Литмир - Электронная Библиотека

— А вы кто, молодой человек? Тоже при грузе?

— Матвей Соколов, помощник экспедитора. Документы показать?

Он не ответил сразу. Смотрел поверх моей папки прямо в лицо, и мне пришлось удержаться, чтобы не поправить очки.

— Лицо знакомое, — произнес он наконец. — Где я вас мог видеть?

Глава 15

Я постарался не выдать себя, хотя от его слов по позвоночнику пробежал холодок. Проверяющий стоял близко и разглядывал мое лицо, будто пытался вспомнить, где именно его видел.

— Может и пересекались, — ответил я, пожав плечами. — По складам много народу ходит, всех не запомнишь.

— Мы тут одного проводника ищем, — он чуть наклонил голову, пытаясь заглянуть мне под очки. — И ты на него похож. Снимешь очки?

Я удержался от желания поправить оправу. Рука оставалась на ремне сумки, подальше от пистолета. Доставать его здесь было бессмысленно, вокруг люди, а в фургоне Алена. Даже если удастся вырваться самому, сестру я отсюда не вытащу.

— Вы экспедитора от проводника отличить не можете? — Сивый хрипло рассмеялся и подошел к нам. — Начальник, заканчивай уже. Нам груз везти, а ты все лица разглядываешь.

Штатский повернулся к нему, явно недовольный тем, что его перебили.

— А ты кто такой? Тебя, кажется, ни о чем не спрашивали.

— Я поведу эти машины через Туман, поэтому и спрашиваю, сколько вы еще собираетесь нас держать. — Сивый кивнул на его куртку. — И документы покажи заодно. Инспектор представился, а ты пока только вопросы задаешь.

— Я не обязан каждому встречному…

— Сергей Иванович, проверку закончили? — Гнат обратился к Евсикову, не дав спору разгореться. — Короба вам открыли, номера сошлись. Есть замечания по грузу?

Инспектор пролистал бумаги и вернул их Гнату. Его спутник попытался что-то сказать, но Евсиков остановил его коротким движением руки.

— По грузу замечаний нет. Можете ехать.

— Тогда попросите водителя освободить проезд, — сказал Гнат. — Мы и так задержались.

Штатский еще немного постоял напротив меня, будто надеялся, что я сам во всем признаюсь, затем нехотя пошел к машине. Я смотрел, как за ним закрылась дверь, и только после этого позволил себе выдохнуть. Сердце все еще колотилось. Вроде обошлось, но радоваться хотелось не раньше, чем между нами и складом окажется хотя бы несколько километров.

Когда машина проверяющих уехала, Гнат сразу махнул водителям заводиться. Он держался так, словно ничего особенного не произошло, хотя наверняка тоже хотел поскорее убраться отсюда.

Сивый задержался возле меня и заговорил тише:

— Знакомое лицо, значит? Интересно у тебя работа складывается, Соколов.

— Людям часто что-нибудь кажется. Спасибо, что вмешался.

— Мне не за что. Я ехать хочу, а не слушать их до утра. — Он покосился на ворота. — Ты хоть понимаешь, что ночью эти господа обычно спят? А тут вдруг приехали лекарствами интересоваться.

— Я их расписания не знаю. Может, старательная смена попалась.

Сивый посмотрел на меня без всякой улыбки.

— Ладно, не хочешь говорить, не говори. Боров просил довезти, довезем. Только если в дороге от твоих секретов начнутся неприятности, предупреждай сразу.

— Если замечу опасность, молчать не стану.

— Вот это уже лучше, — проворчал он и направился к головному броневику.

Я забрался в фургон, где Алена тут же сжала мою руку. Объяснять пришлось вполголоса, пока водитель ждал сигнала к выезду. Сказал, что проверка закончилась и нас пропустили, но о вопросах штатского умолчал. Она и без того побледнела так, что грим уже почти не требовался.

Отъехав от склада, мы свернули на старую бетонку ведущую через промзону. Вместо выезда на главную трассу машины свернули между заборами, и вскоре фургон начало ощутимо трясти. На одном из поворотов я едва не съехал с сиденья и успел ухватиться за поручень, за что тут же расплатился болью в боку.

— Рубашку подними, — потребовал Федосеич, заметив, как я поморщился. — Раз уж сел рядом, хоть посмотрю, с чем тебя в дорогу отправили.

— Мне недавно перевязку делали. Там ничего особенного, просто потянул.

— Вот и покажешь, как у тебя ничего особенного выглядит. Или мне самому тебя раздевать?

Пришлось послушаться. Старик дождался, пока машина выберется на более ровный участок, и осторожно отлепил край повязки. Осмотрев рану, он перестал ворчать и полез за чистым бинтом.

— Зашили хорошо, тут придраться не к чему. Но ты ее уже успел потревожить. Подержи рубашку, сейчас поправлю.

Я придерживал ткань, пока он менял повязку. Потом его ладонь легла рядом с раной, и по боку разошлось тепло. Тянущая боль немного ослабла, зато появилось желание почесаться.

— Наложил заклинание, чтобы быстрее заживало, — пояснил Федосеич, убирая руку. — Только не рассчитывай, что теперь можно бегать. Дашь себе несколько дней покоя и будет толк.

— Спасибо. Уже легче стало.

— Вот и сиди спокойно, пока я добрый.

Он вернулся на свое складное сиденье, а я опустил рубашку и устроился удобнее. Алена лежала под одеялом, Мара прижималась к ее ногам. Рысь почти не отзывалась, и через нашу связь чувствовалась усталость. Иногда серая шерсть на ее боку мерцала, но собачий облик пока держался.

Под утро за окнами появился Туман. Сначала его было видно только в низинах, затем полосы белой дымки потянулись через дорогу. Фургон сбавил скорость, и перед глазами возникли знакомые строки.

Обнаружена аномальная зона. Уровень: зеленый.

Интерфейс активирован. Способность «Путеводная нить» доступна.

Через узкое окно я различил золотую линию вдоль дороги. Мара почти сразу подняла голову, и по нашей связи прошло облегчение. Иллюзия на ней перестала дрожать.

«Теперь Мара снова дышит».

— Рад за тебя, — тихо ответил я и опустил руку ей на холку.

Алена приподнялась на локте, стараясь разглядеть что-нибудь за стеклом. Пока там были видны кусты у обочины, но дальше все скрывала пелена. Сестра долго смотрела наружу, не замечая, что одеяло сползло с плеч. Я хотел предложить ей лечь, когда Система выдала еще одно сообщение.

Прогноз: нестабильный.

Вероятность синего уровня: 34%.

Я перечитал его и покосился на нить. Пока та шла прямо, без отклонений. Тридцать четыре процента еще не такая серьезная проблема, но после последних поездок успокаивать себя этим не получалось. К тому же сейчас со мной была Алена, которая даже не представляла, чем может закончиться смена уровня.

Впереди ярче вспыхнули фары головного броневика. Его силуэт то появлялся между полосами Тумана, то снова расплывался. Наш фургон держался за ним; грузовик и замыкающий броневик я видел лишь изредка, когда дорога поворачивала.

Сивый передавал водителям указания, а я заставлял себя сидеть молча. Нить совпадала с выбранным им путем, вмешиваться было незачем. Матвей Соколов сопровождает груз и заботится о больной родственнице, а не учит штатного проводника работать. Хорошо бы не забывать об этом при первом же подозрительном шорохе.

Внутри фургона негде было толком вытянуть ноги. Ящики стянули ремнями, оставив между ними проход к лежанке Алены. На ближайшей крышке крупно написали «Не кантовать», и всякий раз, когда нас подбрасывало, я невольно смотрел, не ослабло ли крепление. От лекарственного запаха першило в горле. Теперь я лучше понимал инспектора, который не захотел задерживаться здесь надолго.

Федосеич возился с сумкой, перекладывая ампулы в отдельное отделение. На очередной кочке что-то звякнуло, и старик придержал их ладонью, пробормотав ругательство в адрес дороги. Я машинально потянулся к повязке, но он заметил и это.

— Оставь рану в покое, экспедитор. Я ее только закрыл.

— Зудит так, что терпеть трудно, — признался я, убирая руку. — До лечения хотя бы не чесалась.

— Зато теперь заживает. Руки займи чем-нибудь, только под бинт не лезь.

Я взял папку с накладными и положил на колени. Толку от чтения сейчас не было, но хотя бы пальцы оказались при деле. Сам все чаще поглядывал на Алену. Она старалась не жаловаться, однако на поворотах закрывала глаза и сглатывала. Ее явно укачивало.

35
{"b":"982697","o":1}