А теперь, очевидно, Банни вдруг снова затесалась в ее подруги. Письмо было лаконичным – сплошь рубленые фразы, будто пункты списка. Дескать, она горит желанием свидеться с Амандой для обсуждения новых возможностей и предлагает поговорить за бокалом на частной вечеринке.

Перечитав письмо несколько раз, Аманда два дня ломала голову, отвечать ли на него вообще, а затем еще два дня набрасывала ответ. Несмотря на энтузиазм, Аманда не хотела выглядеть жалкой, особенно после всего, что между ними было. Аманде хотелось сказать очень многое, но электронное письмо не могло донести в полной мере сложную коловерть обуревавших ее эмоций. В конце концов она решила ограничиться простым лаконичным ответом.

Аманда включила телевизор в надежде отвлечься от ожиданий лимузина хоть чем-то, но как-то не могла угомониться. Осмотрела ноги – нет ли порезов и раздражения после бритвы; вытянула руки, чтобы сравнить тон автозагара. Она никогда толком не умела красить себе ногти, но сочла, что в данном случае проделала удивительно хорошую работу, хоть они уже и начали облупляться.

Она уже начала понимать, что голубая помада, пусть даже очень деликатного оттенка, была ошибкой. Такой могла бы воспользоваться малолетняя фанатка, получив ее в подарок от какого-нибудь бульварного журнала. И о чем она только думала? Ну тут все просто. То ли намеренно, то ли подсознательно она думала о клипе «Малыш, я могу быть твоей девочкой», в котором щеголяла в голубых тенях и помаде и люминесцентно-зеленом топе без бретелек, не скрывавшем высокую грудь и упругий живот девятнадцатилетней девчонки.

Встала с намерением взять салфетку, чтобы вытереть губы, когда телефон вдруг зазвонил, напугав ее, потому что она на всякий случай выкрутила его на полную громкость. Номер был скрыт. Когда она ответила, мужской голос в трубке произнес:

– Добрый вечер, это миссис Пирсон?

Нет, это мисс Пирсон, но роли не играет.

– Э-э, да, здравствуйте.

– Я ваш водитель. Я припарковался внизу.

– Отлично, спасибо. Спущусь через пару минут, – ответила она и положила трубку. Ее передернуло, ноги вдруг стали совсем ватными. Снова засеменила к зеркалу, проверила прическу, зубы, камедоны на лбу и направилась к передней двери. В горле застрял ком, при каждом глотке вызывавший позывы к рвоте. Шепнув: «Помоги мне, Боже, этим вечером», она испустила порывистый вздох, прежде чем покинуть квартиру.

Звонко цокая шпильками по коридору, она изо всех сил старалась не терять равновеся. Совсем разучилась ходить на каблуках, и когда уже думала, что поймала ритм и попыталась прибавить шагу, лодыжки начали подгибаться. Ей удалось пройти не больше двадцати шагов, а задники уже болезненно впивались в пятки. Не успеешь оглянуться, там вскочат жуткие волдыри; оставалось лишь надеяться, что они не лопнут до того, как она доберется обратно в квартиру.

В горящих ушах пульсировала кровь. Аманда подумала, что они такие красные, что наверняка светятся. Пошарив в сумочке, нашла пачку салфеток и выудила одну, чтобы промокнуть линию волос. Как только вышла за порог здания, ветерок близящегося к концу лета приятно прошелся по коже. Аманда вытянула шею и посмотрела в сторону стоянки. Там в озерке тускло-оранжевого света фонаря красовался глянцевый черный лимузин. Направляясь к нему, увидела, как люди на балконах глазеют на него с телефонами в руках, снимая машину на видео, будто НЛО.

Заметив ее приближение, шофер выбрался из машины и улыбнулся ей.

– Здравствуйте, миссис Пирсон. Рад познакомиться.

Он распахнул для нее заднюю дверцу. Аманда поблагодарила его и села в машину, где тут же утонула в бархатистой коже сиденья. Когда водитель захлопнул дверцу, она услышала, как соседи выкрикивают в адрес лимузина всякую всячину, смеются и отпускают шуточки.

Волосы у нее зашевелились, а предплечья покрылись гусиной кожей. Когда лимузин тронулся, дыхание у Аманды перехватило, перед глазами замельтешила клиповая нарезка образов – воспоминания о том, как она подъезжала к красным дорожкам и эксклюзивным ночным клубам, как простые смертные охали и ахали, огорошенные ее внезапным прибытием. Аманда позволила себе потонуть в дежавю, захмелев от знакомого коктейля печали и вожделения.

– Угощайтесь там шампанским, – подал голос шофер, усевшись за руль. Мог бы и не утруждаться. Она уже держала бокал, глотая шампанское, как воду, напрочь лишившись всякой силы воли. Проведя в лимузине всего пару минут, она вдруг осознала, что в салоне играет «Тише-тише» – второй сингл ее дебютного альбома. Он выскочил на первое место и продержался там две недели, но Аманда знала, что рейтингом в хит-парадах обязана лишь инерции первого сингла. Песенка была тухлая и банальная, ее вокал гоняли через электронику, пока не отрихтовали почти до неразличимости среди прилипчивого бита реггетона. Во время записи ей было на это плевать. Глаза у нее тогда были так налиты кровью, что она и читала-то слова просто чудом, где уж там петь.

– Водитель, прошу прощения! Вы не могли бы это выключить?

– Разумеется. Не хотите ли, чтобы я включил радио?

– Нет, – отрезала она, наливая себе еще шампанского.

Свернув с проспекта, лимузин покатил по узкому переулку и подрулил к зданию с отдельным входом для своих. Перед дверью два крупных швейцара в ливреях как раз пропускали пару элегантно одетых женщин. Аманда не могла определить дизайнера их нарядов, но ей хватило чутья, чтобы понять, что у одной из них в руках сумочка из подлинной крокодиловой кожи. Когда они свернули ко входу в здание, Аманда разглядела красные подошвы их туфель и оценила походку; ее восхитила грация, с которой они одолевали лестницу на таких шпильках.

Дверь лимузина распахнулась, и в салон просочились звуки улицы, вернув Аманду в реальность. Пальцы невольно впились в дешевенький клатч. Она с досадой опустила взгляд на свои туфли и возненавидела их за то, что подошвы у них не красные; более того, один неверный шаг – и каблуки сломаются, как хлебные палочки.

– Вы нормально себя чувствуете, миссис Пирсон? – заботливо осведомился шофер.

– Да, нормально. Извините, секундочку, – сказала она, не делая попытки выбраться – во всяком случае, пока парочка других дам входит в здание. Подождала, когда улица совсем опустеет, после чего выкарабкалась из машины, боюсь, что как только она встанет во весь рост, ее платье лопнет по боковому шву. Ткань, к счастью, осталась на месте, но балансир в мозгу, удерживавший Аманду в равновесии, укатился в сторону. Покачнувшись, она ухватилась за дверцу, удивляясь, как шампанское ударило в голову. Снова поблагодарила водителя и направилась к швейцарам, выстукивая зубами дробь от разгулявшихся нервов.

– Добрый вечер, – произнес один из швейцаров.

– Здравствуйте, я должна быть в списке. Я Аманда Пирсон.

Ей дико не хотелось называть имя. Всякий раз наступает неловкий момент, когда визави приходится шарить по картотеке памяти, чтобы откопать отпечатавшийся в ней образ, а затем еще и нахлобучить его на личность, стоящую перед тобой.

Но швейцар, не взглянув на планшет, не запросив подтверждения по радио и даже не спросив документы, просто ответил:

– Разумеется, – и с широкой улыбкой поднял бархатный канат.

Цепляясь за перила, Аманда преодолела широкую мраморную лестницу. У первых дверей ее встретила сонная трип-хоп-мелодия и официантка с подносом шампанского. Взяв бокал-флейту, чтобы хоть чем-то занять руки, Аманда вгляделась в тускло освещенный зал с высоким потолком. Гости теснились небольшими группками, и Аманда подумала, что тут, должно быть, находится далеко не одна знаменитость, хотя и не могла сказать, откуда их знает; скорее, дело было в их нарядах и манере держаться, источая беззаботную уверенность и важность.

Она прошла по залу, пытаясь любоваться картинами, украшавшими стены, но из-за алкоголя и неяркого лилового сияния ламп толком ничего не разглядела. Не то чтобы она пыталась что-то разглядеть; ей просто не хотелось выглядеть одиноким рейнджером[1] на вечеринке, где от инфлюенсеров яблоку негде упасть. Некоторое время поглазела на диджея – молодого японца с отбеленной бородой, – прежде чем перейти в другое место. Пройдя по коридору, она оказалась в зале с большим фонтаном. Подводные прожекторы подсвечивали крупных оранжевых карпов кои с черными пятнами, лениво плавающих туда-сюда. Отыскав местечко на одном из замшевых диванчиков вокруг фонтана, Аманда написала Банни, где расположилась. Через считаные секунды Банни ответила: