Он помолчал, слушая аплодисменты; вот уже третий год подряд он проводил подобное собрание, и атмосфера веселья уже почти дошла до распущенности. Приглашенные представляли собой редкую породу невероятно богатых и могущественных человеческих существ, на которых нормальные законы и правила не распространяются. Он тоже из их числа – гений фармацевтики, славящийся своим единовластием в бизнесе и фанатичным (если не сказать сумасшедшим) трудолюбием. Мошида продолжил:

– Все вы пришли сюда потому, что несколько лет назад я дал вам обещание. Я обещал, что мы с моей командой разработаем нечто, способное преобразить современный мир до неузнаваемости. – Он репетировал эту речь много раз, но слова, срывавшиеся с его губ, казались такими же неловкими, как спеленавший его тело костюм. В лаборатории Мошида изъяснялся только хмыканьем и пулеметным стаккато озарений. – Вы все приняли мудрое решение стать партнерами и акционерами «Соты» и щедро наделили меня деньгами – и своим терпением, чтобы воплотить это предприятие в жизнь. Все вы знаете мою репутацию. Знаете мою работу. Знаете, что я человек слова. – Он помолчал, выделив пару секунд, чтобы упиться их волнением, их пессимизмом, их тревогой. – Леди и джентльмены, момент настал. Если пожелаете последовать за мной, покров тайны вот-вот будет сорван.

Последовали вежливые, сдержанные хлопки ладоней, пока Мошида спускался по лестнице, чувствуя, как задники туфель болезненно впиваются в кожу. Без спешки обменялся рукопожатиями, поцелуями в щечку и неуклюжими объятиями по мере необходимости, после чего вместе с остальными учеными повел собравшихся через особняк.

– Никаких крыс на сей раз, Джеймс? – полюбопытствовал Ричард Флэнниган с дурацкой ухмылкой во все его крупное раскрасневшееся лицо. Его вечерняя рубашка натянулась на бочкообразном брюхе так туго, что стоит ему кашлянуть, и пуговицы так и разлетятся пулями. Флэнниган – наиболее редкостный образчик в этом человеческом паноптикуме: представитель рабочего класса, ставший миллиардером благодаря ряду разумных инвестиций вместе с покойным братом. В семидесятых они вдвоем открыли ряд шиномонтажных мастерских, после чего расширили бизнес до торговых автоматов с горячей едой на бензоколонках по всей Великобритании. К концу девяностых он распространил деятельность на авиационную промышленность и открыл эксклюзивное онлайн-агентство путешествий.

– Никаких крыс, – подтвердил Мошида, улыбнувшись в ответ, хоть и вымученно. Колкость, пусть и совсем невинная, задела его за живое.

Мошида ввел акционеров в Круглый зал, где перед большим телеэкраном были выставлены ряды стульев.

– Он пустил наши денежки на съемки самого дорогого в мире снафф-фильма[4], – заявил Эндрю Мэдисон, заслужив музыкальный смешок кутюрье Анжелины Кван. Это можно было бы счесть всего лишь очередной глупой шуткой, если бы не тот факт, что голливудский магнат Мэдисон, продюсировавший десятки блокбастеров, имел дурную славу за наклонности, включая омерзительную тягу к детям. – Надеюсь, хотя бы в 3D.

Гости принялись рассаживаться, продолжая обмениваться праздными репликами. Мошида терпеливо ждал, а затем нарочито откашлялся, чтобы оборвать последние клочки трепа.

– Сейчас вы увидите рекламный видеоролик нашего нового продукта – «Соты». Мы находимся на стадии запуска агрессивной глобальной рекламной и пиар-кампании в этом году и будем готовы начать поставки к осени будущего года. – В задних рядах кто-то поднял руку, но Мошида отмахнулся: – Нельзя ли отложить вопросы на потом?

Приглушив свет, Мошида включил воспроизведение ролика, длившегося три минуты пятьдесят три секунды. По его окончании прибавил свет и сказал:

– Итак, мисс Абади, ваш вопрос?

Саудовская светская львица, член знаменитой нефтяной династии Абади, недоуменно покачала головой.

– Вот эта вот штука, – она указала пальцами, унизанными перстнями, в сторону экрана, – это то же самое, что мы видели на видео про крыс в прошлый раз?

– По сути, тот же продукт, да, – подтвердил Мошида.

– Но крысы посходили с ума и поубивали друг друга. Отвратительно, – напомнила она, наморщив нос.

– Тот же продукт по сути, – повторил Мошида. – Химический баланс был отрегулирован, испытан повторно, и теперь… – он помолчал, готовясь к их реакции, – готов к испытаниям на людях. Здесь, в этом самом особняке.

Ерзанье, скептические взгляды, идиотские ухмылки, несколько мерзких смешков.

– «Сота» будет самым вожделенным психоактивным веществом, вызывающим самое сильное привыкание за все времена, – продолжал Мошида, возвысив голос над перешептыванием. – Всякий, кто его попробует, включая и присутствующих, уже не сможет перестать его принимать. Это дизайнерский препарат с невероятными преимуществами для морали.

– Вы имеете в виду моральные преимущества? – спросил кто-то, но кто именно, Мошида не видел.

– Нет, я имею в виду преимущества для морали. Прибегнув к вульгарной, но уместной аналогии: это стероиды для эго. И вот здесь самое главное. – Мошида поднял палец. – Никаких нежелательных побочных эффектов.

В задних рядах поднялась рука. Мошида пригласил спрашивающего подняться. Высокий, худой мужчина был, бесспорно, самым жутким субъектом в аудитории, что в подобной компании было особой заслугой. Мэтью Неверс, внук короля недвижимости, создателя сети оте-лей «Неверс», проживший более семидесяти лет в относительной безвестности; ему принадлежит куда более величественный особняк на краю Найтсбриджа, где, по слухам, он проводит собственные эксперименты, чтобы не помереть со скуки. Мошида изучил подноготную всех своих бизнес-партнеров и выяснил, что Неверсу принадлежат шесть невероятно кровожадных шимпанзе, которых он держит на одном из этажей своего особняка. Время от времени Неверс проводит собрания, на которых шимпанзе стравливают с другими животными – к примеру, свирепыми псами.

– Уж наверняка не существует способа легально, а уж тем более этично выпустить это в розницу, – сардонически возгласил Неверс своим необычайно низким голосом.

– У него нет нежелательных побочных эффектов.

– Это для лица, его принимающего, – парировал Неверс, часто-часто моргая своими черными ведьмовскими глазами. Коричневый твидовый костюм висел на его истощенном теле, как на вешалке. – Но если этот препарат может делать то, что говорится в вашем… – он указал подбородком на телеэкран, – …ролике, то одобрения минздрава он ни за что не получит.

– Разумеется, одобрение минздрава – вопрос отдельный, но вам о нем беспокоиться не нужно. Препарат будет допущен к массовому потреблению, уж это я могу вам гарантировать. Однако в настоящий момент я намерен продемонстрировать вам его в действии, – заявил Мошида. – Скажу без лишней скромности: пожалуй, это величайшее медицинское достижение нашей эпохи. «Сота» принесет пользу миллионам человек, но позволить его себе смогут лишь немногие. Возможно, у некоторых из присутствующих в этом зале, связанных с индустрией развлечений, имеются клиенты, чья звезда клонится к закату. «Сота» может это изменить.

– Если подействует, – докинул Неверс.

– Подействует. Что подводит меня к следующему пункту сегодняшней повестки дня. Испытание. – Мошида принялся излагать параметры эксперимента, объяснив, что они вот-вот привлекут маргинальную знаменитость в качестве гвоздя программы, и добавил: – Хоть я и сомневаюсь, что кто-либо когда-либо о ней слыхал. Аманда Пирсон. – Он обвел аудиторию взглядом в поисках узнавших имя, но не нашел ни единого. – Несколько лет назад она была популярной певицей. Звезда одного хита. Мы сделали ей крайне привлекательное предложение, перед которым она вряд ли сможет устоять. – Он перешел к описанию остальных участников, завершив словами: – И все вы приглашены остаться и в реальном времени посмотреть, как препарат оказывает действие. – С его губ сорвался озорной смешок. – Своего рода пижамная вечеринка.

– Вы рассчитывали, что мы задержимся здесь на неделю? – Немецкий акцент принадлежал Трою Ирвингу, гендиректору «Баллистик Рекордз». В его грязном белье отыскался случай сексуального домогательства, улаженный вне суда.