Она кивнула нам с Вадимом, развернулась и вышла из спальни так же эффектно, как и появилась, оставив после себя шлейф дорогих духов и ощущение ледяного сквозняка.

— Прости её, — тихо сказал он. — Ты знаешь, как она бывает… настойчива. Особенно перед важными событиями. Герцог Лотарингский — наш ключевой союзник. Всё должно быть идеально.

Я отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Вади… То есть, Кристоф, — произнесла я медленно, тщательно подбирая слова. — Ты ничего не чувствуешь? Странного?

Он нахмурился, его красивые, теперь такие царственные брови сдвинулись.

— Странного? В смысле? Ты уверена, что с тобой всё в порядке, Ванесса? Может, позвать лекаря?

Ванесса. Снова Ванесса. Похоже, для всех здесь я была Ванессой. А он… он явно не помнил ни дачи, ни яичницы, ни нашего вчерашнего разговора на крыльце. Он смотрел на меня с любовью и заботой, но не видел меня. Он видел её. Королеву Ванессу.

У меня закружилась голова. Это точно не сон. Это было что-то другое. И самое ужасное, что она была здесь. Со мной. А она, чёрт возьми, помнит всё? Или это лишь совпадение, что её язвительность достигла такого космического уровня, что просочилась даже в мой сон или не сон? Нет, это было нечто иное.

— Нет, не надо лекаря, — поспешно сказала я, опасаясь, что какой-нибудь местный шарлатан пропишет мне кровопускание или клизму из целебных трав. — Просто… сон. Правда, очень яркий.

Я решила пока играть по правилам этого абсурдного театра. Смотреть, слушать и пытаться понять, что здесь происходит.

— Хорошо, — он всё ещё выглядел озабоченным, но улыбнулся. — Тогда я позволю тебе привести себя в порядок. Герцог будет только к вечеру, так что у нас есть время. Я распоряжусь насчёт завтрака.

Он поцеловал меня в лоб и вышел, оставив меня наедине с нарастающей волной сюрреалистичного ужаса. Я была королевой. В замке. У меня муж-король, который не помнил, кто я такая на самом деле. И тут же была моя свекровь, которая, казалось, помнит всё.

Спустя несколько минут дверь приоткрылась, и в комнату робко вошла молоденькая девушка в простом, но опрятном платье и белом чепце.

— Ваше Величество? — тихо произнесла она. — Я… я Грета. Мне поручено помочь вам одеться. Если я, конечно, смогу… я знаю, что мадам Ирма…

Она выглядела напуганной до смерти. Я посмотрела на неё и вдруг почувствовала странное родство. Мы были в одной лодке — обе в ужасе от того, что творилось вокруг.

— Входи, Грета, — сказала я, и мой голос наконец приобрёл хоть какую-то твердость. — Всё в порядке.

Последующие час или два пролетели как в тумане. Меня отвели в смежную комнату — будуар, как его назвала свекровь, — где стояла мраморная раковина с кувшином тёплой воды и лежали полотенца. Грета, дрожащими руками, помогала мне снять ночную рубашку и надеть невероятно сложное сооружение из нижних юбок, корсета и платья. Платье было из тяжёлого тёмно-синего бархата, расшитого серебряными нитями. Оно было невероятно красивым и невероятно неудобным. Корсет туго стягивал рёбра, напоминая, что красота требует жертв, и жертв немалых.

— Вдовствующая королева распорядилась, чтобы вы надели именно это платье сегодня, — робко прошептала Грета. — Она сказала, что синий цвет… подчёркивает бледность вашей кожи, но что с этим уже ничего не поделать.

Я фыркнула. Да, это была точно она. Та же самая.

Пока Грета возилась с моими волосами, пытаясь уложить их в какую-то сложную причёску с помощью шпилек и сетки, усыпанной мелкими жемчужинами, я пыталась осторожно выведать у неё информацию.

— Скажи, Грета… а вдовствующая королева … она часто так… активна по утрам? — спросила я, глядя на наше отражение в огромном зеркале в золочёной раме.

Девушка вздрогнула, чуть не уронив шпильку.

— О, Ваше Величество… королева Елена… она всегда внимательна к деталям. Очень… очень внимательна, — уклончиво ответила она, её глаза испуганно забегали.

— А король? Он всегда такой… добрый? — продолжала я допрос.

— Его Величество? О да! — её лицо посветлело. — Он справедливый и добрый правитель. Все его любят. И… и он очень вас любит, Ваше Величество. Это все знают.

Это было хорошей новостью. По крайней мере, здесь он был хорошим парнем. Жаль только, что любил он не меня, а какую-то Ванессу.

Когда я была наконец одета, причёсана и напудрена, я с трудом узнала себя в зеркале. Смотрела на меня не Даша, измученная вечными разборками со свекровкой, а незнакомая, бледная особа в дорогом платье и с высокой причёской. Только глаза были мои — растерянные и напуганные.

Меня отвели в небольшую солнечную комнату с круглым столом, где уже был сервирован завтрак. Вадим ждал меня. Он встал и улыбнулся. Он был уже одет в камзол и бриджи, и выглядел настолько естественно в этой одежде, что у меня снова закружилась голова.

— Вот это да, — прошептал он. — Ты выглядишь потрясающе.

Мы сели завтракать. На столе были груши с мёдом, свежий хлеб, сыр и какой-то сладкий напиток, похожий на вино, но менее крепкий. Я ела автоматически, почти не чувствуя вкуса, и слушала, как Вадим рассказывает о предстоящем визите герцога, о каких-то договорах, об охоте. Я кивала, делая вид, что понимаю, о чём речь. Мои мысли были далеко. Они были в другом мире, на даче, где я оставила своего настоящего, не королевского мужа и свою старую, не бархатную жизнь.

Вдруг он замолчал и положил свою руку на мою.

— Ты правда в порядке, Ванесса? — спросил он снова. — Ты кажешься такой… рассеянной. Может, всё-таки вызвать лекаря?

— Нет, — я покачала головой и попыталась улыбнуться. — Просто… много мыслей.

— Не волнуйся из-за герцога, — он улыбнулся ободряюще. — Всё будет хорошо. Я буду рядом.

В этот момент в комнату снова вошла Елена, чтоб её, Сергеевна. Она была уже в другом платье — чуть менее парадном, но не менее дорогом. Её взгляд мгновенно оценил стол, мою тарелку, моё платье.

— Я вижу, ты всё же решила надеть синее, — произнесла она вместо приветствия. — Надеюсь, Грета хоршо справилась. Хотя, конечно, работа не уровень Ирмы. Видна дрожь в руках. — Она подошла к столу и взяла с моей тарелки половинку груши, осмотрела её и положила обратно. — Слишком спелая. Слугам нельзя доверять выбор фруктов. Они берут то, что подпорчено, надеясь, что мы не заметим.

— Матушка, всё прекрасно, — мягко, но твёрдо сказал Вадим. — Пожалуйста, не беспокойся.

— Я должна беспокоиться, сынок, — она посмотрела на него поверх очков, которые вдруг появились у неё в руке. — Кто, если не я? — Затем её взгляд снова упал на меня. — Кстати, о скатерти. Я проверила. Пятно действительно есть. Придётся брать запасную. Ту, что с синими птицами. Она, конечно, проще, но чиста. Надеюсь, герцог не сочтёт это знаком пренебрежения.

Синие птицы. Синее платье. Она делала это нарочно. Она играла со мной, как кошка с мышкой. Она знала. Я была в этом абсолютно уверена. Она помнила всё: и дачу, и яичницу, и наш скандал. И теперь она наслаждалась моментом, демонстрируя мне, что даже здесь, в королевстве, она держит всё под своим контролем. Она была королевой этого замка, а я — лишь неловкой временщицей на троне.

Я посмотрела на неё, на её самодовольное лицо, и почувствовала, как старая, добрая злость начинает медленно пробиваться сквозь налёт растерянности и страха. Она была права в одном. Герцог Лотарингский, кто бы он ни был, не должен был увидеть меня растерянной и побеждённой.

Я медленно выпрямила спину, чувствуя, как туго швы корсета впиваются в тело. Отпила глоток из кубка и посмотрела на неё прямо.

— Синие птицы будут прекрасны, матушка, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно и холодно. — Они отлично сочетаются с моим платьем. Создадут нужный… ансамбль. Не правда ли?

На её лице на мгновение мелькнуло удивление. Она явно ожидала, что я буду и дальше молчать и трястись. Затем её губы снова сложились в тонкую, ядовитую улыбку.