— Хорошо. Ты хотя бы не строишь иллюзий.
В ответ я только пожал плечами.
— Я даю тебе не победу, Михаил, а шанс — опасный, но реальный. Завещание оформлено так, что его будет трудно оспорить. Ничего, конечно, невозможного нет, но это очень сложно даже для них. У тебя будет имя и законные основания управлять людьми, тем более среди наших людей хватает тех, кто недоволен поведением Дмитрия и Сергея. Будет доступ к ресурсам. Остальное зависит от тебя.
— Великолепно. То есть мне нужно выжить, чтобы всем этим воспользоваться.
— Именно.
— А Алена?
Взгляд князя стал жестче.
— Найди способ вывести Алену из дома. Как можно быстрее. Я не могу назначить ее главой рода. Сам знаешь, наследником может быть только мужчина по прямой линии. Но я позаботился, чтобы она не осталась без защиты.
— Как?
— В завещании. Деньги, недвижимость, доля доходов. И отдельное условие: любые попытки ограничить ее свободу после моей смерти автоматически запускают проверку доверенных лиц.
— Доверенных лиц?
— Адвокатов, нотариусов, представителей Государственного совета. Я не настолько дряхл, чтобы оставлять все на честное слово детей.
В этом старике, даже умирающем, чувствовалась порода. Он действительно все просчитывал.
— Тогда почему они держат ее сейчас?
— Потому что я еще жив, а они спешат. Им нужно заставить вас обоих отказаться до открытия завещания.
— Но что мешает вам самому вмешаться? — по-прежнему не понимал я. — Вам же нужно только команду отдать.
— Если бы все было так просто, — невесело заметил князь. — Сколько предлагали?
— Самойлов говорил о трехстах тысячах.
— Щедро с их стороны, — сухо сказал князь. — Значит, боятся сильнее, чем я думал.
— Вы знали о предложении? — уточнил я.
— Предполагал. Дмитрий любит начинать с денег, Сергей — с угроз, и обычно они дополняют друг друга. — Князь внимательно посмотрел на меня. — Ты что-то не договариваешь?
— Много чего.
— Имеешь право. — Он устало прикрыл глаза. — У нас с тобой не те отношения, чтобы требовать полной откровенности.
Эта фраза неожиданно зацепила своей простотой.
— Что вы хотите от меня прямо сейчас? — спросил я.
Князь открыл глаза.
— Первое. Не встречайся с Дмитрием и Сергеем без крайней необходимости. Если встретишься, то только при свидетелях и в месте, где им будет неудобно действовать грубо. Второе. Найди Алену, но не лезь в особняк в одиночку. Третье. Свяжись с моим адвокатом, поверенным нашего рода.
Он чуть повернул кисть, указывая на тумбочку у кровати.
— В верхнем ящике визитка.
Я открыл ящик. Внутри лежали очки, маленький молитвенник в кожаном переплете, несколько листов и плотная визитная карточка кремового цвета.
«Барон Андрей Иванович Пономарев. Поверенный рода Волконских».
Ниже адрес: Москва, Пречистенка, 12, — и номер телефона.
— Пономарев знает? — спросил я.
— Знает достаточно. Полного текста завещания он тебе не раскроет до моей смерти, но поможет с безопасным жильем и документами. Я предупредил его, что ты можешь появиться. Если я не смогу говорить, он сам найдет тебя.
— Почему я должен ему доверять?
— Не должен. Доверие вообще вредная привычка. Пономарев, конечно, старый и опытный интриган, но он служил еще моему отцу, потом мне. Он слишком стар и слишком горд, чтобы продаваться Дмитрию. Этого достаточно.
Я убрал визитку во внутренний карман.
— Хорошо. Допустим, я поговорю с ним.
— Поговори обязательно. И еще, Михаил.
— Да?
Князь смотрел на меня так долго, что я снова почувствовал неуютное шевеление чужой памяти.
— Я не прошу тебя любить меня, не прошу простить. Возможно, уже поздно. Но я прошу принять то, что принадлежит тебе по праву. Не ради меня. Ради Алены и, как бы странно это для тебя ни звучало, ради рода Волконских.
— Вы правда верите, что я справлюсь?
— Да.
— Почему?
Князь едва заметно улыбнулся.
— Потому что ты приехал.
— Это не доказательство.
— Для тебя нет. Для меня — вполне. Михаил Рощин мог бы спрятаться в Рязани, взять деньги и исчезнуть, но ты приехал после угроз, нападений и попыток запугать тебя. Значит, в тебе есть то, на что я надеялся.
Я ничего не ответил. Сказать ему, что «старого Михаила» уже нет? Что перед ним сидит чужой человек в теле его сына? Что сам я до сих пор не понимаю, где заканчивается Койот и начинаюсь я? Нет. Это точно было лишним.
— Держись подальше от братьев, — повторил князь. — Они сильнее тебя сейчас. Но сила это не только люди с оружием и счета в банках. Иногда достаточно оказаться живым тогда, когда тебя уже списали.
Я невольно усмехнулся.
— С этим у меня в последнее время неплохо получается.
— Вот и продолжай.
Он устал. Это стало видно сразу: лицо посерело, дыхание участилось, пальцы слабо сжали край одеяла. Разговор забрал у него слишком много сил.
Я поднялся.
— Вам нужно отдохнуть.
— Да. — Князь закрыл глаза, но через секунду снова открыл. — Михаил.
— Да?
— Спасибо, что приехал.
Я стоял у кровати и не знал, что ответить. Обида никуда не делась, но вместе с нией появилось и другое чувство. Не прощение, а скорее понимание, что передо мной не всемогущий князь, а старик, который слишком поздно пытается исправить то, что когда-то не смог.
— Я приехал не ради вас, — сказал я.
— Знаю. И все равно спасибо.
— И еще, у меня к вам просьба.
— Да? — посмотрел он на меня с удивлением.
— Я к вам не приходил. Меня не было, здесь был кто-то другой, сами придумаете кто.
Брови князя поднялись, он смотрел на меня с искренним удивлением.
— Но тебя видели в регистратуре, медсестра…
— Они ничего не видели, не переживайте. А для медсестры в вашей палате я был в кепке и в маске.
— Интересно. У тебя, видимо, появились неизвестные мне таланты, — он улыбнулся, — но твоя уверенность мне нравится, сын. Тебя здесь не было!
Я кивнул и направился к двери.
Уже у выхода обернулся. Князь лежал с закрытыми глазами, но я был почти уверен, что он не спит.
— Прощай, отец, — тихо произнес я.
Глава 6
Столичный особняк Волконских стоял на берегу Москвы-реки, недалеко от Кремля. Отец любил напоминать, что даже у многих старых родов не было дома так близко к императорской резиденции. Сам Дмитрий ценил другое: за оградой хватало места, чтобы поговорить без посторонних, а из сада можно было пройти к флигелям, минуя прислугу в главном доме.
Он шел по дорожке, изредка касаясь тростью плитки. Ноги у него не болели, но трость с серебряным набалдашником давно стала привычкой. Сергей шагал рядом и поправлял шарф, который лез под подбородок.
— Значит, все-таки сдох? — спросил он, сорвав с куста мокрый лист. — Или опять кто-то поторопился нас обрадовать?
Дмитрий покосился на брата.
— На конвой «Госэкспресса» напали скегги. Между Коломной и Бронницами, в синем Тумане. Михаил не вышел.
— Не вышел — еще не значит погиб. Ты ведь сам говорил, что он живучий. После наемников выбрался, до Москвы почти добрался. Откуда вообще сведения? В новостях пока молчат.
— От человека, который видел списки. Сообщение задержали, сегодня должны опубликовать. Пятеро погибших, Михаил пока числится пропавшим без вести.
Сергей перестал мять лист и посмотрел на него.
— Так пропавшим или погибшим? Ты уж определись.
— Сережа, он остался в синей зоне после нападения скеггов. Раненый, без конвоя. Ты всерьез думаешь, что он оттуда вернется?
— Я думаю, что в прошлый раз ты тоже был уверен, — Сергей бросил лист под ноги. — Хотя, если кто-то помог ему там остаться, тогда другое дело.
Дмитрий остановился, и брату пришлось повернуться к нему.
— Такие замечания оставляй при себе. Особенно здесь.
— А что здесь? Наш дом, наши люди.
— Вот именно. Сегодня они служат нам, завтра перескажут разговор кому-нибудь еще. Не заставляй меня объяснять тебе это каждый раз.