— Не уверен. Ты иногда думаешь, что если человеку очень надо, он любую должность освоит.
Я рассмеялся и показал ему условия. Читал он внимательно. Особенно долго — то, что касалось ранения, лечения и семьи.
— Это всё на бумаге будет?
— Да. Договор будет с охранной фирмой.
— Тогда копию домой заберу. Жена должна знать, куда обращаться. И у кого спрашивать.
— Правильно.
— До переезда я здесь наведу порядок. Списки составлю. Только покупать без меня и доктора ничего не вздумай.
— Вы сговорились?
— Так он тоже тебе это сказал? Значит так же, как и я хорошо тебя знает.
К вечеру от него уже была первая заявка. Не на дорогие приборы, о которых я успел подумать, а на шкафы, кушетки, бельё, ёмкости, расходные материалы и ещё несколько страниц вещей, без которых медицинский кабинет оставался комнатой с водопроводом. Равиль посмотрел на список и вздохнул.
— Этот пока даже не устроился, а уже деньги тратит.
— Значит, наш человек.
О тех, кого я приглашал, постепенно узнавали другие. Я сам просил проверенных людей предложить подходящего кандидата, но не рассказывать ему подробности. Сначала звонили знакомые. Потом знакомые знакомых. Кто-то слышал, что Серёгин набирает охрану. Кто-то — что формирует отряд телохранителей и платит столько, сколько обычный человек за год не зарабатывает. Последний слух оказался особенно живучим. Один посетитель осторожно спросил, правда ли расчёт будет в долларах.
— Нет, — сказал я. — В золоте. По весу самого работника. Но! Если накосишь, зарплату урежем, вместе с какой ни будь частью тела.
После этого мы договорились: прежде чем кому-либо давать мой номер, человек должен хотя бы сказать, от кого звонит. Никаких подробностей через третьи руки. Приглашать в группу за меня тоже запретил.
Один из таких добровольцев явился с удостоверением ветерана и целой пачкой фотографий. Служил в Афганистане, в другой части, но общие знакомые нашлись. Мужик был крепкий, разговорчивый, с уверенным рукопожатием. Первые десять минут мне даже казалось, что Равиль привёл подходящего человека. Потом он спросил:
— А трофеи как делить будем?
Я решил, что ослышался.
— Что?
— Ну, если работа там. Машины, деньги. Всякое бывает. Сразу лучше договориться, чтобы потом непоняток не было.
Равиль перестал листать его бумаги.
— Никак, — сказал я.
— В смысле?
— В прямом. Зарплата, премии за работу. Всё.
Гость усмехнулся.
— Серёга, ты чего? Мы же взрослые люди.
— Вот именно.
Он ещё попробовал объяснить, что я его неправильно понял. Что он не про мародёрство, а вообще, про обычные вещи. Я дослушал, вернул фотографии и сказал, что места для него нет. Когда дверь закрылась, Равиль тихо выругался.
— Кто посоветовал?
— Неважно. Предупреди, чтобы больше за людей не ручался, если сам не знает, кого приводит.
— Он с ним служил.
— Давно.
Другой пришёл по рекомендации человека, которому я доверял. Отличные отзывы, боевой опыт, награды. Встретились утром. От него едва заметно пахло спиртным. Он сразу увидел, как я втянул носом воздух.
— Зуб болел. Полоскал.
Я предложил перенести разговор. Он отказался, сел и принялся рассказывать, где воевал. Говорил толково. Помнил людей, места, такие подробности, которые со стороны не выдумаешь. Только руки у него слегка дрожали, и после двадцати минут разговора я уже больше следил за ними, чем слушал.
— Часто пьёшь? — наконец спросил я.
Он замолчал.
— По праздникам.
— А сегодня какой праздник?
Лицо у него потемнело.
— Ты меня проверять собрался?
— Да.
Он встал.
— Мы а Афгане все одинаково кровь проливали.
— Верю.
— А теперь ты начальник, значит?
Я тоже поднялся.
— Здесь — да. И отвечать мне.
Он ушёл, не попрощавшись. Позже я позвонил тому, кто его рекомендовал. Узнал, что с выпивкой у человека действительно плохо. Несколько раз пытался остановиться, даже устраивался на работу, но надолго не хватало.
— Ты бы его взял, — попросил знакомый. — Может, при деле выправится.
Я посмотрел на лежавший передо мной список.
— Лечение оплатить помогу. Работу после лечения найдём. Но в группу сейчас не возьму.
Были и те, кто слишком охотно соглашался. Один бывший разведчик, которого я помнил совсем молодым парнем, приехал в потёртой спортивной куртке. На вокзале сам нашёл меня, бросил сумку в багажник и всю дорогу расспрашивал про работу. Жил он теперь у сестры. Развёлся, с работы на работу перебивался, последнее время ремонтировал чужие машины в гараже. На вопрос, почему его не устраивает работа механиком, только поморщился.
— Не для меня это.
— Машины чинить?
— Целыми днями гайки крутить. Хозяин прибежал, торопит. Потом за деньги ругается. То запчасть дорогая, то ещё что.
На базе он заметно оживился. Походил по коридору, заглянул в пустую жилую комнату. Взялся за спинку кровати, которую только утром принесли со склада.
— Здесь жить можно?
— Можно будет.
— Я останусь.
— Сначала поговорим.
Он сел напротив меня, наклонился вперёд.
— Серый, мне всё равно больше некуда идти.
Вот это мне и не понравилось. Я рассказал ему об условиях. Он кивал почти после каждой фразы. Опасно — понимаю. Поездки надолго — годится. Семье подробности не сообщать — некому. На признание не рассчитывать — обойдётся.
— Ты меня вообще слышишь? — спросил я наконец.
— Слышу.
— Тогда чего так радуешься?
Улыбка исчезла. Некоторое время он разглядывал свои руки.
— Я там хоть понимал, зачем утром встаю, — сказал он наконец. — А здесь… Проснулся. До вечера дотянул. И снова. Уже который год.
Я подождал.
— Не думай, я не спился. Работаю. Только всё какое-то чужое.
Говорил он спокойно, без желания разжалобить. От этого слушать было ещё тяжелее.
— Здесь тоже не всё понравится, — сказал я. — Занятия, проверки, обязанности. Дисциплина и распорядок. Командовать тобой тоже будут. Многое придётся заново учить. И война сама по себе ничего тебе не исправит.
Он поднял глаза.
— Я не исправлять приехал. Работать хочу.
Мы проговорили больше часа. Потом я отвёл его к Белову, велел поселить в гостинице и назначил новую встречу через два дня.
— Зачем ждать? — спросил он у машины.
— Чтобы ты успел подумать после того, как радость от встречи пройдёт.
Он хотел возразить, но кивнул. Через два дня вернулся. Уже без прежней торопливости. Принёс документы и листок с вопросами. Про испытательный срок, выходные, деньги, возможность съездить к сестре. Спрашивал долго, иногда неловко, но теперь хотя бы выяснял, как будет жить. После разговора я вписал его фамилию в список кандидатов. Равиль дождался, пока он уйдёт.
— Берём?
— На отбор. Дальше посмотрим.
— Хороший был парень.
— Надеюсь, и остался.
Чернов позвонил вечером в четверг. Я как раз собирался домой и уже надел куртку, когда зазвонил телефон.
— Это я, — сказал он. — Стем мужиком, которого ты мне в прошлый раз телефон дал, я поговорил.
— С Максом. Знаю.
— Условия он подтвердил. Только я медицинскую часть отдельно расписал. По лечению, обследованиям и запасу препаратов. Он обещал тебе передать.
— Передал уже.
Макс действительно звонил днём. Сказал, что доктор у меня неприятный человек: ни на какие общие обещания не соглашается, всё требует уточнить. По голосу я понял, что Чернов ему понравился.
— Решил? — спросил я.
— Решил. Приеду. Только не в понедельник. Ещё неделю здесь доработаю, смену мне нашли.
— Хорошо.
— И, Сергей…
— Да?
— С людьми не торопись. Я всех осмотрю. Кому-то, возможно, сначала лечиться придётся. Знаю я, кого ты набираешь. Наверняка все стреляные, как и ты. Когда начнут рассказывать, что ничего не болит, и они хоть завтра готовы, не верь.
— Тебя позову. Ты у нас добрый.
— Именно.
После звонка я ещё несколько минут сидел с трубкой в руке. Потом снял куртку и достал чистый лист. Нужно было подготовить приказ, договориться о переезде, уточнить, где доктор будет жить. Дел набиралось немало, но впервые за эту неделю от новой записи в списке стало легче.