— Это не понравится вам, Нифонтов! — граф шагнул ближе, побуждая Филиппа отступить еще дальше.

— Дуэли запрещены, — Филипп говорил, скрывая свое явное беспокойство. — Николай Александрович, я не пойму, чего вы так защищаете девицу Аверину? Сдалась она вам. Вы же не хотите, чтобы о вас говорили, как о...

Он не договорил — Николай, ослепленный яростью, в два шага настиг негодяя и врезал ему в лицо. Удар был такой силы, что Нифонтов не устоял и рухнул на траву. Из рассеченной губы потекла кровь. Не поднимаясь с земли, Филипп вытер рукой лицо и посмотрел на Николая с ненавистью.

Следующим утром Николай ждал Анну в кабинете. Вчера она не приняла никакое решение, сказав лишь только, что устала и пойдет в комнату. Он не стал наседать, дал ей время.

Николай сидел за столом, разложив перед собой лист бумаги, исписанный ровным почерком. Когда Анна вошла, он поднялся и жестом указал на кресло напротив. Она села, стараясь держаться прямо, но руки все равно нервно сминали краешек платья.

— Анна, — начал он, глядя на нее. — Мои слова, наверняка, вас напугали. И прежде всего, я должен вам сказать кое-что еще. И это будет... непросто.

— Слушаю вас, Николай.

Лицо графа было серьезным, даже сосредоточенным. Он обошел стол и остановился перед девушкой.

— Я люблю вас, — наконец произнес он.

Шум легкого ветерка доносился через приоткрытое окно, но Анна ничего вокруг не замечала. Лишь Николая, что признался ей. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, чуть приоткрыв рот. Уже дважды ему удалось вот так, несколькими словами ошарашить ее.

— Николай, вы… я…

— Я знаю, что вы ко мне чувствуете, — спокойным тоном продолжил граф. — Неприязнь. Вы не скрывали этого с самого начала. Наши споры, наши ссоры — я знаю, что для вас это не игра. Я видел, как вы смотрите на меня, когда думаете, что я не замечаю. И я не прошу вас отвечать мне сейчас. Я прошу выслушать.

Анна опустила глаза на свои пальцы, ощущая как лицо и шея предательски краснеют от его слов. Она хотела что-то ответить, возразить, сказать, что он все не верно понял, но слова застряли в горле, и она просто молчала, глядя на свои руки.

— Для получения части наследства, — Николай подошел к окну, — мне нужно объявить о помолвке и представить невесту семейному совету. Не венчаться, пока только представить. Совет должен убедиться, что невеста существует, что помолвка настоящая, и дать согласие на передачу первой части денег. Этого хватит, чтобы расплатиться с кредиторами и удержать имения, — он печально усмехнулся: — Да, содержать такое количество имений оказалось накладно. Остаток же я смогу получить после венчания, в случае… если за это время вы сумеете полюбить меня.

Он помолчал, отошел от окна и вновь встал перед Анной.

— Ежели вы согласитесь, — продолжил он, — ваша репутация будет спасена. Более того, — он улыбнулся, — ежели мы объявим о помолвке, все поймут, что слова Нифонтова были ложью. Что вы не могли принять его ухаживания, потому что влюблены в меня. Что он — всего лишь обиженный подлец, который разболтал ерунду и неправду. Поверят графу, а не ему.

— А ежели я не полюблю вас? — тихо спросила Анна, не поднимая глаз. Вопрос дался ей с трудом, но она задала его.

— Тогда, — Николай помолчал, — через три месяца я отпущу вас. Верну имение вашего отца. Сохраню вашу репутацию — объявлю, что помолвка расторгнута по обоюдному согласию, и никто не посмеет сказать о вас дурного слова. Вы уйдете свободной. И я не стану вас удерживать.

— А ежели полюблю? — чуть слышно спросила она, взглянув на графа и тотчас опуская глаза.

— Тогда мы венчаемся, — ответил он просто. — По-настоящему.

Анна вздохнула и подняла голову. От ее взгляда Николай невольно подался вперед.

— Почему вы это делаете? — спросила она. — Зачем вам это? Вы могли бы найти другую. Из общества. С именем, с приданым, с...

— Потому что мне нужны не они, — перебил он. — Мне нужны вы, Анна. И я готов ждать. Три месяца. Ежели за это время вы не полюбите меня — я не стану больше мучить вас своими условиями, и вы больше меня не увидите. Но ежели полюбите... — он замолчал. Анна заметила, как в его глазах вспыхнула искра, которую она видела, когда он смотрел на нее.

Анна молчала долго. Так долго, что Николай начал думать, что она откажется. Но она сказала другое:

— Хорошо, Николай. Я согласна.

Он медленно выдохнул и улыбнулся.

— Но с одним условием, — добавила Анна, уже чуть увереннее. — Вы не будете мной командовать. Ни как граф, ни как жених. Я перестану быть вашей служанкой, но я и не буду вашей невестой. Теперь я ваш партнер. И ежели вы хоть раз забудете об этом, — она поднялась с кресла и посмотрела на него в упор, — я расторгну помолвку в тот же день. И плевать я хотела на Нифонтова и на ваше наследство.

Уголок губ Николая едва заметно дрогнул. Он согласно качнул головой.

— Договорились, — сказал он, протягивая ей ладонь. — Партнер.

Анна поколебалась секунду, а потом вложила свою ладонь в его. Его пальцы задержались на ее ладони чуть дольше, чем следовало, и она это почувствовала.

— Три месяца, — произнесла она.

— Три месяца, — повторил он.

— Я составил условия, — сказал граф на следующий день, демонстрируя плотный лист и передавая его девушке. — Три месяца. За это время мы объявляем о помолвке, появляемся вместе в свете, ведем себя так, как подобает жениху и невесте. Через три месяца объявляем, что либо помолвка расторгнута по обоюдному согласию, либо, — он задержал взгляд на ее глазах, — что мы венчаемся.

Анна пробежала глазами по строчкам. Все было прописано четко, по-деловому, без единого лишнего слова.

— Вы написали, что имение вернется к моей семье? Даже, в случае расторжения помолвки?

— Верно. Я об этом говорил еще вчера. Долг вашего отца будет закрыт не зависимо от исхода нашего с вами договора, — ответил Николай спокойно. — У вашей семьи будет достаточно денег, чтобы жить достойно, Анна. Это часть нашей сделки.

Сделки… Слово резало слух Анны, но она кивнула, пораженная благородным решением графа.

— Далее, — продолжил Николай, — о вашем положении в доме. Вы не служанка. С момента объявления о помолвке вы будете иметь статус моей невесты для всех, и статус гостьи для нас с вами. Для вас будет комната на втором этаже, отдельный стол и право распоряжаться хозяйством в тех пределах, которые я обозначу.

— В тех пределах, которые вы обозначите? — Анна подняла бровь. — Что это значит?

— Это значит, что хозяйство пока мое, и я не намерен пускать его на самотек.

— А я, стало быть, должна сидеть в своей комнате и носа не высовывать? — она усмехнулась.

— Я этого не сказал.

— Вы сказали достаточно, — Анна отложила лист. — Николай, я согласилась на эту... — она запнулась, подбирая слово, — на этот договор. Но я не соглашалась быть вашей марионеткой. Ежели мы играем в жениха и невесту, то играем на равных. Я не стану спрашивать разрешения, чтобы распорядиться обедом или пригласить гостей. И я не позволю вам указывать мне, как себя вести.

Она не хотела этого говорить, но слова графа ее задели.

Николай смотрел на нее, на ее вздернутый подбородок и гордую осанку.

— В моем доме — мои правила, — произнес он.

— В таком случае, — Анна поднялась, — в вашем доме будет очень тихо. Потому что я не стану играть в спектакль, где мне отведена роль молчаливой мебели.

Она сделала пару шагов, собираясь уйти, когда он сказал:

— Сядьте.

Анна обернулась. Николай не повысил голоса, не приказал, как мог приказывать слугам. Просто сказал, и она, к собственному удивлению, послушно села обратно.

— Я не привык, чтобы мне перечили, — произнес он немного устало. — Но я также не привык брать в дом людей, которые молчат и кивают. Вы правы. Ежели мы играем на людях, то и дома должны... — он помолчал, подбирая слово, — договариваться. Не приказывать. Договариваться.