Сергей сидел во главе стола, разливая по бокалам вишневую наливку:

— Завтра суббота. Едем на стадион, тренировать подачу мяча. Семья должна держать спортивную форму.

— Семья держит форму, тренер! — весело отозвался Егор, чокаясь стаканом с соком.

Я сидела рядом с Сергеем, чувствуя тепло его крепкого плеча. Моя рука покоилась на его колене, сапфир на пальце мягко мерцал в свете абажура.

Вдруг на моем телефоне, лежавшем возле хлебницы, высветился короткий входящий звонок.

Номер был без подписи, городской, пятизначный. Внутренняя линия управления капитального строительства мэрии.

Я нажала кнопку приема, поднесла динамик к уху:

— Слушаю.

В трубке раздался незнакомый, сухой мужской голос:

— Анна Сергеевна Крылова? Вас беспокоит контрольно-ревизионное управление департамента градостроительства. Мы проводим плановую аудиторскую проверку объектов покойного Дмитрия Владимировича Крылова. Принято решение о полной передаче полномочий генерального подрядчика набережной вашей семье. Завтра ждем вас для подписания акта приемки объекта.

Я замерла, слушая ровные гудки отбоя.

Круг замкнулся. Мост, проданный за мою сломанную молодость двадцать лет назад, вернулся моим детям законным памятником нашей победы.

Глава 32. Набережная

Глава 32. Набережная

Трубка дрожала у уха, транслируя ровные механические гудки отбоя.

Сергей перехватил аппарат из моих занемевших пальцев, нажал красную кнопку, мягко усадил меня обратно на стул:

— Аня, дыши. Положи ладони на колени. Что сказал чиновник?

— Набережная, — выдохнула я, ощущая ледяной холод в груди. — Город передает генеральный подряд фирме Дмитрия. Егору. Завтра утром ждут подписания документов.

Егор вскочил со стула, едва не опрокинув кружку:

— Мне? Мам, мне шестнадцать лет! У меня аттестата школьного еще нет! Какой подряд на набережную?

— Фирма оформлена на управляющую компанию до твоего совершеннолетия, — Сергей нахмурился, светлые брови сошлись к переносице, пальцы сжались в кулак на клеенке стола. — Вадим Сомов предупреждал: городская администрация связана сроками сдачи объекта губернатору. Если стройка встанет на три недели — мэрия получит штраф из федерального бюджета на сотни миллионов. Им нужен живой подписант, обладающий правом на бренд «Монолит-Строя».

Артём встал рядом с братом, засунув руки в карманы спортивных штанов:

— Егор, на объекте бетонщики бастуют. Я вчера слышал в порту: работяги сидят на плитах у кранов, зарплату за два месяца требуют. Если мы завтра не привезем расчетные ведомости — арматуру растащат окрестные сборщики металла.

Полина робко подошла ко мне, прижалась щекой к плечу:

— Мамочка, мы опять пойдем по судам?

— Никаких судов, милая, — я погладила дочь по голове, заставляя себя говорить ровно, жестко, собирая волю в кулак. — Завтра в восемь утра едем в управление с Вадимом. Егор, собери уставные документы из папки в прихожей.

Сергей посмотрел на меня в упор своими серо-голубыми глазами. В его взгляде вспыхнула решимость взрослого мужчины, привыкшего брать ответственность за строй:

— Я поеду с вами. На стройплощадке нужен человек, знающий рабочий язык. Мой армейский взвод возводил мостовые переходы через горные реки. Разберемся с бетонщиками.

Утро встретило нас белым колючим туманом, стелющимся над свинцовой гладью реки.

Строительная площадка центральной набережной напоминала развороченный муравейник. Два башенных крана застыли над бетонными ступенями парапета с поднятыми стрелами. У строительных вагончиков толпились около сорока рослых мужчин в засаленных брезентовых куртках и вязаных шапках. Воздух звенел отборным матом и едким запахом дешевой махорки.

Вадим Сомов заглушил мотор своего седана у шлагбаума, вышел навстречу нам, поправляя воротник кашемирового пальто:

— Анна Сергеевна, ситуация острая. Заместитель главы города сидит в штабном вагончике, трясется за кресло. Чиновники готовы подписать акт передачи полномочий прямо сейчас, но прорабы требуют стопроцентной выплаты зарплатного фонда наличными до полудня.

— Сколько там долга? — спросил Егор, выходя из машины в теплой куртке отца.

— Четыре миллиона шестьсот тысяч рублей, — ответил юрист, открывая тонкую синюю папку.

— У нас есть фонд в Швейцарии, — сын твердо посмотрел на адвоката. — Бабка отдала карточки. Мы можем обналичить эти деньги через филиал банка в центре?

— Можем, — Вадим прищурился. — Банк акцептует платеж за тридцать минут при личном присутствии наследника и матери.

Сергей шагнул вперед, расправив широкие плечи:

— Сначала успокоим мужиков. Пошли в вагончик.

Мы поднялись по шатким деревянным мосткам к штабной бытовке.

В тесном прокуренном помещении за длинным столом сидел плотный лысеющий мужчина в дорогой дубленке — заместитель мэра по градостроительству Потапов. Увидев нас, он нервно вскочил, комкая чертеж набережной:

— Анна Сергеевна! Слава богу, доехали! Положение катастрофическое! Если через сорок минут бетонный узел не начнет заливку ростверка, раствор в миксерах схватится намертво! Убытки лягут на плечи вашей семьи!

— Убытки создавал мой покойный муж под вашим чутким партийным руководством, господин Потапов, — холодно произнесла я, садясь во главе стола, расстегивая зимнее пальто. — Мы закрываем его долги ради рабочих. Где протокол согласования?

Чиновник дрожащими руками пододвинул плотную стопку листов с гербовыми печатями:

— Вот. Егор Дмитриевич вступает в права оперативного управления через опекунский совет. Город гарантирует пролонгацию субсидии до конца года.

Дверь вагончика с грохотом распахнулась от сильного удара ноги.

В проеме стоял бригадир монолитчиков — двухметровый бородатый мужик с монтировкой в мозолистой руке, позади него темнела толпа озлобленных строителей:

— Кончай базар разводить, начальство! Достали своими бумажками! Деньги гоните, или мы сейчас заблокируем трансформаторную подстанцию и выключим городские насосы!

Егор побелел, подался вперед, но Сергей мягко отстранил подростка, шагнул навстречу гиганту.

Физрук встал в полуметре от бригадира, возвышаясь над ним спокойной гранитной глыбой:

— Положи монтировку на стол, земляк.

— А ты кто такой, спортсмен? — окрысился бородач, меряя взглядом крепкий торс тренера. — Очередной юрист в чистых ботинках?

— Я отчим этого парня, — четко, звонко произнес Сергей, каждое слово звенело металлом в морозной тишине бытовки. — Старший тренер сборной области. Моя фамилия Громов. Слушай сюда, бригада. Наследник привез деньги. Через два часа бухгалтер начнет выдачу зарплаты в кассе управления до последней копейки. Кто готов работать — по местам к смесителям. Кто хочет помахать железками — выходи на гравий со мной один на один.

Бригадир замер, вглядываясь в серо-голубые холодные глаза Сергея, оценил мощные кулаки и спокойную уверенность бывшего десантника. Мужик сплюнул сквозь зубы, опустил монтировку на верстак:

— Если через два часа бабок не будет в ведомостях — я сам лично перекрою шлюз.

— Будут, — отрезал Сергей. — Заводи моторы.

Толпа за дверями зашумела, начала рассасываться по рабочим местам. Загудели пусковые реле бетононасосов, над рекой взвился сизый дизельный дым.

К полудню процедура в центральном отделении банка завершилась. Четыре миллиона шестьсот тысяч рублей легли в сейф строительного управления. Егор лично расписывался в каждой платежной ведомости рядом с рабочими, пожимал огрубевшие руки прорабов. Мальчик взрослел на глазах, сбрасывая груз отцовского позора.

Мы вернулись в квартиру на набережной около четырех часов дня.

Усталость валила с ног. Пальцы пахли типографской краской банковских чеков и морозным речным ветром.

Полина встретила нас горячим обедом: сварила борщ по моему старому рецепту, аккуратно нарезала черный хлеб с чесноком. Егор упал на кухонный уголок, вытянув гудящие ноги: