Я задумчиво почесал подбородок. В словах первого вассала был смысл. И как ни крути, это было логично. Взять тех, кто досконально знает внутреннюю кухню того или иного ведомства, но не нужен Империи, и влить их знания в собственное развитие.

— Добро, — я опустил руку и кивнул. — В первую очередь займись поиском и вербовкой для разведывательного управления. Ты прав: рано или поздно нас начнут прощупывать все кому не лень. Возможность противостоять этому — первостепенная задача. А уже потом флот и армия.

Рен кивнул, явно делая пометки в своём мысленном ежедневнике. Да, мой первый вассал — архиважное приобретение. Без Шуйского мне было бы трудно, невообразимо трудно. Впрочем, это можно сказать обо всех элементах пазла, которые я имею на текущий момент.

Аристократическое происхождение — не гарантия власти. Власть держится на том, как ты управляешь тем, что имеешь. И главный ресурс — верные люди и ксеносы.

— Сам подумай, как обезопасить вербовку. В том числе о том, как избавиться от возможных засланцев.

— Есть у меня на этот счёт пара мыслей.

Нашу тихую беседу прервал ввалившийся под звукоизолирующий купол Марс. Его шерсть была мокрой от пота, но клыкастая морда ракси светилась от неподдельного удовольствия. Он с шумным выдохом развалился на диване, обвёл нас насмешливым взглядом и тяжело вздохнул:

— Вот вы двое… Вы отдыхать-то умеете?

Мы с Реном переглянулись, а Марс безапелляционно продолжил:

— Да на ваших серьёзных мордах огромными буквами написано, что вы и сейчас что-то мегаважное и мегаумное обсуждали. Короче, сворачивайте лавочку. Остаток вечера мы с Харргом будем учить вас правильно отдыхать.

Вечер удался. Это я понял уже утром, когда, с трудом разлепив глаза, болезненно поморщился от пульсирующей головной боли.

Я находился в собственных покоях и пытался вспомнить то, что было вчера после слов Марса. Это мне не удалось. Любые попытки выудить из памяти хоть крохи воспоминаний отзывались в висках раскалёнными иглами. Видимо, внутренняя пружина стресса не выдержала напряжения, и нас вчера знатно понесло.

Я сел, опустив босые ноги на прохладный пол, и снова поморщился, когда коммуникатор зло запищал, сообщая о входящем вызове по срочной линии. Потянувшись и с трудом подняв устройство с пола, я нажал на сенсор ответа.

— Да, — хрипло проговорил я.

— Милорд, к нам прибыл представитель Империи, — как-то неестественно бодро доложил Рен, будто вчера и не глушил с нами пойло в баре.

— Ты чего такой бодрый? — не выдержал я.

Мозг с огромным трудом ворочался в черепной коробке, пытаясь обработать поступившую информацию. Лица вассала я не видел, так как благоразумно предпочёл не активировать видеосвязь, оставив канал чисто голосовым. Но живо представил, как безопасник усмехнулся.

— В моём организме есть специальные генетические модификации, помогающие расщеплять алкоголь в ускоренном темпе. Издержки полевой работы.

— Что за хмырь из Империи? — проворчал я, меняя тему разговора.

— Прибыл за налогом. Кто-то из чиновников Трона. Пока точно не скажу, только начал пробивать его личность.

— Ладно, проводи его в гостевой кабинет, организуй чай… В общем, обслужи по протоколу. Я проморгаюсь и приду.

— Слушаюсь, милорд.

Связь прервалась. А я, болезненно морщась, принялся массировать виски. Нет, больше так «отдыхать» я точно не буду. Ну его в Бездну, это утреннее послевкусие. И как мне в таком виде встречаться с имперским чинушей? Душ. Срочно нужен ледяной душ, такой, чтобы зубы застучали.

Я с кряхтением поднялся, но вдруг услышал невнятное сопение и удивлённо повернулся на звук.

На второй половине моей необъятной кровати мирно спала та самая официантка, что вчера разносила нам заказы в баре. Молоденькая миловидная блондинка. Одна её нога лежала поверх смятого синтетического одеяла, весьма соблазнительно открывая изгиб бедра.

Задумчиво почесав подбородок, я тихо хмыкнул. Нет, пить определённо надо меньше. Впредь постараюсь не работать на износ, чтобы не пришлось сбрасывать нервное напряжение подобным образом. Развернувшись, я решительно зашагал в сторону ванной комнаты. Пора было смывать с себя последствия кутежа и возвращать суровый образ герцога.

Когда я вошёл в кабинет, гость стоял у окна и задумчиво смотрел на площадь. Обернувшись на звук, мужчина быстро приблизился к столу, поставил на него полупустую чашку и тут же согнулся в почтительном поклоне. Не столь глубоком, как перед представителем Имперского Трона, но достаточном, чтобы это нельзя было счесть за неуважение. Я лишь коротко кивнул, принимая это проявление покорности, и с интересом принялся изучать чиновника.

Это был уже немолодой мужчина с тёмными волосами, тронутыми заметной сединой. Его карие глаза смотрели на меня цепко — совсем не так, как подобает смотреть рядовому чиновнику на лорда. Впрочем, я списал это на специфику его службы. Мужчина был одет в строгий чёрный комбинезон, расшитый золотыми и серебряными нитями, а на его груди отчётливо выделялся герб Империи.

— Позвольте представиться, милорд. Моё имя Ганс Лифхейн, представитель Имперского Казначейства, — произнёс гость, выпрямляясь, но при этом сохраняя лёгкую сутулость человека, привыкшего часто кланяться.

Я указал Гансу на свободный диван рядом со столиком, а сам опустился напротив. Мужчина благодарно кивнул, занял своё место и, подхватив со стола чашку, сделал неспешный глоток.

— Рад приветствовать вас в своих владениях, Ганс, — проговорил я, натянув вежливую улыбку.

— О, Раграс — прекрасное место. Я слышал, что совсем недавно здесь был подавлен бунт. Вы прекрасно справляетесь с его последствиями, — мягко, с деланным сочувствием произнёс чиновник.

Мне с трудом удалось сдержать вспыхнувший гнев — пришлось спешно прятать его за маской доброжелательности. Вот, значит, как. Трон рассказывает всем, что на Раграсе подавили «восстание», хотя на деле всё было совершенно иначе. Я почти не интересовался имперской пропагандой, делегируя её изучение и противодействие Рену — всё же это была его вотчина, — поэтому подобные официальные заявления Империи стали для меня неприятной новинкой.

— Что вы, это было всего-навсего досадное недоразумение, которое удалось благополучно разрешить. Не сразу, конечно, но удалось.

— Я действительно рад, что вам удалось восстановить собственный Дом после столь… печальных обстоятельств, — Ганс поставил пустую чашку на стеклянную столешницу и непринуждённо продолжил. — Вкусный напиток. Местный сорт?

— Вы хотели сказать — после того, как Трон приказал вырезать всю мою семью, а меня выкинуть во Фронтир? Между прочим, я до сих пор не избавился от этого памятного знака, — я резким жестом оттянул ворот кителя, открывая взгляду Ганса биоклеймо. — Что касается чая — нет, не местный. И вы отлично это знаете.

— Что ж, мне правда очень жаль, что ваша судьба так сложилась. А вы не пробовали подать прошение в Администрацию Трона об изъятии слепка вашего клейма из базы? — как ни в чём не бывало поинтересовался Ганс.

Я отпустил ворот и задумчиво посмотрел на имперского гостя. Действительно, почему я сам до этого не додумался? Скорее всего, придёт официальный отказ, или бюрократы максимально затянут сроки рассмотрения, но ведь я никуда не спешу. Надо будет обязательно поднять этот вопрос на ближайшем совещании с Реном и Венерой.

— Признаться, слишком много других вопросов требуют решения.

— Понимаю, милорд. Строительство на орбите требует внимания и средств. Да и восстановление инфраструктуры на планете — тоже. К тому же эта досадная проблема с пиратами… Я бы и сам растерялся от такого количества забот, — вкрадчиво проговорил Ганс, вежливо улыбнувшись.

Я ни секунды не сомневался, что представитель Империи явится сюда, зная почти всё о происходящем в системе Раграс. И сейчас я отчётливо понимал: он просто прощупывает меня, ищет брешь в выстроенной мною защите. Я лишь равнодушно пожал плечами, всем своим видом показывая, что ничего из сказанного меня нисколько не задело. Пусть даже проблема с пиратами и являлась самой острой из всех, требуя скорейшего решения.