– Я рассчитывал, что вы пожелаете посмотреть, что оплачено вашими деньгами, – не смутился Мошида. – И рассчитываю, что вы увидите, сколько денег это вам принесет.

Мошида выждал несколько секунд, чтобы по аудитории разбежался ропот собравшихся, переговаривающихся между собой. Нотка скептического волнения из них еще не исчезла, будто они были группой детишек, глазеющих на фокусника на дне рождения, но появились и другие обертона. Мошида видел проблески алчности, хищно полыхнувшие в их взглядах.

– Джеймс, безумный ублюдок… – Флэнниган скрестил руки на груди, со смехом потряхивая головой и озираясь по сторонам в чаянии разделить свое веселье с остальными гостями. – Но вдруг что-нибудь пойдет не так? Ну если эта таблетка настолько мощная, как вы утверждаете – как было с этими долбаными крысами, пожравшими друг друга, – тогда что удержит людей, участвующих в эксперименте, от… сами знаете.

Мошида надолго задумался над вопросом, прежде чем ответить:

– Что ж, в этом все веселье. Придется просто подождать и посмотреть, что выйдет.

– Что-то я не поняла, – проговорила Рошель с набитым маффином ртом. – Значит, это типа… чего? Телешоу?

– Нет, как раз это я и пытаюсь тебе втолковать. – Взяв очередное печенье, Аманда макнула его в кофе. Два дня назад она посетила офис Банни, где проштудировала договор, а затем юрисконсульт Банни растолковал ей каждый подпункт. В силу конфиденциальной природы эксперимента забрать экземпляр с собой Аманде не позволили, но заверили, что она может позвонить или наведаться с любыми дополнительными вопросами в любое время. – Это не для телевидения. Ни для чего. Просто кто-то хочет мне заплатить, чтобы я побыла в том доме.

– Тогда что за фигня про таблетки?

– Они не говорят.

Рошель покачала головой и бросила взгляд на диван в гостиной, где ее полуторагодовалый сын Андре в гипнотическом трансе смотрел «Свинку Пеппу». И, удовлетворенная его спокойствием, переключила внимание на Аманду.

– Не знаю. Ну ты от нее не заболеешь, да?

Аманда пожала плечами, грустя, что пакет печенья опустел уже наполовину. А ведь она обещала себе остановиться на двух штучках.

– В том-то и дело. Откуда мне знать, заболею я или нет?

– Потому что так сказано в договоре. В письменном виде.

От усталости у Аманды было ощущение, что на голову ей надели аквариум. Последние несколько дней она толком и не спала; мозг попросту отказывался отключаться. Только ей удавалось поспать пару часов, как она вдруг вздрагивала, пробуждаясь, проигрывая события вечера в голове снова и снова. Погуглив «Мидори Медиа», Аманда нашла сайт, заполненный общими фразами, не относящимися ни к чему вообще, а затем проверила название через Регистрационную палату. «Мидори Медиа Груп» было не больше года, и никакой финансовой отчетности она еще не подавала.

– Это компания-однодневка, – сказала Аманда. – С равным успехом можно заключить договор с зубной феей.

– Странно это все. – Рошель медленно покачала головой. – Но, с другой стороны… – не договорила она, пожав одним плечом.

– Что с другой стороны?

– Если эта твоя Банни при делах, то предложение, наверно, настоящее, тебе не кажется? И если она говорит, что все кошерно, я бы поверила ей на слово. Ты ей доверяешь?

– Доверяла, – проронила Аманда. – Когда-то.

– Я к тому, что это не какое-то ее начинание. Да, они выплатят ей гонорар, но, Аманда, ты ведь реально можешь получить уйму денег. И потом, она говорила тебе о новой музыке. Ты ведь этого хотела, разве не так?

– Ага, – чуть ли не шепотом вымолвила Аманда, позволив себе на пару секунд предаться мечтам; ее лицо снова на билбордах, ее песни взлетают вверх по чартам, она сидит на диване утреннего телешоу, беседуя с ведущим о своем возвращении на сцену.

– Может, эта компания служит лишь для прикрытия твоего реального нанимателя, – предположила Рошель. – Хотя я, конечно, работаю просто на почте, я не в теме про эти светские тусовки, где ты крутишься. Ты сама что думаешь? – У нее за спиной Андре загугукал, и Рошель повернулась на табурете. – Ты там хорошо себя ведешь?

В ответ Андре радостно пролепетал целую невразумительную тираду.

– Если это реальное предложение и я его отвергну, тогда, ну, соседками мы пробудем недолго. Плата за коммуналку меня прикончит, да еще муниципальный налог…

– Да, страшное дело, – проговорила Рошель в чашку, отхлебывая чай; ее лицо скрылось за маленьким облачком пара.

Ее слова вызвали у Аманды мимолетную вспышку негодования: у Рошель жилье муниципальное, ей не пришлось влезать в ипотеку. Когда лифт ломается или здание нуждается в новой облицовке, Рошель не приходится выкладывать за это ни пенни.

– Допустим, все это просто стремный пиар-ход, – сказала Рошель. – Что ты теряешь?

– Наверно, ничего, кроме времени.

– Ты сможешь их засудить, оставив без штанов, – заметила Рошель, небрежно опершись о стол. – Эта твоя Банни поможет в этом, да?

– С Банни у меня договора нет, так что, если дело накроется, она просто кинет меня, как в прошлый раз. – Аманда испустила натужный вздох и выудила еще печеньку. – Так что, по сути, я отправлюсь туда глотать какие-то неведомые колеса просто на удачу. Это все равно, что отправиться в ночной клуб и… – Она взмахнула ладонью, перечеркивая окончание предложения. Хотела было отпустить высокоморальное замечание о том, как опасно брать наркотики у незнакомцев в клубах, но это было бы лицемерием. – А что потом? Они отснимут, как я это делаю, и не успею я и глазом моргнуть, а уже растиражирована по всему телевидению и Ютубу.

Потупив взгляд в чашку, Рошель прикусила уголок нижней губы.

– Что? – вопросила Аманда, сердито запихивая печенье в рот.

– Нет, ничего.

– Рошель, – проговорила она, роняя крошки печенья изо рта. – Говори, что у тебя на уме.

Брови Рошель вскинулись, а на губах заплясала улыбка. «Что у тебя на уме?» – название седьмого трека альбома Аманды. Ирония сказанного не ускользнула от Аманды, но отнюдь не позабавила ее. Шумно выпустив воздух, она склонила голову к плечу.

– Послушай… – начала Рошель, ставя чашку на стол. – Только не злись на меня после этого, ладно? Обещай.

– Этого я обещать не могу.

– В общем, то, как ты все описала, и как звучит этот договор, это выглядит… как бы сказать… как будто ты пытаешься найти отмазку, чтобы отказаться.

– Бред, – покачала головой Аманда. Ее рука невольно потянулась к печенью, но она осадила себя, когда пальцы уже коснулись пакета. – Тебе не кажется, что я имею право проявлять осторожность? Я просто пытаюсь защититься.

– Как скажешь, – пожала плечами Рошель. – Но ты не думала, что, может, ты боишься по другой причине?

– Например?

Рошель как-то напряглась, сморщившись.

– Например, потому, что ты, может, не хочешь снова стать знаменитой.

– Ага, конечно. И не хочу закрыть ипотеку или отделаться от долгов.

– Ну вот видишь. Ты говоришь о куче денег. Сможешь полностью расплатиться за ипотеку.

– Половину заграбастает УНТС[5], – проворчала Аманда.

– Ты же сказала, без налогообложения.

– И это вовсе не должно было заставить меня насторожиться, да? Как может быть, чтобы налоговики не отхватили свой кусок?

Рошель устало вздохнула:

– По-моему, ты хочешь, чтобы я тебя отговорила. Чтобы я сказала, что это скверная идея. Но…

– А ты бы так поступила? – Аманда нацелила на нее палец. – Ты бы бросила малыша Андре на неделю и принимала бы таблетки, которые могут оставить тебя инвалидом до конца жизни?

– За четверть лимона? Я бы пошла на эксперимент, изложенный в том контракте, что ты говорила, без вопросов. Особенно в том, что касается отсутствия нежелательных побочных эффектов. Может, они испытывают новое средство от сенной лихорадки или от насморка, бог их знает.

– Тогда почему им для этого нужна именно я?