— Анна, — произнес Николай тише, чем прежде.

— Что?

— Простите. Я к вам вовсе не придирался. Просто вся эта ситуация, — он вздохнул, проводя ладонью по мокрым волосам. — Простите, что оказались в ней.

Она не ответила, уперев руки и ноги в сиденье.

— Анна, вы могли бы опереться на меня, — сказал он, глядя на ее мучения.

Она уже собиралась возразить, ответить что-нибудь колкое, что он опять решает за нее, как ей будет лучше, но вместо этого почему-то согласилась.

— Ладно, — кивнула она, и Николай сразу же протянул ей руку, помогая сесть рядом так, чтобы она опиралась на его плечо.

Так было значительно удобнее, и Анна больше не съезжала с сиденья. Рука Николая легла на спинку сиденья рядом с ее головой.

— Так лучше? — спросил он тихо и стараясь не шевелиться.

— Лучше, — ответила Анна. Голос ее прозвучал как-то слишком мягко для той, что обычно норовила обо всем спорить.

Они вновь замолчали, наслаждаясь звуками дождя за окнами.

— Вы могли бы не выходить, — произнесла Анна через время.

— Что?

— Я говорю, могли бы не выходить. Сидели бы в карете. Кучер бы сам разобрался, а не вы…

— Вы хотите сказать, что это моя вина? — Николай повернулся к ней.

— Я хочу сказать, что вы полезли в грязь, как мальчишка, и теперь сидите мокрый с ног до головы. А толку от этого ноль.

— А вы, стало быть, умнее? — он вымученно усмехнулся. — Сидели бы в карете и смотрели, как мы погружаемся в трясину?

— Мы не погружались в трясину! — Анна повысила голос, прилагая усилия, чтобы отсесть от Николая немного дальше. — Мы застряли! Это разные вещи!

— Не учите меня, что делать!

— А вы не орите на меня!

Они замолчали, прожигая друг друга взглядом. Дождь не собирался заканчиваться, и все барабанил по крыше, отвлекая своим шумом.

— Простите, — вдруг произнес Николай.

От неожиданности Анна моргнула.

— Что?

— Простите, — повторил он, слегка отворачиваясь. — Я не должен был кричать.

Анна смотрела на его все еще мокрый и упрямый профиль.

— И вы меня простите, — сказала она тихо. — Я не должна была говорить, что от вас ноль толку.

Он хмыкнул.

— Ну, в этом вы, пожалуй, правы. Колесо я действительно сломал.

— Вы хотя бы попытались, — Анна пожала плечами, чуть улыбаясь. — Сами вышли под дождь, сами хотели решить проблему. Это больше, чем сделали бы многие, Николай.

Он повернулся к ней, неотрывно глядя на ее искреннюю улыбку. Они вдвоем, а стало быть, играть ей не перед кем.

Кучер ушел уже с час назад. Дождь не стихал, а карета беспомощно стояла посреди размытой дороги. Анна начала замерзать, она обхватила себя руками, пытаясь согреться.

— Идите сюда, — произнес Николай спокойным, немного уставшим голосом.

— Что?

— Идите сюда, — повторил он, снимая свой сюртук и раскрывая перед ней. — Он еще сухой внутри. Хотя бы немного вас согреет.

Анна поколебалась секунду, а потом подсела ближе. Граф накинул сюртук поверх ее плеч и осторожно приобнял, прижимая Анну к себе. Она замерла, но не отстранилась.

— Спасибо, — прошептала она.

Николай не ответил. Он улыбался, глядя на нее, сидящую рядом в его объятьях.

Еще какое-то время они сидели так, молча, слушая дождь, и собственные сердца.

А потом снаружи послышались шаги.

Первым делом Анна решила, что наконец вернулся кучер и привел помощь, но Николай напрягся. Затем его рука скользнула к внутреннему карману сюртука, где лежал пистолет.

— Николай? — испуганно уставилась на мужчину Анна.

— Сидите тихо, — прошептал он.

Дверца кареты распахнулась. В проеме, залитые дождем, стояли двое незнакомцев. В темных лохмотьях, с ножами в руках, подтверждая, что они явно не собираются помогать…

Николай дернулся, заслоняя Анну так, чтобы та осталась за его спиной.

— Стоять! — рявкнул один из незваных гостей. Его грозный тон перекрыл шум дождя. — Деньги давайте! Все, что есть!

Анна испуганно вскрикнула и вжалась в сиденье.

— Спокойно, господа, — произнес Николай на удивление ровным голосом. Он держал пистолет в руке, за спиной, скрывая от их глаз. — Мы все отдадим. Не нужно горячиться.

— Живее! — второй разбойник шагнул вперед, поигрывая ножом перед лицом.

— Мы отдадим все, что есть в карете, — повторил Николай. — Но сперва выйдите и дайте нам спокойно...

— Это ты выйди! — перебил первый, и его лицо исказилось гримасой. — Мы сами посмотрим, что у вас там. Вылезай, барин, не то хуже будет.

Николай помолчал секунду. Он хотел выстрелить прямо сейчас… но не мог. Анна не должна видеть этого. Она слишком близко.

— Хорошо, — сказал он. — Я выйду. Но девушка останется в карете. Она не выйдет под дождь.

— Как скажешь, — с грязным злорадством усмехнулся разбойник, переводя взгляд за спину графа, туда, где съежившись сидела Анна. Николаю захотелось выстрелить немедленно.

Держа пистолет за спиной, Николай вылез из кареты под дождь. Грязь чавкнула под сапогами.

И в ту же секунду его толкнули.

Николай пошатнулся, не удержался на скользкой земле и рухнул на колени. Первый разбойник навалился сверху, и холодное лезвие ножа прижалось к горлу графа.

— Лежи смирно, барин, — прошипел он. — И не дергайся.

Второй, не теряя времени, шагнул к карете.

В отчаянии Анна вскрикнула, глядя на блеск лезвия, что сжимал разбойник. Ее крик резанул Николая по сердцу острее любого ножа.

Он больше не мог медлить. Рванув вперед, он извернулся, отпихнул первого разбойника, не обращая внимания на нож, царапнувший горло, и вскочил на ноги. Пистолет, который он так и не выпустил, блеснул в его руке.

— Убирайтесь! — заорал Николай хриплым от ярости голосом. — Убирайтесь отсюда! Иначе я выстрелю!

Первый разбойник замер у дверцы кареты, его лицо вытянулось. Второй, барахтавшийся в грязи, тоже затих.

— Да ты не выстрелишь, — произнес тот, что был у кареты. — Заряжено-то хоть?

Николай не ответил. Он поднял пистолет и навел на разбойника.

Тот в ужасе отшатнулся, медленно сделал несколько шагов назад, и уперся в дерево за собой.

— Барин, да ты брось это, мы же это так… — он выставил руки перед собой, а затем взгляд его ушел за спину графа, туда, где находился второй его товарищ.

— Николай! — выкрикнула Анна. — Сзади!

Граф вмиг обернулся, наводя пистолет уже на другого разбойника, что крался с ножом в руках.

Николай выстрелил.

Пуля ушла поверх головы негодяя, и с треском вонзилась в дерево над ним. Тот поднял голову в ужасе, а затем разбойники с криком бросились прочь, исчезая среди деревьев так же внезапно, как и появились.

Тишина вернулась. Николай все еще стоял с пистолетом в руке. Анна видела, как он смотрит в одну точку, видела, как плечи его напряглись, а затем, как он схватился за грудь свободной рукой и медленно осел на колени.

— Николай?! — Анна выскочила из кареты и бросилась к нему. — Николай, что с вами?

Он не отвечал. Лицо его побледнело, дыхание сделалось частым и хриплым, и он смотрел перед собой невидящим взглядом, словно сквозь нее.

— Не надо было... — прохрипел он. — Я не должен был...

— Что вы не должны были? — Анна схватила его за плечи, пытаясь удержать. — Николай, посмотрите на меня!

Он не слышал. Приступ сжимал его грудь, он хрипел, пытаясь вдохнуть, а перед глазами яркими вспышками проносились картинки с войны… те, что не давали о себе забыть. И уже никогда не дадут ему забыть.

Анна, не зная, что делать, сделала единственное, что пришло в голову. Упав на колени перед ним, она обняла его, прижала к себе и взяла его лицо в ладони. Дождь стекал теперь уже по лицам обоих, но они не обращали на это внимания.

— Николай, — произнесла она тихо. — Дышите. Слышите? Дышите. Со мной. Вдох. Выдох.

Она повторяла это снова и снова, и постепенно его дыхание начало выравниваться. Взгляд прояснился, Николай посмотрел на нее.