— После ее смерти я забрал вас в дом, — продолжил князь, — и думал, что этого достаточно. Дал фамилию, назначил содержание, решил, что сделал все, что должен был сделать отец. Но слишком поздно понял, что отец — это не печать в бумагах и не запись в родословной книге.
— Вы были далеко, — сказал я.
— Да. И это моя вина. Я видел, что тебе плохо. Не сразу заметил, но видел, только предпочитал не вмешиваться. Убеждал себя, что мальчику нужна закалка, что род Волконских никогда не был тем местом, где ее можно получить, но это была лишь удобная ложь. На самом деле я просто не хотел скандалов внутри семьи.
Он тяжело вздохнул.
— Теперь я могу искупить это только одним способом. Назначив тебя наследником.
Я уставился на него.
— Меня?
— Тебя.
— Главой рода?
— Да.
Сказать, что я был шокирован, это значит не сказать ничего. Нет я об этом, конечно, уже слышал, но, честно говоря, всерьез не воспринимал. Несколько секунд просто молчал, потом все же спросил:
— Вы серьезно?
— Вполне. Я никогда не хотел взваливать на тебя такой груз… К тому же… — он вдруг осекся, словно хотел что-то сказать, но сам себя остановил, — все не так просто, как кажется. Ты все поймешь позже.
— Позже? — удивленно уточнил я. — Вы о чем? Что не так просто?
— Сейчас не время, — покачал головой князь. — Эта информация в данный момент будет для тебя лишней. Когда станешь главой, ты узнаешь секреты рода Волконских. Может, тебе они и не понравятся, но тут уж решение принимать тебе. Я верю, что ты сможешь принять правильное.
— Не знаю, о каких вы говорите секретах, — саркастически заметил я, — но, Александр Сергеевич, я проводник, живу в Рязани, хожу через Туман, дерусь с тварями и до недавнего времени считал двести рублей хорошей оплатой за работу. Какой из меня глава рода Волконских, пусть я даже формально ношу эту фамилию?
Князь грустно улыбнулся.
— Вот потому ты мне и нужен.
— Не понял, — искренне признался я.
— Я понимаю твои чувства. Ты привык оценивать себя по одежде, съемной квартире и тому, что о тебе говорят в Гильдии, но ты не знаешь себя, Михаил, совсем не знаешь.
Я нахмурился.
— Допустим, только на миг допустим, что вы правы, но есть Дмитрий. Он всю жизнь вращается в высших кругах, конечно же имеет друзей-аристократов, а значит, связи и деньги. Сергей тоже, каким бы он ни был, часть всей этой светской жизни. Они подготовлены к роли наследника куда лучше меня.
— Они умеют лишь брать. Не хранить или приумножать. — Князь говорил тихо, но каждое слово звучало четко. — Дмитрий умен, но в нем нет меры, Сергей слаб и жаден. Екатерина умнее обоих, но она женщина, а поэтому, сам знаешь, стать главой рода у нее не получится, да и отношения с братьями у нее весьма напряженные. Им бесполезно говорить что-то о чести и долге, для них это, увы, будут только слова. Если я оставлю род им, они растащат его по кускам за десять лет, а то, может, и раньше.
— А я, значит, спасу? — свой сарказм я даже не пытался скрыть. — Я, значит, человек чести? Вы так в этом уверены?
Князь поморщился, но продолжил.
— Все может быть… но, как бы для тебя это ни было удивительно, да, уверен. Но не буду скрывать — это большой риск, вариант того, что тебя устранят, существует. Только, каким бы ни было мое завещание, тебя в покое все равно не оставят. Я знаю своих детей.
— Обнадеживает, — фыркнул я.
— Я не люблю лгать и тем более не хочу лгать тебе. — Князь посмотрел на меня внимательнее. — Но у тебя есть то, чего нет у них: ты знаешь цену жизни, знаешь, что такое страх, грязь и голод. Ты зарабатываешь деньги своими руками и не считаешь людей мебелью — увы, среди дворян это редкость. Я уверен, что именно такими качествами должен обладать будущий глава рода, чтобы не дать ему утратить авторитет.
Я невольно вспомнил Маковецкого, его равнодушное «досадно» после гибели людей каравана. Да, здесь князь был абсолютно прав в том, что аристократы относились к людям как к разменной монете. Но делать наследником того, у которого нет вообще никакой поддержки, только потому, что он знает, почем фунт лиха, — этого я не понимал. Поэтому не стал молчать.
— Из-за этого назначать наследником? — спросил я. — Очень странно.
— Не только из-за этого. Я давно за тобой наблюдал.
Вот теперь я напрягся.
— В каком смысле?
Князь заметил мою реакцию.
— Не так, как ты подумал, я не ставил к тебе соглядатаев под окна. Поначалу хотел просто знать, жив ли ты, не голодаешь ли, не попал ли в долговую яму. Поручил это одному человеку, он нашел людей в Рязани, которые время от времени сообщали о твоих делах.
Внутри похолодело. Кто? Боров? Сергей из «Киберзоны»? Кто-то из Гильдии? Мила?
Я сразу отогнал мысль о ней, но она вернулась. Нет, князь точно не приказывал ей бить меня ножом и выкидывать в Туман. Если бы она работала на него, зачем доводить все до такого? Хотя после событий последних дней я уже не был уверен ни в чем.
— Странный у вас был пригляд, — сказал я. — Если честно, я не заметил, чтобы кто-то особенно помогал.
Князь поморщился.
— Значит, секретарь исполнял поручение хуже, чем докладывал. Или считал, что вмешательство навредит. Я виноват и в этом. Надо было приехать самому или хотя бы настоять, чтобы ты приехал ко мне. Мои письма…
— Вы писали письма?
— Разве ты их не видел? — удивленно посмотрел он на меня. — Я несколько раз писал. Передавал через доверенных людей. Приглашал в Москву. Просил встретиться.
Я покопался в памяти Койота. Всплыло смутное видение: конверт на столе и лист гербовой бумаги, а после прочтения — раздражение и рука, швыряющая письмо, не дочитанное до конца, в ящик.
— Ты не отвечал, — тяжело вздохнул князь, словно решив не обращать внимания на мое незнание, — и имел на это право. Обида тоже наследство, иногда самое прочное.
— Значит, вы следили за мной, писали письма, а теперь решили сделать главой рода. Потому что я бедный, обиженный и не похож на Дмитрия?
— Нет. Потому что последние события показали мне главное.
— Какие события?
— Твои переходы. Тула. Волколаки. Засада. Гусь-Хрустальный. То, как ты действовал и принимал рискованные решения, возвращаясь живым из ситуаций, где другие гибли.
Я невольно сжал пальцы. Кто ему успел это доложить? Похоже, у Волконских свои каналы везде.
— Быстро до вас новости доходят.
— Род Волконских не выжил бы тысячу лет, если бы новости доходили до нас медленно.
Логично, хоть и неприятно.
— Мне говорили, что ты неудачник, — продолжил князь. — Что сопровождаемые тобой караваны слишком часто попадают в беду. Но я не обращал внимания на слухи, а смотрел на результат. Ты выживал и выводил других. Пусть и не всех, но тех, кого мог.
Я невольно усмехнулся.
— Звучит так, словно вы ищете не наследника, а проводника для рода.
— А разве это разные вещи? — Князь тоже слабо усмехнулся. — Род сейчас входит в свой собственный Туман, Михаил, старые правила рушатся. Внешне все отлично, финансовое положение стабильно, все пока работает как часы. Но нет того, кто сможет все это сохранить. Дмитрий будет делить. Сергей будет продавать. Екатерина будет интриговать. А ты, возможно, сможешь.
— Слишком много надежд на человека, которого вы почти не знаете.
— Возможно. Но я слишком хорошо знаю остальных.
Он вновь закашлялся.
Я поднялся было, чтобы налить воды, но князь отрицательно качнул головой.
— Не надо. Продолжим.
И я сел обратно.
— Допустим, завещание есть. Допустим, вы назначаете меня наследником. Что дальше? Дмитрий и Сергей не скажут: «Ну ладно, Миша, теперь все твое». У них есть верные люди, у них авторитет и связи, в конце концов. Они пытались убрать меня с дороги, и сильно сомневаюсь, что остановятся.
— Не остановятся.
— Тогда вы предлагаете мне начать войну, в которой у меня нет армии.
Князь посмотрел на меня почти с одобрением.