Далее он обратил внимание на их девочку. Первое, что Дэн сразу же заметил, так это её голос. Тембр был необычный и отличим от тысяч других голосов, которые он слышал в своей жизни. Поэтому, когда она в конечном итоге придумала свою песню и запела, он единственный не удивился, хотя почувствовал эту реакцию от всех остальных. И хоть он очень сильно уважал Колю, но понимал, что может слышать даже больше, чем он. Правда, никогда об этом не говорит и не кичится своим талантом. Дэн вообще был из тех, кто старался меньше говорить и больше слушать.
Даже этот парнишка, который изначально ему не понравился, так как был слишком шумным. Рэм… Даже в нём барабанщик услышал что-то особенное. Его желание, эмоциональность, напор. В целом со временем он понял, что рэпер тут точно не лишний, и даже стал его уважать. Парнишке приходилось выкладываться на триста процентов, чтобы стоять на одном уровне с другими, а это многого стоит.
Тогда ещё Дэн не строил никаких планов по поводу этого коллектива. Просто играл, потому что ему это очень нравилось. Спустя несколько репетиций в гараже он уволился, но никому про это не рассказал: ни Коле, ни Рэму, ни Вике, ни Ане… Почему? Ответ был очевиден на самом-то деле. Просто побоялся, что это могло стать проблемой. Он вообще редко открывался кому-то. А точнее — никогда. Вот такой он был человек. Минимум эмоций при людях, когда внутри могла быть целая буря.
У него были выплаты по инвалидности, плюс что-то успел накопить с зарплат. Хоть и платили копейки, но тратить ему было особо не на что. В целом денег должно было хватить примерно на три месяца. А что дальше? Это для него не имело значения. Даже если ничего с этой группой не получится, он всё равно в тот момент проживал свою лучшую жизнь… Даже если это продлится всего лишь пару месяцев…
Окончательно он осознал, что только в группе видит своё будущее, не так давно. И даже не репетиции, написанные им песни, выступления или даже запись были решающим фактором. А что же тогда? Пожалуй, то… как повёл себя Коля в ситуации с этим мажором. Дэн прекрасно осознавал, что драка в клубе, кто бы это ни был, могла стать проблемой в творческом плане. Он сам не раз слышал, когда работал уборщиком, как людей оттуда выгоняли и за меньшие косяки. И всегда было абсолютно неважно, кто там прав, а кто виноват. Нет человека — нет проблемы. Такое правило работало идеально.
Однако в тот момент, когда Коля поставил своих близких важнее музыки, Дэн понял, что он находится в нужном месте.
Вернуться и мыть полы он сможет всегда, но теперь у него была цель и надежда. Возможно, у него получится посвятить свою жизнь тому, о чём он мечтал с самого детства? Посвятить свою жизнь…
…музыке.
Глава 15
Утро было самое обычное, если так можно сказать в случае, когда проживаешь свою вторую жизнь. Проснулся сам, за несколько минут до будильника. Это стало уже привычным делом для меня. Сердце как-то необычно быстро стучало, но чувствовал я себя отлично. Далее душ, зубы, заменил пластырь на пальце. Палец, между прочим, выглядел паршиво. Нормально я его так разодрал на студии. Блин, а было бы неплохо, если бы я с помощью эфира мог любые раны латать, как Росомаха из фильмов про Людей Икс… Хм, или могу? Надо будет попробовать.
Мать на кухне уже приготовила еду и собиралась на работу.
— Колюш, я тебе там кашу оставила, под полотенцем! — крикнула она из прихожей. — И поешь нормально, у тебя же сегодня экзамен!
— Хорошо! — крикнул я в ответ и осознал, что сегодня и правда экзамен.
Она ушла. Аня дрыхла и на будильник не реагировала. Вроде бы ей ко второму уроку, поэтому я её будить и не стал. Закончил с завтраком, собрался и вышел из дома.
На площадке между вторым и третьим этажом увидел Кузьмича. Он стоял, держась за перила, и тяжело дышал.
— Кузьмич? — окликнул я старика. — С тобой всё в порядке?
Он поднял голову.
— О, Коля! — увидел он меня. — Приветствую!
— Ага, и я тебя, — ответил ему взаимностью. — Ты чего тут?
— Стою, — сказал он. — Нельзя, что ли?
— Можно, — сказал я. — А лифт сломался, что ли?
— Лифт работает, — он отпустил перила и выпрямился.
— Тогда чего пешком? — удивился я.
Кузьмич засопел и махнул рукой.
— Да решил вот, — сказал он. — Собой заняться.
— В смысле? — не понял я.
— В прямом, — он кивнул наверх. — Я тут осознал, что в моей жизни очень не хватает движухи. Совсем уже только дома или на лавке сижу, вот решил устроить себе такие… Кхе… Упражнения, будь они неладны.
Я стоял на две ступеньки ниже и смотрел на него.
— Тебе помочь, может? — спросил я.
Кузьмич аж фыркнул.
— Чем?
— Ну… — я пожал плечами. — Под руку возьму, помогу спуститься…
— Иди давай! — он махнул рукой наверх. — Ты в школу?
— В школу.
— Так беги, — сказал он. — А я тут ещё погуляю, у меня свои собственные нормативы, и я их ещё не выполнил.
Я засмеялся и пошёл вниз.
— Удачи, Кузьмич, — сказал я.
Он махнул рукой, а я вышел из подъезда. У школы было тихо, все были уже внутри.
* * *
Экзамен давал о себе знать. Беляш сидел на подоконнике, бледный, и перелистывал какую-то распечатку.
— Соколов! — услышал я женский голос из-за спины и обернулся.
В конце коридора стояла Инна Валентиновна. В костюме, с папкой, и смотрела она не на весь холл, а конкретно на меня.
— Подойди, пожалуйста, — попросила она.
— Доброе утро, — сказал я, улыбаясь.
— Доброе, — сказала она. — Пойдём ко мне.
— Но… Экзамен уже через двадцать минут, — сказал я.
— Я знаю, сколько до экзамена, — она развернулась и пошла по коридору. — Пойдём, Соколов. Это быстро.
Я посмотрел ей в спину и решил, что вопрос касается как раз нашей договорённости, и пошёл за ней.
Она шла быстро, и я старался от неё не отставать. Открыла дверь и пригласила войти, что я и сделал. В кабинете уже сидел Михаил Петрович из РОНО.
Всё тот же серый пиджак и папка на коленях. Он поднялся мне навстречу и протянул руку.
— О, Николай. Здравствуй, — дружественно поприветствовал он меня, как будто мы старые товарищи.
— Здравствуйте, — взаимностью ответил я.
— Ты садись, — он кивнул на стул, а сам остался стоять. — Хотя нет, не садись. Мы сейчас всё равно пойдём.
Хм, а вот это уже интересно. Я посмотрел на Инну Валентиновну: она глядела в окно. Была напряжена, но я решил, что это обычное поведение человека, к которому приехала проверка.
— Я чего приехал, — сказал Михаил Петрович. — Работы по музыкальному классу закончены, акт подписан. Хочу своими глазами посмотреть, куда деньги ушли.
— Сейчас? — спросил я, так как времени у меня оставалось немного.
— А чего тянуть, — он глянул на часы. — У тебя экзамен в девять, да? Нам десяти минут хватит, так что давайте не будем тормозить.
Мы пошли.
В левом крыле теперь пахло не пылью, а краской. Коридор был вымыт, строительного мусора не было, только у стены стояли свёрнутые остатки линолеума, и всё.
Дверь была новая. Серая, металлическая, с замком и с ручкой, которая не болталась. На ней висела табличка: «Музыкальный класс». Инна Валентиновна достала ключ и открыла. Я зашёл первым и сразу хлопнул в ладоши.
— Чего ты делаешь? — не понял Михаил Петрович. — Настолько рад тому, что увидел?
— Рад-то рад, но это я проверяю, — не оборачиваясь, ответил я чиновнику.
— Что проверяешь? — удивился мужчина.
— Как звук себя чувствует в этом помещении, — бросил я через плечо.
Он ничего не понял, но на всякий случай тоже хлопнул в ладоши. Я усмехнулся.
— Хм, — сказал он. — И правда как-то глухо… Это хорошо?
— Нормально. Стены зашили до половины деревянными панелями, а выше наклеили что-то плотное, обтянутое серой тканью. Не студийное качество, конечно, но для школы очень даже прилично.
Пол перестелили, и теперь он не скрипел. Я специально прошёлся по центру и потом вдоль стены. Все розетки были новыми, и их сделали в должном количестве, а в дальнем конце комнаты был подиум. Типа импровизированная сцена.