– Мне плевать, даже если у тебя есть письменное послание от самого папы римского. Хочешь им дать накачать меня наркотой? Для этого ты меня сюда притащила? Хочешь использовать меня для медицинских исследований?

В голове запульсировало. Аманда хватала воздух ртом, но никак не могла наполнить им легкие.

– Есть лишь один шанс из шести, что ты вообще будешь что-то принимать.

– Мне эти шансы все равно не нравятся, Банни. Это не имеет к музыке ни малейшего отношения, так ведь? Это все ради того, чтобы превратить меня в какую-то морскую свинку.

– Аманда, подумай о том, что я тебе только что сказала, – терпеливо увещевала Банни. – Это официальное деловое предложение; денег куча, а работы всего ничего. Это подработка, ничего более.

– Как я понимаю, ты тоже ухватишь долю, да?

– Естественно, – кивнула Банни. – Но не от тебя. Если подпишешься, со мной расплатится «Мидори». Твои четверть миллиона меня никаким боком не касаются. Нам с тобой даже не надо заключать договор… ну если только ты не захочешь, чтобы я снова стала твоим менеджером, когда эксперимент закончится. Как думаешь? Аманда Пирсон восстает из пепла. Новый облик, новое звучание, новый альбом. Это уже отличный пиар.

Ухватившись за балконные перила, Аманда уставилась на городской пейзаж. Мозг заработал на всю катушку, усваивая полученную информацию и пытаясь высчитать, на сколько процентов правдиво предложение Банни.

– Итак, позволь мне все прояснить, просто чтобы это уложилось в голове, – произнесла Аманда, чувствуя, как прохладный ночной воздух целует ее разгоряченное лицо. – Несколько лет назад вы с лейблом решили вышвырнуть меня на свалку, потому что сочли меня в хлам обдолбанным дерьмом.

– Никто тебе такого не говорил, Аманда.

– Никто со мной вообще не говорил. Я просто получила письмо, дескать, большое спасибо, но ты сторчавшаяся лохушка, так что распрощайся с карьерой. Похоже на правду? – Банни избегала встречаться с ней взглядом, и Аманда продолжила: – А теперь тебе хватает наглости как ни в чем не бывало связываться со мной, будто ты меня не кинула, и, барабанная дробь, теперь ты хочешь заплатить мне за то, чтобы я снова подсела на таблетки. – Испустив короткий смешок, Аманда отвернулась, обратив затуманенный слезами взор к городу.

Банни положила ей ладонь на плечо.

– Это был просто бизнес. И все. Но это уже в прошлом.

– Нет, для меня не в прошлом. – Подавив рвущийся из груди всхлип, Аманда добавила: – Твою мать, Банни, я была ребенком! – Она промокнула глаза указательным пальцем. – Мне нужна была твоя помощь. Ты была для меня как старшая сестра. Я верила тебе.

Банни вручила Аманде салфетку из своей сумочки.

– Знаю. Но поверь, разрыв с тобой обернулся подарком небес. Может, ты этого сейчас и не понимаешь, но правда в том, что ты была слишком юной для подобного давления. – Убрав ото рта выбившуюся из прически прядь волос, Банни ухватилась за перила. – Тогда психическое здоровье в приоритетах не числилось. Теперь же у нас психологи под рукой и на шоу, и в лейбле. Сегодня все выглядело бы совершенно иначе.

– Ага, – сухо обронила Аманда. – Очень жаль, что у меня нет волшебной палочки, чтобы обратить время вспять.

– Нет, но это может стать вторым шансом.

– Да что ты? Потому что мне это вторым шансом как-то не кажется. Мне кажется, ты хочешь накачать меня наркотой, заснять, чтобы я выглядела полной дурой, а потом выставить это на публичное обозрение.

– Вовсе нет. – В голосе Банни зазвучало зловещее спокойствие, словно она хотела погрузить Аманду в медитативный транс. – Камеры в доме будут, но лишь для того, чтобы вести наблюдение за шестью подопытными. Материал огласке не подлежит. Все это прописано в договоре, и, опережая твой вопрос, я привлекла юристов, чтобы прошлись по нему частым гребнем. Все чисто, даю слово.

– Ага? – Аманда фыркнула. – А много будет от этого договора толку, когда я ослепну или у меня руки поотваливаются, а?

– У таблеток нет никаких…

– Побочных эффектов? Ага. По-твоему, я совсем дура? Думаешь, поверю, что мне хотят отвалить такие деньжищи за колеса, которые ничего не делают?

– Да, именно так в договоре и сказано.

Аманда лишилась дара речи. Это предложение подняло в ней бурю смешанных чувств, и теперь у нее и голова шла кругом от разочарования, и мутило от ярости. Прикусив рвущееся на волю негодование, Аманда принялась очень тщательно подбирать слова. И решила, что хватит сказать лишь:

– Была рада снова повидаться, Банни. Береги себя.

Открыла дверь пожарного выхода, чтобы войти обратно, и тут Банни коснулась ее руки – бережно, как возлюбленная.

– Они крайне влиятельны. – Она указала сквозь окно на девушку, которая пересекала зал, улыбаясь и помахивая ручкой другим гостям. – Они помогли построить и перестроить множество карьер. Ты ведь хочешь снова оказаться на вершине, разве нет? К счастью, туда ведет много путей.

Аманда посмотрела, как девушка – вряд ли старше двадцати, а с виду так и все шестнадцать – подходит к роялю. Воздушное золотое платье сверкало, почти не уступая яркостью лучезарной улыбке, длинные волосы струились по плечам черным водопадом. Весь зал притих, когда девушка выпрямилась и запела. Микрофон ей не требовался; это хрупкое, миниатюрное тело рождало мощный, пленительный голос, от которого у Аманды по спине побежали мурашки. Голос, словно мед на тосте – сладостно-тягучий, с подспудной чувственной шероховатостью.

– Хороша, правда? – шепнула Банни Аманде на ухо. – Хотя, может, похуже, чем была ты. Тем не менее ее дебютный сингл выходит в первую неделю декабря. К Рождеству он будет номером один. Платиновый альбом к февралю. К лету она будет хедлайнером на стадионе О2[3].

Аманда открыла было рот, чтобы ответить, но на секунду разучилась дышать. Зависть стиснула легкие, как удав, а пульсация в голове переросла в неустанное, ритмичное биение литавр. Неуютное ощущение узнавания прошило ее мелкой дрожью, пока она смотрела представление, улавливая малейшие вокальные нюансы. Певица просто невероятна.

– Никого тебе не напоминает, Аманда?

Огни особняка озаряли окрестный лес, маня – по крайней мере, издали – теплым, царственным свечением. Внутри собрались человек пятьдесят из самых разных сфер. Поскольку мероприятие было закрытое, Мошида велел охране патрулировать окрестности. После входа в особняк всех приглашенных обыскивали, просвечивали рентгеном и заставляли на время сдать все электронные устройства. Не обошлось без добродушного ворчания и шуточек на предмет паранойи Мошиды, но все относились к этой необходимости с пониманием. Вещи, которые будут обсуждаться, ни в коем случае не должны никуда пролиться.

Из-за усиленных мер безопасности Мошиде пришлось в качестве обслуживающего персонала привлечь собственных коллег – блестящих специалистов, работавших под его началом над созданием и доведением «Соты» до совершенства. Если кто-то из двенадцати ученых в его штате и жаловался, то этого никто не слышал.

Сообразно случаю, Мошида облачился в серый костюм индивидуального пошива с Сэвил-Роу вкупе с парой лоферов «Эрмес», которые уже порядком ему натерли. Обычно он часов восемнадцать в день ходил в паре удобных кроссовок с усиленной амортизацией, а его обычный туалет редко бывал изысканнее, чем спортивные брюки и футболка. Сегодняшний наряд был неудобным и сковывал движения, но Мошида знал, насколько важно произвести должное впечатление.

Он немного постоял на верхней площадке лестницы, окидывая взглядом прием и оставаясь незаметным для приглашенных. Колоссальный сводчатый потолок обеспечивал в зале безупречную акустику. Одни гости уже захмелели, а у других мутные глаза налились кровью от кое-чего другого.

– Леди и джентльмены! – воскликнул Мошида с балкона, распахнув руки в приветственном жесте. Разговоры постепенно стихли. – Благодарю вас всех за то, что присоединились ко мне этим вечером, сулящим множество прозрений и откровений.