— Хороший фельдшер на примете у меня есть. Тоже из наших, был со мной в деле. Там нам не хило досталось, почти всех покоцали, но он справился.
— Надо будет с ним поговорить.
Он снова открыл кран, словно проверяя, не исчезла ли за время разговора вода.
— Зарплату покажи.
Я достал лист с расчётами. Чернов прочитал, задержался на строке помощи семье. Кивнул, буркнул что-то себе под нос и сложив лист вернул его мне.
— Мне домой надо. С женой обсудить.
— Сколько времени?
— Неделю. И в больнице дела передать. Если решу ехать.
— Хорошо.
На обратном пути он почти не разговаривал. Только возле гостиницы спросил:
— Ты сам-то хотел во всё это влезать?
Я не сразу ответил.
— Нет. Так получилось, особого выбора у меня не было.
— Заметно, — сказал Чернов и вышел из машины.
С теми, кто жил в городе, было проще. Не нужно было заказывать переговоры и встречать поезда. Сложнее оказывалось другое: почти каждого я уже знал в мирной жизни. Но второй мой звонок всё же был не местным, а Игорю Быкову.
Быков пришёл ко мне в кабинет уже на следующий день. Выслушал, сидя на краю стула, потом спросил:
— Когда начинать?
— Ты дослушай сначала.
— Я слышал.
— Нет, Игорь. Ты пока решил, что должен мне за Антона.
Лицо у него сразу стало жёстким.
— Не надо за меня решать.
— Тогда и ты за меня не решай. Я тебе работу предлагаю. Не долг вернуть.
Он отвернулся к окну. После возвращения сына Быков словно постарел ещё на несколько лет. Раньше этого почти не было видно: держался, занимался делами, пытался обустроить Антону нормальную жизнь. Теперь, когда самое страшное осталось позади, усталость выступила наружу. Он стал медленнее двигаться, подолгу молчал. Смотрел всё время так, будто прислушивался к чему-то за стеной.
— Антону как? — спросил я.
— По-разному. — Не весело улыбнулся Игорь. — Ночью просыпается. Вроде взрослый парень, а бывает… Зовёт. Нас с матерью.
Он потёр ладонью лицо.
— Ты сам знаешь, всё что у меня было — я отдал, чтобы его выкупить. Мастерскую тоже пришлось отдать, и дом… долги накопились пока мы в тюремном санатории загорали. Поэтому мне и нужны деньги. Врачи, поездки. Может, учиться его куда-нибудь устроить. Подальше отсюда.
— А чего сразу не сказал? — Разозлился я — Переезжай с семьёй сюда. У нас в «Кунаре» работа есть. Не та которую я тебя сейчас предлагал. С нормальной зарплатой.
Быков даже отвел взгляд.
— Я не за подачкой пришёл. Я и так вам всем по гроб жизни должен буду, и дело тут не в деньгах.
— А я и не предлагаю подачку. Специалист ты хороший. Нужен будешь в охране, в подготовке людей. Но сейчас в группу я тебя не возьму.
Он медленно повернулся ко мне.
— Сам позвал, сам не возьмёшь?
— Позвал поговорить. Поговорили. Тебе сейчас дома надо быть.
Некоторое время мы смотрели друг на друга. Я уже подумал, что он встанет и уйдёт, хлопнув дверью. Вместо этого Игорь опустил глаза.
— А потом?
— Потом ещё поговорим. Так что ты решил насчет переезда и работы? Пойми Игорёк, мы должны держаться друг друга. Равиль уже почти тут поселился, из Казани все свои дела сюда переводит. Макс тут, Муса, я, парни с которыми мы вместе за Антоном ходили. Тут твоя семья будет жить в безопасности и достатке, а мы получим ещё одного человека, которому можем полностью доверять.
— Да я и так…
— Достал ты уже, со своими благодарностями! — Вспыхнул я — Сказал уже спасибо и хватит. Свяжись с Максом, я его предупрежу.
Мы еще немного поговорили и уже у двери Быков вновь посмотрел на меня.
— Серёга…
— Что?
— Правильно ты всё сказал. Только противно это слышать.
Я кивнул. Он ушёл, а я ещё некоторое время сидел, глядя на закрытую дверь. Вычеркнуть знакомую фамилию оказалось труднее, чем вписать.
Богдан согласился не сразу. Приехал вечером, мы поужинали в ресторане, а потом я привез его к себе в кабинет. Я рассказал ему то же, что доктору. Не сокращая и не смягчая. На середине Богдан перестал улыбаться.
— Совсем без оформления?
— На работу оформим. Зарплата будет идти. Но военной службы по документам у тебя не будет. И обещать, что в случае чего государство признает тебя своим, я не могу. Мы будем делать практически тоже самое, что делали, когда ходили за Антоном, только теперь с ведома государства.
— А оружие?
— Получим. С этим вопрос решается.
— Дома что говорить?
— Правду в той части, в которой можно. Работаешь у нас, занимаешься подготовкой и охраной. Про конкретные выезды молчишь.
Он покрутил в руках зажигалку.
— Моей и этого хватит, чтобы всё понять.
— Понимать и знать подробности — разные вещи.
— Понимать ей хватит, чтобы меня из дома выгнать.
— Тогда сначала с ней и поговори.
Богдан посмотрел на меня с удивлением.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Раньше ты проще был. Когда в армии служил.
— Раньше мне людей по списку выдавали, и их не спрашивали особо. А теперь каждый сам решает, нужен я ему с такой работой или нет.
Он убрал зажигалку.
— Я хочу, Серый.
— Я понял. Теперь узнай, готов ли ты к тому, что это с твоей жизнью сделает. И врачу нашему покажешься. До его разрешения никаких нагрузок.
— Опять лечиться?
— Ты конечно можешь поспорить с Черновым. Только предупреждаю: у него терпения меньше. Советую тебе собрать все необходимые медицинские бумаги заранее, если решишься снова приехать.
Богдан ушёл недовольный, но через два дня вернулся.
С Сазоновым мы встретились у него дома. Он сам попросил приехать, объяснил, что младший заболел и оставить жену одну сейчас не может. В прихожей стояли маленькие резиновые сапоги, на батарее сушились варежки. Из комнаты доносился кашель. Пока хозяин ставил чайник, я разглядывал рисунок, приколотый к обоям: кривой дом, солнце, четверо людей с огромными ладонями.
— Старшая рисовала, — сказал он, заметив мой взгляд.
Поговорить удалось на кухне, когда жена увела детей в другую комнату. Я рассказывал вполголоса. Сазонов слушал, не перебивая, только один раз уточнил размер зарплаты. Потом долго мешал ложкой уже растворившийся сахар.
— Хорошие деньги.
— Работа соответствующая.
— Верю.
За стеной ребёнок что-то уронил. Жена негромко прикрикнула, потом сама засмеялась. Сазонов положил ложку на блюдце.
— Не пойду, Серый.
— Хорошо.
Он поднял глаза, словно ожидал продолжения.
— У меня младший только родился, когда мы за Антоном ездили. Я тогда думал: вернусь, и всё. Хватит. И так уже наслужился. — Я кивнул. — Одно дело раз съездить. А тут постоянно ждать, когда опять понадобится. Сидеть за столом и врать, что на склад поехал.
— Не надо объяснять.
— Надо. Ты же рассчитывал.
— Я рассчитывал, что ты подумаешь и ответишь. Ты ответил.
Он выдохнул и впервые за весь разговор откинулся на спинку стула.
— Думал, обидишься.
— За что?
— Сам знаешь.
Я посмотрел на рисунок в дверном проёме.
— Знаю. Поэтому и не обижусь.
Когда я уходил, его дочка вышла из комнаты и встала рядом с отцом. Держала его за два пальца, разглядывала меня с серьёзным любопытством.
— Это кто?
— Дядя Серёжа. Мы вместе служили.
— Ты опять уедешь?
Сазонов сразу посмотрел на меня.
— Нет, — ответил он. — Не уеду.
На улице я постоял возле машины, прежде чем открыть дверцу. Потом достал книжку и аккуратно зачеркнул фамилию одной чертой. Чтобы всё равно можно было прочитать.
Не все разговоры были тяжёлыми. Белов приехал, осмотрел медицинские комнаты. Он прошёл по помещению, заглянул в соседнюю комнату, вернулся.
— Нормальный врач то тут хотя бы будет?
— Будет. Мы уже переговорили с одним, думает.
— Возьмёшь его — пойду. Без врача здесь делать нечего. На себе всю медицину я не потяну.
— Это я уже понял.
Белов посмотрел на меня.