернов остановил меня за локоть.

— Зарплату им полностью сохраняете?

— Само собой. — Удивился я вопросу.

— Я понимаю. Только им скажите. Оба о семьях думают, а спросить стесняются.

Я вернулся и сказал. Зарплата сохраняется, выплачивается компенсация за ранение. Заодно предупредил, что лечение, лекарства и дорога родственников, если понадобится, тоже за наш счёт. После этого разговор о возвращении в строй как-то сам собой прекратился.

Пономаренко приехал перед обедом. Предупредил за час, без обычных уточнений, удобно ли мне его принять. Доклад уже лежал у меня на столе. Горин приложил к нему первоначальные материалы, наши схемы, перечень неработающих контактов и медицинскую справку. Я ещё раз просмотрел бумаги, когда в коридоре раздались шаги. Полковник вошёл один. Поздоровался, снял пальто, положил перчатки на подоконник.

— Сначала о главном. Все пятеро переданы. Их показания уже получили. Работу оценили высоко.

— Кто оценил? — Поинтересовался я.

Он неодобрительно посмотрел на меня и покачал головой. Мол сколько можно задавать один и тот же вопрос?

— Те, кому положено.

— Понятно. — Вздохнул я. — Что ничего не понятно.

Пономаренко сел.

— А теперь о том, что мне не понравилось. Вы существенно расширили задачу. В результате вместо скрытого вывода специалистов получились бои на дороге к административной границе. С применением крупнокалиберных пулемётов и гранатомётов. Это уже пришлось объяснять.

Я подвинул к нему доклад.

— Здесь всё объяснено.

— Я прочитаю. Но сначала хочу услышать вас.

— По телефону я сообщил, что пленных больше восемнадцати. Вы сказали, что остальное решаем на месте.

— При условии, что это не создаёт угрозы основным целям.

— Основные цели выполнены. Пятеро живы. Банда уничтожена.

— А если бы вам не удалось прорваться без потерь? Если бы хоть одна машина осталась на последнем посту?

— Тогда мы вытаскивали бы людей из кузова под огнём.

— Вот именно.

Я некоторое время молча смотрел на него.

— Вы хотите сказать, что двадцать три человека в трёх КамАЗах оказались под огнём потому, что их было двадцать три? Если бы там ехали только пятеро, посты нас пропустили бы?

— Вы могли бы вообще не задействовать технику при освобождении целей и вернуться тем же путем, которым и входили в республику.

— Без техники бы мы не обошлись. Всех пятерых специалистов нашли живыми, но один еле ходил, другой жаловался на сердце. Чернов с Беловым всё равно занимались бы ими. Богдану всё равно пришлось бы открывать дорогу. И на дороге мало бы что изменилось. Добавилось бы просто количество бойцов.

37
{"b":"982836","o":1}