Али усмехнулся, но промолчал. Николай Андреевич ткнул карандашом во вторую стопку бумаг.
— Что имеем по факту. Мастерские пустовали ещё до нашего приезда. Банда значительно больше заявленной. Пленных двадцать три человека. Рабочих связей практически нет. Новое место содержания заложников нашли сами.
— Один из контактов месяц как в земле лежал, — сказал я. — Другой уехал. Третий велел больше к нему не обращаться. Представитель заказчика к нам так и не появился. Прислал водителя.
Равиль подвинул к себе первоначальную справку.
— Когда сведения проверяли последний раз?
— Хороший вопрос, — ответил Горин. — Даты составления стоят. Дат проверки нет.
— Значит, собрали старые бумаги и отправили нас разбираться, — сказал Гриша. — Если бы мы пошли сразу по этим сведениям, искали бы пятерых в пустых мастерских. Потом засветились бы на расспросах. Хорошо, что Али с Мусой успели всё проверить.
Али покачал головой.
— Повезло просто. Времени на полноценную разведку почти не было. Проверили лагерь. Дорогу до конца не смогли. На всё сразу людей не было.
Я раскрыл блокнот.
— Давайте по порядку. Сначала лагерь.
Штурм разобрали быстро. Время выхода, подход, проникновение, действия внутри корпусов. Каждый доложил за своих. Охрана не успела поднять тревогу. Ни один боевик не выстрелил. Пятерых специалистов нашли, остальных пленных тоже. Территорию проверили, банду уничтожили, людей погрузили. Горин сделал пометку.
— Задержки?
— На выводе лежачих и проверке последних помещений, — ответил я. — Но там без вариантов. Пока всех не нашли, уходить было нельзя.
Чернов кивнул.
— Из двадцати трёх четверым требовалась серьёзная помощь. Двое сами до машин не дошли бы. Если бы заранее знали, кого придётся принимать, я иначе подготовил бы кузов и распределил имущество. Мы справились, но часть работы делали уже во время погрузки.
— Про остальных заложников в материалах вообще ничего не было, — сказал Белов. — Ни слова. Будто их там не существовало.
— Возможно, не знали, — заметил Равиль.
— Тогда так и надо было написать, — ответил Горин. — Что сведения неполные, общее количество удерживаемых неизвестно. Нам передали конкретную картину. Она оказалась неверной почти во всём.
Богдан до этого молчал. Теперь придвинул к себе карту.
— Вот здесь пришлось состав менять. — Он положил палец на лагерь. — По первоначальным данным столько людей на штурм не требовалось. Но противника оказалось больше. Корпусов несколько, пленные в разных местах. Серый усилил штурмовиков, иначе внутри могли завязнуть.
— Могли, — подтвердил Али. — Одновременно помещений много. Оставишь непроверенное за спиной — получишь стрельбу в спину.
— Поэтому у Гриши людей осталось впритык, — продолжил Богдан. — И у меня тоже.
Гриша кивнул.
— Я своих растянул до предела. Перекрыли то, что обязательно требовалось. На большее сил уже не было.
Равиль посмотрел на меня.
— А людей добавить было неоткуда.
— Все, кто приехал, были заняты. Водителей с машин не снимешь. Чернова с Беловым тоже. Местных брать — отдельный риск. Мы их не знали.
— Вот и весь расчёт, — сказал Богдан. — Сначала нам недосчитали банду. Потом выяснилось, что пленных почти впятеро больше. Штурмовую группу пришлось увеличить, остальные ужать. Отсюда всё и пошло криво. У меня людей не хватило, чтобы тихо с постами разобраться, те тревогу подняли, и как итог — прорыв с боем.
— Рассказывай с первого. — Приказал я.
Богдан рассказывал спокойно, без эмоций. Первый блокпост атаковали по моей команде. Уничтожили охрану, пропустили КамАЗы к лагерю, сели в УАЗ и двинулись дальше. Следующий пост тоже прошли нормально. Потом начали сказываться и малое количество людей, и недостаток сведений. На каждом новом месте приходилось сначала разбираться, что перед ними. Часть постов не имела отношения к хозяевам лагеря, но пропускать вооружённую колонну всё равно не собиралась. Богдану требовалось открывать дорогу быстро, пока мы выводили пленных и грузились.
— Когда первого зацепило, ещё терпимо было, — сказал он. — Со вторым уже хуже. Человека перевязать надо, перенести, в машину уложить. И всё теми же руками. Нас и так мало, а тут ещё двое выбыли. Я доложил. Серый отозвал, мы вышли к колонне. Два поста оставались впереди.
Я отметил их на карте.
— Здесь и здесь. Объездов, по которым можно было бы уверенно провести КамАЗы ночью, мы не знали. Пошли с ходу.
— И получили встречный бой, — сказал Гриша. — Хорошо ещё, тяжёлые пулемёты с собой были.
Котов, сидевший у края стола, тяжело вздохнул.
— В головной машине полно пробоин, в кабине аж двенадцать. Как в водителя и мотор не попали, только богу известно. Чуть в сторону — и встала бы машина. Остальные за ней.
Несколько секунд никто не говорил. Я вспомнил, как по КамАЗу стучали пули, как вибрировал подо мной «Утёс» и вспышка из его ствола огненной струёй уходила в ночное небо, как я ждал докладов от остальных машин….
Горин снял очки.
— В общем проскочили только на везении. Значит, это и записываем в докладе кураторам. Недостоверные исходные сведения привели к вынужденному перераспределению сил. Усиление штурмовой группы сократило возможности прикрытия и расчистки маршрута. В результате — раненые и прорыв колонны через два действующих поста.
— Без «сократило возможности», — сказал Богдан. — Напиши нормально: людей не хватило. Нам пришлось делать малым составом то, на что требовалось больше бойцов.
Горин посмотрел на него и кивнул. Чернов откинулся на спинку стула.
— И список раненых приложите. С диагнозами. Чтобы последствия у них были перед глазами.
— Приложим, — ответил я.
Равиль перелистнул первоначальные материалы.
— Пономаренко всё это получит?
— Получит. Вместе с докладом.
— Тогда отдельно перечисли контакты. Кто умер, кто уехал, кто отказался. По каждому. А то потом окажется, что помощь на месте нам организовали, просто мы ею не воспользовались.
— Уже записано, — сказал Горин.
Али подался вперёд.
— И про остальных пленных. Нам ещё повезло, что их двадцать три оказалось. А если бы сорок? Или половина лежачие? Мы бы там среди двора начали решать, куда людей класть.
— Поэтому к следующему выходу нужны проверенные сведения, — сказал я. — Если их нет, мы должны знать, чего именно нет. Численность, пленные, дорога, связи. Чтобы готовиться к настоящей задаче.
— И время на свою разведку, — добавил Гриша. — Не когда уже приехали и выяснили, что искать надо в другом месте.
Я кивнул. Затем прошли по собственной работе. Связь, медицина, погрузка, действия водителей, повреждения машин. Уточнили, что исправить в подготовке, что докупить, какие занятия повторить. Здесь тоже хватало замечаний, и мы записали каждое. Но разговор снова вернулся к первой справке. Богдан посмотрел на неё и покачал головой.
— Самое паршивое — мы ведь на эти сведения рассчитывали. Не на слухи с рынка. Нам их передали как материалы к заданию.
— Поэтому ответ будет подробный, — сказал я. — Что дали. Что нашли. Чем за разницу заплатили. Там формулировки мягкими не будут.
Позже, когда остальные разошлись, мы с Равилем ещё задержались в кабинете. Он собрал пустые кружки, поставил возле двери и вернулся к столу.
— Первый выход всё-таки сделали. Пятерых вернули. Ещё восемнадцать вытащили. Банду положили. Своих не потеряли.
— Трое ранены. — Напомнил я ему.
— Знаю. — Он сел, напротив. — Парни тут кипятились, петицию составляли, но я-то знаю, что слушать будут только тебя. Потому и прошу, не спускай всё на тормозах. Надо сейчас куратору всё выложить. Пока это не превратилось в привычку. Они бумагу прислали, ты на месте разобрался, люди кровью недостающее оплатили.
Я посмотрел на начатый доклад.
— Завтра всё, что мы тут обсуждали передадим. Не переживай.
Равиль удовлетворенно кивнул.
— Правильно брат. Нужно сразу выстраивать нормальную работу. А сейчас езжай домой. Таня уже два раза звонила.