— Обстановка достаточно благоприятная.
— Для кого?
Он посмотрел на меня уже холодно.
— Сергей Сергеевич, вам предлагают заняться тем, ради чего всё это создавалось.
— Я это понял.
— Тогда не очень понимаю ваших возражений.
Я придвинул к нему справку.
— Пять человек пропали почти месяц назад. Возможно, их держат ради денег. Возможно, в этом районе. Возможно, все вместе. Предположительно, охраны немного. Предположительно, противодействия от местного населения не будет. А послезавтра мои люди должны уже ехать. Что я пропустил?
Пономаренко положил ладонь на папку.
— Полной информации не бывает никогда. Вам ли этого не знать.
— Знаю. Поэтому и спрашиваю, какая есть на самом деле. Без предположений.
Он убрал руку.
— От вас ждут готовности действовать.
— Группа готова.
— Пока я слышу только требования.
Я откинулся на стуле и несколько секунд смотрел на него. За эти два месяца я успел привыкнуть к нашим разговорам. Просьбы, согласования, поставки. Где-то он помогал быстро, где-то приходилось напоминать. Иногда отказывал. Мы оба понимали, что строим, и до сегодняшнего дня серьёзных разногласий не возникало. Сейчас впервые стало ясно, насколько по-разному мы могли понимать готовность группы.
— Виктор… — я остановился и начал снова: — Товарищ полковник, люди у меня подготовлены. Оружие исправно. Машины на ходу. Это я могу вам подтвердить сегодня. Но обещать результат и назвать срок по трём страницам я не могу.
— Срок может иметь значение для жизни заложников.
— Тогда дайте мне сведения об этой угрозе. — Он не ответил. Я постучал пальцем по листу. — Здесь нет срока выплаты. Нет суммы. Нет даже точного содержания требования.
— Эти материалы остались в другом подразделении.
— Их нужно получить.
— Вы представляете, сколько времени иногда занимает подобное согласование?
— Представляю.
Пономаренко смотрел на меня без всякого выражения.
— Напомнить, на каких условиях вы здесь работаете?
Другие аргументы у полковника похоже закончились, раз он перешёл к угрозам. Я медленно убрал руки со стола.
— Я помню.
— Оружие, техника, содействие вашим предприятиям. Всё это предоставлялось под определённые обязательства.
— Свою часть я выполняю. Группу собрал, содержу, подготовку обеспечил. От задания не отказываюсь.
— Но выдвигаете условия.
— Требую сведения, которые у вас уже должны быть.
Он резко закрыл папку, хотя часть документов ещё оставалась передо мной.
— Вы слишком вольно толкуете своё положение, Серёгин.
Я почувствовал, как сжались зубы. Пришлось медленно досчитать про себя до десяти, чтобы успокоиться.
— Возможно. Но командовать людьми на месте буду я. И объяснять семьям, почему кто-то не вернулся, тоже мне.
— Это война, хоть её так и не называют, а на войне потери бывают.
— Бывают. — Я выдержал паузу. — Только заранее соглашаться на них ради удобного срока я не собираюсь.
Он долго смотрел на меня. Потом встал и прошёл к окну. На улице Котов, вытирая руки ветошью, разговаривал с водителем. Возле столовой рабочие уже собирали пустые мешки. Со стороны стрельбища донеслась команда, усиленная громкоговорителем.
— Допустим, — произнёс Пономаренко, не оборачиваясь. — Что вы готовы делать сейчас?
— Начать подготовку. Проверить имущество, определить состав после изучения задачи. Собрать всё, что есть по пропавшим. Срок выезда согласуем, когда поймём, куда и за чем едем.
— Сколько вам нужно времени?
— Как только получу дополнительные материалы, скажу. — Он повернулся. Я добавил — Если выяснится, что времени нет, будем решать по тому, что имеем. Но это должно выясниться из достоверных сведений, а не из желания отправить нас послезавтра.
Пономаренко вернулся к столу. Постоял над открытой папкой, затем вынул из неё оставшиеся листы и положил рядом с моими.
— Подготовьте перечень вопросов.
Я молча протянул ему исписанный лист. Он прочитал. На одном пункте задержался, вернулся к предыдущему.
— Копию оставьте себе. Я выйду с вами на связь через два дня. Всё что до этого времени успеем собрать, я вам предоставлю. Но. Сроки затягивать я вам Серёгин не дам. У меня тоже есть своё начальство, и оно требует результат.
После его отъезда я позвал Равиля и Горина. Разложил перед ними материалы, пересказал разговор. Равиль первым взял фотографии. Долго рассматривал мужчину с детьми, потом перевернул снимок, будто надеялся найти что-то на обороте.
— Первое дело, значит.
— Похоже на то.
Горин прочитал справку до конца и вернулся к началу.
— С родственниками поговорить разрешат?
— Не знаю. — Честно ответил я — Будут согласовывать.
— Это обязательно надо. — Он поднял на меня глаза — Пока посредника слышал только один человек, вся история держится на одном разговоре.
— Записал. Список вопросов я кураторам уже отдал.
Равиль положил снимок.
— Людей собирать?
— Старших после обеда. Остальным пока обычные занятия.
Он посмотрел на меня.
— С Пономаренко сильно сцепились?
— Достаточно. — Усмехнулся я.
— Плохо. — Равиль покачал головой.
Я кивнул. Хорошего тут и правда было мало. Нам предстояло работать вместе, а я уже в первом разговоре упёрся так, что он уехал с каменным лицом. Но и отправиться послезавтра только потому, что группа наконец могла ехать, было нельзя. Горин вытащил рабочий блокнот и достал ручку.
— Ладно. Давайте разбираться, что у нас есть. И потом решим, что мы сами сможем выяснить за отведенное время. В подготовку группы и боевую работу я не лезу, но собирать информацию это уже моя работа.
Мы просидели больше часа. Пять фамилий. Пять домашних адресов. Несколько фотографий. Последний звонок, о котором почти ничего не было известно. Чужая уверенность в том, что сопротивление окажется незначительным. Я снова взял семейный снимок. Младшая девочка держала отца за два пальца и щурилась на солнце. Мужчина смотрел не в объектив, а куда-то в сторону жены.
— Копии сделаем, — сказал я, протягивая фотографии Горину. — Оригиналы пусть останутся у меня.
За окном опять затрещали выстрелы. Группа готовилась к заданиям, не зная, что первое из них ей предстоит выполнить уже очень скоро.
Глава 12
Дополнительные материалы привезли через два дня, ближе к вечеру. Пономаренко на этот раз не приехал. Офицер передал запечатанный пакет, получил подпись и уехал. Бумаги мы разбирали втроём, в моём кабинете. Теперь у нас имелись расшифровка разговора с посредником, сведения о пропавших и несколько фотографий территории, где их предположительно удерживали. На одном снимке возле длинного одноэтажного здания стоял грузовик с разобранным двигателем. На другом виднелись ворота и часть двора. Когда фотографировали, никто не указал. Выяснилось и то, откуда взялась цифра в пятнадцать вооружённых человек. Столько насчитал местный житель, побывавший там по хозяйственным делам. Он же видел двух незнакомых мужчин, которых под охраной вывели из здания. Двух. Не пятерых.
— Уже что-то, — заметил Равиль.
Горин перелистнул страницу.
— Две недели назад. После этого самого свидетеля никто не видел.
По одной версии, тот уехал к родственникам, по другой — скрывался после ссоры с местными. Уточнить не удалось.
С родственниками специалистов поговорили сотрудники на местах. Нам передали записи бесед. Сумму выкупа называли дважды, причём во второй раз она выросла почти наполовину. Посредник ничего не объяснял и организовать разговор с пленными отказался.
Горин тоже успел поработать. Выяснил, кто оформлял поездку, кто договаривался с принимающей стороной и почему после исчезновения людей целую неделю считали, что они просто задержались на объекте.
Каждый надеялся на другого. Работодатель полагал, что специалистов охраняют местные. Местная администрация считала, что приезжие самостоятельно договорились с хозяевами района. Человек, обещавший встретить их и разместить, уверял, что поручил всё помощнику. Помощник исчез. Я дочитал последние объяснения и отложил бумаги.