Буду я везде гулять, и студентов ночью рвать,

Амели, глаза открой, я ведь рядышком с тобой.

Вот ведь сволочь! Если я узнаю, что это действительно Аманда развлекается, расписывая наше зеркало дурными стишками… Не знаю, что ещё с ней сделаю, но точно не пожалею эту мерзавку.

Тут же я себя осадила. Аманда тут может быть ни при чём. Ведь студентов-то действительно убивает какой-то волк! А значит, убийцу нужно искать среди студентов факультета трансформации. Джейкоб — оборотень, некстати подумала я.

Раз-два-три-четыре, вот я вновь с тобой в эфире,

Слева, справа, где же я? Угадать ещё никак нельзя.

Белы глазоньки так зорки, открывают мира створки,

Что ж, подруга не дремли! За тобой пришёл я, Амели.

— И ты столько времени молчала?! Эта дрянь же явно угрожает тебе! — возмутилась я.

— Было бы понятно, кто это, я бы сама голову ему оторвала бы, и в котелке на практикуме сварила бы, — ожесточённо ответила Амели. — Но ты мне лучше ответь, психопатка ты моя белоглазая, сегодня опять будет труп?

Я про себя вдруг осознала, что Академия сильно изменилась за прошедший первый месяц учёбы в этом году. Сначала все испугались, когда всплыла правда по смерти Гвейн, Келли, Аманды и Милы. Но когда убийства начались заново, в Академии воцарилась атмосфера полного недоверия друг другу и взаимных подозрений. И студенты, и преподаватели ожесточились.

Я вспомнила, как визжала и плакала Амели, когда я умерла после отравления в гостиной нашего факультета. Теперь же, ожесточённость, с которой она задала мне вопрос про новую жертву, вывел меня из равновесия.

Куда исчезла моя изнеженная и участливая подруга? Подумала я и сразу же одёрнула себя. Посмотри на зеркало, Саманта. Кто будет нежничать, когда ему откровенно угрожают?

— Саманта ты уснула, что ли?! Будет новое тело? Или нет? — с надеждой в голосе прозвучал последний вопрос.

— Да, Амели, будет, — тихо ответила я,

— Кто? — хриплым голосом спросила девушка.

— Одди Маейрс, второкурсница-оборотень. Выдра.

Амели отшатнулась и привалилась спиной к стене. Одинокая слеза скатилась по щеке.

— Откуда ты знаешь такие подробности. Как её зовут и что она обращается в выдру? — тихо проговорила девушка усталым голосом. — Я вот вообще не знаю, кто это такая.

Действительно…Откуда я знаю, удивлённо подумала я. Ответ напрашивался сам собой. Тот, в чьём теле или разуме я была, знал, кто такая Одди. Поэтому теперь знаю и я. А значит, всё-таки есть шанс, что убиваю учеников не я.

— Самми, — вдруг прошептала Амели дрожащим голосом. — Не убивай меня, прошу тебя. Я не хочу умирать. Прости меня за Джейкоба. Прости…

— Амели, стой, — перебила я девушку, схватив за руки. — Я точно, абсолютно и совершенно точно, не собираюсь никого убивать! Ни тебя, ни кого-нибудь ещё. Я понятия не имела об этих стишках!

— Но я и Джейкоб, мы…

— Да, вы поступили подло, — жёстко сказала я. — Не скрою, я была опустошена и растоптана вашим предательством. Однако…

— Прости… — девушка рухнула на колени и разрыдалась. — Я такая плохая подруга, сволочь, мерзавка…Ты всегда ко мне была так добра, а я… Да ещё и так же, как и Табита… — Амели захлёбывалась слезами.

— Хватит-хватит, Амели, ты знаешь… после смерти, последующих приключений и воскрешения…мне плевать, что у вас там было, — тихо призналась я. — Я не злюсь на тебя.

— Вдруг я осознала, что призналась я скорее себе, чем бывшей подруге. Вереница прошедших событий выместила из моей памяти всё, что было до того, как я умерла и попала в мир призраков.

— Но я такая плохая подруга! Я так с тобой поступила… — девушка меня почти не слушала, давясь слезами.

— Амели… да мне уже реально плевать, что там было между мной и Джейкобом! Ты права, ещё до моей смерти наши отношения изжили себя.

— Но вы же тогда ещё встречались! А я… А я…

— Амели! — рявкнула я и встряхнула. — Я забыла Джейкоба и наши с ним отношения. А вот тебя, несмотря на то что твой поступок меня разочаровал, я всё равно ценю и может быть… даже ещё люблю, где-то глубоко в душе́.

— Прости, меня, мне так стыдно… — после небольшой паузы прошептала Амели.

— Но мне точно, абсолютно точно не нравится, что тебе угрожает какая-то мразь! — прорычала я — И что в Академии опять происходят убийства! А уж эти стишки — они меня в бешенство приводят! А тебя?

— А меня они пугают, — Амели сглотнула, — до чёртиков. До демонов. До ужаса.

— Думаю, если бы я была мишенью этих мерзких стишков, я бы тоже боялась, понимаю тебя, — я ободряюще сжала руку подруги. — Но давай соберёмся и вместе надерём зад этому мерзопакостному шутнику! Демон он, человек или призрак — плевать. Вычислим и на…кажем. Согласна?

— Да, — шмыгнула носом Амели.

— А начнём мы с трёх важных вещей. Сначала я тебе всё расскажу, что я пережила и переживаю, а ты постарайся мне поверить. Потом ты мне расскажешь всё, что с тобой происходило, с момента моей смерти. А потом мы пойдём за помощью к куратору Стайру и покажем ему эти поэтические упражнения. Вот только у нас занятия через полчаса. Поэтому давай этим займёмся вечером, хорошо?

Получив согласие соседки и кое-как её успокоив, мы с Амели отправились на занятия. Впервые с момента моей смерти мы с ней сидели за одной партой и кушали за одним столом. С приятной грустью я окунулась в эти ощущения былой дружбы и взаимоподдержки. Однако я осознавала, что шаткое перемирие, что начало устанавливаться между нами, было очень неустойчивым.

Когда мы отправились в обеденный зал, чтобы после первых двух пар перекусить, мы сели друг напротив друга за небольшой столик в углу. Подошедший к Амели Джейкоб вполне мог бы разрушить то бледное подобие дружбы, что начала между нами вновь возникать. Парень несколько минут мялся в стороне, не решаясь подсесть к нам на обеде.

— Привет, девочки, — с излишним, нервным, весельем сказал оборотень, присаживаясь на стул, стоявший между нами.

Джейкоб Хант — студент-третьекурсник факультета трансформации.

Брюнет с голубыми глазами. Оборотень. Парень Амели.

— Привет, Джейкоб, — ответила я. Моя первая фраза бывшему парню за последние две недели.

До этого момента мы с Амели обсуждали вновь и вновь стихотворения, пытаясь проникнуться ими. Джейкобу подруга ничего не говорила про угрозы, поэтому мы резко замолчали. Повисла напряжённая тишина. Больше всех неуютно было, судя по всему, Амели, потому что она елозила на стуле, развязывая еду по тарелке.

— Сегодня пюре не удалось, да, малышка моя? — попытался разрушить лёд Джейкоб.

Но сделал только хуже. «Малышка моя» резанула меня уже не так сильно, как в тот раз, когда я застала их в нашей спальне, впервые узнав, что они встречаются за моей спиной.