Литмир - Электронная Библиотека

— Прямо сейчас, — сказал я. — Народ как раз сидит в телефонах.

— А что писать?

— Одно предложение, — сказал я. — «Мы делаем свой концерт».

Аня занесла пальцы над экраном. И замерла.

— И всё? — спросила она.

— И всё.

— Коль, ну так нельзя, — она подняла голову. — Люди спросят: когда и где?

— Вот именно, — сказал я, дьявольски улыбнувшись. — На это я и рассчитываю.

Она смотрела на меня секунды три. А потом у неё округлились глаза:

— А-а-а! — сказала Аня. — Поняла! Они будут спрашивать в комментариях, а чем больше комментариев, тем лучше пост показывают! Ну ты жук!

Восхитилась Аня и начала печатать:

— Всё, — сказала она наконец. — Готово!

Она с улыбкой смотрела в телефон.

— ЕСТЬ! — завизжала Аня. — Комменты пошли!

Через минуту было несколько комментариев. Аня читала вслух, и голос у неё срывался:

— «Когда⁈»

— «Ребят, а где?»

— «Я приеду откуда угодно, только скажите куда!»

— «Это вы сегодня в парке играли? Я вас искал!»

— Что отвечать? — спросила Аня.

— Пока ничего, — сказал я.

— Как — ничего⁈ Их уже с десяток! — недоумевала сестрёнка.

— Дай мне телефон! — сказал я и написал одно сообщение, а после нажал кнопку «отправить»:

«СКОРО! СЛЕДИТЕ ЗА НОВОСТЯМИ».

Ну вот. Теперь действительно началось.

Глава 20

На следующий день после того, как проснулся, полежал ещё минуту-другую. Послушал себя, и нет, в этот раз я имел в виду не сердце. Просто хотелось послушать собственные мысли, но как назло сознание молчало. За окном гудела какая-то машина, где-то во дворе орали вороны, и по потолку ползло пятно света от солнца, которое уже давненько проснулось. В целом в этом утре не было ничего необычного, всё до банального просто.

С кухни вкусно пахло… Вот это, между прочим, лучший будильник из всех, что человечество придумало. Я встал, натянул футболку и пошёл на запах. Мать стояла у плиты в новом халате. Я заметил, что старый она не выкинула, а сложила и убрала куда-то в шкаф, но надевать перестала. И вот эта мелочь мне нравилась больше всего: не то, что она его носит, а то, что она его больше не стесняется.

— О, проснулся! — обернулась она. — Садись, я как раз блины доделываю.

— Блины? — удивился я. — С чего такая роскошь?

— А чего, мне нельзя? — удивилась женщина и улыбнулась. — Да и какая роскошь… Это же просто блины…

— Тебе можно всё! — сказал я, слегка приобнял её и сел.

Блины она жарила тонкие, на той самой древней чугунной сковородке, которую, по-моему, нельзя было уничтожить даже прямым попаданием атомной бомбы. Мне кажется, если наступит реальный конец света, то останутся только тараканы и эта сковорода. Рядом стояла банка варенья и сметана в пластиковом стаканчике. Икорки бы… Ну, это я что-то совсем раскатал губищу.

Я смотрел на неё со спины.

И вот тут меня зацепило. Плечи у неё были расправлены. Я это заметил именно потому, что раньше они расправлены не были никогда. Она ходила по этой квартире слегка согнувшись, а сейчас стояла нормально.

— Мам… — позвал я её.

Вообще, редко называл её так, но в последнее время всё чаще… Что это значит? Честно, не хотел погружаться в эти размышления. Назвал и назвал.

— Чего, Колюнь? — она не обернулась.

— Тебе очень идёт, — я подмигнул женщине.

Сковородка на секунду замерла в воздухе.

— Что идёт? — спросила она.

— Халат, — сказал я. — Я вообще не ожидал, что так попадём с цветом.

Мать помолчала секунду, а потом как-то засуетилась.

— Да ну тебя, — сказала она, переворачивая блин.

Но я увидел, что она слегка покраснела.

— Ешь давай, — сказала она и поставила передо мной тарелку.

Блины были горячие и чуть хрустели по краям. Я взял третий, когда вспомнил, что у меня, вообще-то, есть новость.

— У меня есть кое-какая приятность, — сказал я, создав небольшую интригу.

— Что такое?

— История сдана, русский сдан, — я загнул два пальца. — Остался один.

— Правда? — у неё даже глаза намокли.

— Ну я бы не стал врать, — усмехнулся я. — Ты чего? Это же хорошо!

— Нет, ты не понимаешь! — она отпустила меня и выпрямилась. — Я же в марте думала… Я ж, Коля, честно, я думала, тебя вообще до экзаменов не допустят! С твоими пропусками, с больницей…

Тут на кухню вышла Аня.

Волосы в разные стороны, в толстовке поверх пижамы, глаза щёлочками. Остановилась в дверях, оценила обстановку и выдала:

— Чего у вас тут?

— Коля экзамен сдал! — объявила мать.

— Я знаю, — Аня зевнула и полезла в шкаф за кружкой. — У нас в школе же вывешивают результаты.

— И ты молчала⁈

— А чего говорить, — она пожала плечами. — Он и третий сдаст.

Сказано это было таким тоном, будто речь шла о том, что он и третий блин съест. Без восторга, как простая констатация факта. Вот за это мне и нравилась девчонка.

— Ань, садись, блины ешь, — сказала мать.

Она послушно исполнила указ матери. Мы вместе доели, в процессе мать рассказывала нам что-то о своей работе. Это было ещё одно изменение в женщине. Раньше она вообще пыталась не касаться этой темы при нас, а тут расцвела. Меня это очень сильно радовало.

Мы закончили завтрак. Аня помыла посуду, чем порадовала мать, мы собрались и вышли из дома.

До двора мы добрались быстро. Даже толком ничего не успели обсудить по дороге туда.

Днём он выглядел совсем иначе. Ночью это было место из какого-то фильма, тёмное и загадочное, а при солнце стало просто старым двором: облезлая штукатурка, трава в трещинах, бутылка в углу и чей-то отвалившийся водосток, лежащий у стены уже, наверное, лет десять. Зато всё было видно, и это в тот момент было для нас главное.

Миха приехал минут через двадцать и привёз в багажнике два ящика с фонарями из гаража Рэма, стремянку, которую он взял у соседа, и генератор. Проверили последний: он работал. Отлично! Это было одной из самых главных возможных проблем.

— Миха, — сказал я. — Давай его за арку.

Генератор перетащили, и дальше пошла возня. Развешивание фонарей, уборка мусора на территории и всякого хлама, которого там было достаточно. Девочкам стоило одеться по-другому, а то Вика в юбке пришла. Мало того, что самой неудобно, так ещё и других отвлекала, кроме Дэна.

Вешая фонари, Миха и Рэм лазили по очереди часа полтора. Стремянка у соседа Михи была из той породы, которая шатается на любой поверхности, и мне откровенно не хотелось, чтобы кто-нибудь с неё свалился, так что я придерживал лично.

Через пару часов фонари висели над дальней частью двора, собранные в четыре линии от скобы к скобе. Кабель от генератора шёл по краю арки и был прижат к стене обломками кирпича. Площадка выметена. Дэн разложил установку на старом куске линолеума, который Миха нашёл у себя в гараже, чтобы бочка не поехала по асфальту во время игры. Это, конечно, было бы то ещё шоу, но нам хотелось избежать таких спецэффектов.

И вот тут мы первый раз сыграли. Я подключил комбик, взял первый аккорд и чуть не выронил медиатор, потому что звук во дворе стоял такой, какого я не слышал ни в одном клубе этого города… Хотя опыта у меня не так уж и много, но всё равно неожиданно. Давно я такого не слышал. В этой жизни так вообще никогда.

Старый кирпич не отражает звук, как бетон. Он его немного съедает, и то, что возвращается, приходит мягким. Плюс стены были неровные, с выступами, нишами и заколоченными окнами, так что отражения шли вразнобой и не склеивались в кашу. А сверху открытое небо забирало всё лишнее. Я взял ещё один аккорд и задержал его. Он повисел в воздухе секунды две и спокойно ушёл вверх.

— Ну охренеть, — сказал я вслух.

— Что? — Вика подняла голову от футляра. — Что-то не так?

— Иди сюда, — сказал я. — Возьми одну ноту, только длинную.

Она встала рядом, подняла скрипку и повела смычком. Нота пошла по двору, и я видел, как у Вики меняется лицо.

49
{"b":"982694","o":1}