Выйдя на улицу, мы сразу увидели у подъезда двоих крепких ребят — явно не здешних жильцов, учитывая их поведение, — и успели остановиться, поэтому они нас пока не заметили.
Чутье опасности: угроза
Целей: 2
Расстояние: 8 метров
Я попытался применить парализацию.
Вы слишком слабы для применения способности. Восстановитесь.
И тут Мара бесшумно вышла вперед. Воздух вокруг нее дрогнул.
Двое охранников одновременно повернули головы. Один успел раскрыть рот, второй сунул руку под пальто.
Ваш питомец применил ментальное воздействие.
Эффект: дезориентация, кратковременное подавление воли.
Первый замер, глядя куда-то мимо нас. Второй успел сделать шаг, но Мила ударила его рукояткой ножа в висок, после чего подхватила обмякшее тело и опустила его на асфальт. Я в этот момент уложил второго ударом в солнечное сплетение и коленом в подбородок.
— Быстрее, — выдохнула Мила.
Мы выскользнули на улицу. Пречистенка была совсем рядом.
Перед офисом Пономарева стояло трое. Большая часть людей, как я понял, убежала в ту сторону, где Семен устраивал свой спектакль.
Мара качнулась. Иллюзия собаки поплыла.
«Мара сделает страшно. Последний раз».
— Нет, — прошептал я.
«Надо».
Она шагнула вперед.
На секунду перед входом в офис возникла тень, которая сразу превратилась в жуткую тварь. Не такую огромную, как в саду Волконских, и не такую плотную, как в Тумане, но такую же страшную.
Один охранник отшатнулся. Второй выругался и вскинул оружие. Третий бросился бежать, отчаянно зовя на помощь, и этого хватило.
Мы рванули к двери. Первой Мила, я за ней. Алена следом, почти бегом и последней Мара.
Из входных дверей появился еще один охранник, перегородивший нам путь. Я уже тянулся к пистолету, но дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина. Холодное лицо и безупречный костюм. В руке тяжелая трость.
— Внутрь, — строго приказал он.
Охранник попытался что-то возразить, но наткнулся на такой взгляд, что невольно отступил.
— Я старший помощник барона Пономарева, поверенного рода Волконских. Это мои клиенты!
Охранник шагнул в сторону, пропуская нас, и мы влетели в здание. Дверь закрылась за нашими спинами, и только сейчас я вспомнил, что на время не смотрел.
* * *
Офис Пономарева на Пречистенке выглядел так, как должен выглядеть офис человека, который ведет дела одного из самых знатных родов Российской Империи. Высокие потолки были украшены лепниной, а стены отделаны панелями из красного дерева.
В главном зале находился тяжелый овальный стол, на котором сейчас лежало несколько папок и массивная печать. На стене массивные часы с кукушкой неумолимо отсчитывали время до объявления воли покойного князя.
В зале уже собрались все.
Государственный нотариус, который должен был подтвердить передачу титула со стороны государства, — сухой маленький старик в черной мантии с серебряной цепью на груди. Рядом с ним представитель Государственного совета, пожилой граф Иван Владимирович Трубецкой с чопорным выражением на хмуром лице.
Екатерина Александровна Волконская сидела чуть в стороне. Высокая, тонкая, с идеально уложенными волосами и лицом, которое выглядело абсолютно спокойным, лишь только пальцы, сжимающие перчатки, выдавали ее напряжение.
Сергей стоял у окна. Бледный, злой, с дрожащей челюстью.
Дмитрий сидел во главе стола, как человек, который уже мысленно принял власть. На лице — приличествующая ситуации скорбь и пробивавшееся через нее легкое нетерпение.
Пономарев стоял рядом с нотариусом и, судя по кислому выражению лиц присутствующих, уже минут двадцать тянул процедуру.
— Согласно пункту девятому приложения к завещательному акту, — в третий раз повторил он, — необходимо дождаться истечения полного часа с момента официального начала процедуры, прежде чем признавать главного наследника отсутствующим.
— Поверенный злоупотребляет процедурой, — холодно сказал Дмитрий. — Наследник отсутствует. Более того, официально Михаил Рощин погиб. Мы все видели уведомление.
— Уведомление без тела не является абсолютным доказательством смерти, — парировал Пономарев.
— Не смешите нас, Андрей Иванович. Он пропал в синем Тумане.
— Именно поэтому я и прошу соблюдать процедуру.
Нотариус постучал пальцами по столу.
— Формально поверенный прав.
Сергей резко повернулся.
— Да сколько можно тянуть⁈
Трубецкой бросил на него ледяной взгляд.
— Сергей Александрович, процедура наследования не терпит базарной суеты.
Сергей побледнел еще сильнее и замолчал.
Дмитрий медленно поднялся и, посмотрев на часы, не мог сдержать довольной улыбки.
— Хорошо. Тогда зафиксируем: Михаил Александрович Рощин, также известный как Михаил Александрович Волконский, на процедуру оглашения завещания не явился.