Литмир - Электронная Библиотека

— А вы привыкли, что все такие мероприятия через Артура? А вот нет, иногда и через нас, но мы ничем не хуже, и даже лучше.

Она хмыкнула и больше ничего не сказала.

Юля провела нас за сцену и показала всё. Куда ставить аппарат, где розетки, выход звука, туалет и вода в ящике, которую можно брать.

— Вопросы? — сказала она в конце.

— Пока нет, — сказал я.

— Если появятся — я тут, — и куда-то ускакала.

Мы начали расставляться, но тут Юля вернулась.

— Так, — сказала она. — Планы поменялись.

Вот эту фразу я за свою жизнь слышал раз триста, и ни разу она не заканчивалась чем-то хорошим.

— Что такое? — спросил я.

— Вы открываете мероприятие, — по её голосу было слышно: что-то пошло не по плану.

Рэм, который в этот момент разматывал провод, уронил его на пол.

— Чего? — переспросил он.

— Вы открываете концертную часть, — повторила Юля, глядя в свой планшет. — После официальных лиц, первым номером.

— А почему? — спросил я.

— Потому что у меня вокальный ансамбль из ДК едет через весь город и застрял, — сказала она. — Их двенадцать человек, плюс им переодеваться. Раньше чем через час они не выйдут.

— А кроме нас? — уточнил я.

— А кроме вас у меня на этот слот никого, — Юля наконец подняла глаза. — Сложилось вот так.

Честно. Я такое ценю.

— Понял, — задумался я.

— Отказываться будете? — спросила она.

Я даже не обернулся на своих. Хотя затылком чувствовал, что они там все перестали дышать.

— Не будем, — сказал я.

— Хорошо, — она сделала пометку. — Напоминаю, что у вас одна песня, тайминг жёсткий, у меня дальше пойдут люди по сетке.

— Мы знаем, можно не напоминать, — фыркнул Рэм.

— Все так говорят, — сказала Юля и ушла.

Праздник потихоньку раскачивался.

На сцену полезли официальные лица. Сначала какой-то мужчина в костюме говорил про благоустройство, потом женщина в костюме говорила про то, какой у нас замечательный район и какие в нём живут замечательные люди. Потом вышел Михаил Петрович и говорил минуты три, причём, надо отдать ему должное, он единственный говорил живым голосом, пошутил даже пару раз и сорвал аплодисменты. Мы стояли за кулисами и слушали это всё.

— Сколько они ещё? — спросил Рэм шёпотом.

— Скоро заканчивают, — ответил я.

Он переминался с ноги на ногу, сто раз поправил капюшон, потом снял его, потом надел обратно. Дэн сидел на ящике и держал палочки в опущенных руках. Спокоен был как удав. Я уже перестал этому удивляться.

Вика стояла у самого края кулисы и смотрела в щель между тканью. Я подошёл к ней.

— Много? — спросил я.

— Очень, — сказала она.

Я глянул сам.

Да, прилично. Перед сценой плотно, дальше по аллее расходилось, но люди всё подтягивались на звук голосов из колонок. Семьи с детьми, компании подростков, старики на лавках по бокам.

Тут я увидел её. Аня стояла в толпе метрах в тридцати от сцены, у самого края аллеи, и вокруг неё уже топтались люди.

— Что ты там увидел? — спросила Вика.

— Сестру, — сказал я.

— И как она?

— Готова.

За спиной щёлкнула рация.

— Иксы! — Юля появилась из темноты за кулисами. — Готовность две минуты — и выходите.

Я повернулся к своим. Знаете, что я сказал? Нет, никаких напыщенных речей, а просто…

— Пошли работать, — сказал я, и всё.

Потому что они всё остальное и так знали.

Мы вышли. Я дошёл до микрофона, воткнул шнур в гитару, услышал щелчок. Справа Дэн опустился на стул, нашёл ногой педаль и замер. Слева Вика встала на свою точку. Рэм вышел последним, на полшага впереди всех. Толпа гудела.

Они нас не знали. Для них на сцену только что вышли четверо подростков, и половина, возможно, уже решила, что сейчас будет школьная самодеятельность. И мы собирались изменить это!

Я подошёл к микрофону вплотную.

— Добрый вечер! — сказал я. — Мы — группа «Иксы». Сегодня покажем вам нашу новую песню. Всем приготовиться!

Глава 18

Гул стал чуть тише. Я обернулся на Дэна и кивнул.

Начали!

Дэн вступил бочкой. Один удар. Пауза. Ещё удар.

Я специально сказал ему сделать именно так, чтобы вход был максимально плавным. Толпа подалась вперёд в сторону сцены. Потом взял первую ноту, и гитара пошла поверх бочки. Тоже негромко, с чистым звуком, без перегруза. Вика стояла справа и ждала своего момента. Надо отдать звуковикам должное. Аппарат тут был нормальный, и мониторы передо мной работали так, что я слышал каждого из своих музыкантов. Женщина в первом ряду опустила телефон, которым до этого снимала сцену. Вот и первая.

Вика подняла скрипку и вошла с длинной нотой.

Я смотрел на лица в толпе. Это вообще самое главное на любой площадке. Шашлычная очередь метрах в пятидесяти перестала двигаться. Мужик с тарелкой так и стоял с ней в руках, забыв сделать шаг, когда впереди него появилось место. Двое подростков на лавке подняли головы и пошли в сторону сцены. Наша мелодия их уже заинтересовала, и пора было запускать главное оружие.

В этот момент Вика запела, и парк местами замолчал. Вот только что гудели люди у сцены, кто-то разговаривал, где-то орал ребёнок, у палаток шумела касса, а тут гул первых рядов просто прекратился. В клубе это сработало на восьмидесяти человеках. Тут их было даже побольше, и оно сработало точно так же. Всё именно так, как и должно было быть. Я понял, что это будет работать именно так, с первого раза, когда услышал эту песню от Вики в гараже.

Голос у неё шёл в колонки чисто, с той самой лёгкой хрипотцой на верхах, которую невозможно поставить ни в одном училище. Она пела с закрытыми глазами, как всегда, потому что реакция людей всё ещё могла сбить её, а этого очень не хотелось. Чуть позже она привыкла и слегка приоткрыла их.

Рыжая девчонка, которую совсем недавно выгнали отовсюду, откуда только могли, и которая стояла на Покровке по два часа, пока мимо шли люди, сейчас смотрела в глаза тысячам и пела им, а они смотрели на неё.

Дэн сзади держал ритм так ровно и при этом так живо, что мне даже думать о нём не приходилось. Парень всегда качественно выполнял свою работу. Он играл чуть тише обычного, на кончиках палочек, и ни разу не полез вперёд, и это было чем-то новым для него. Рэм на бэках поддерживал Вику в моментах, когда строкам нужно было придать ударного звучания.

Я повёл глазами по толпе и снова нашёл Аню. Она была уже не на кромке, а глубже, прямо внутри толпы людей. На локте — пакет с промоматериалами. Шла она медленно, останавливалась и протягивала карточку каждому, до кого дотягивалась рукой.

Мужчина в ветровке взял, посмотрел на обе стороны, спросил что-то. Аня показала пальцем на сцену, потом сделала движение рукой — навести телефон. Мужчина достал телефон и сделал точно так же, как девочка ему только что показала.

Наша тактика работала.

Дальше у неё пошло быстрее, так как толпа заинтересовалась, что же там делает эта девочка. Люди всегда любили халяву. Будь то леденец или что-то другое.

Женщина с коляской взяла и сразу сунула в карман. Компания девчонок лет пятнадцати взяла все четыре, и одна тут же навела телефон, подняла его повыше и показала подругам. Пожилая пара отказалась, помотав головами. Ну ладно, не наша целевая аудитория. Мы же не сто евро, чтобы нравиться всем.

Мальчишка лет шести сидел на плечах у отца и держал в кулаке янтарную гитару на белой палочке. Рядом девочка — так же, и ещё дальше двое пацанов постарше уже лупили друг друга этими леденцами, как шпагами, и мать шипела на них, чтобы прекратили. Аня работала как настоящий промоутер, которому платят за каждую проданную листовку. Притом я её этому не учил!

Тем временем пошёл припев:

Прооостооо буууудь со мноооой. Будь моим смыыыслом.

— Жизни! — вошёл Рэм.

Глааазаааа свои зааааакрой и сделай свой выстрел.

— В сердце!

На втором повторе даже толпа начала подпевать, а это показатель хитовости. Получилось это так красиво и так искренне, что даже у меня, старого волка, по спине пошли мурашки.

43
{"b":"982694","o":1}