Анна подошла, коснулась пальцами лепестка и что-то в груди дрогнуло.

Вечером, за ужином, Николай прервал их молчание, длившееся целый день:

— Вы все еще злитесь на меня, Анна?

— Ничуть! — отозвалась она, не глядя. Но ее выражение лица говорило об обратном.

— Нифонтов принес вам публичные извинения. Вскоре весь двор узнает о его словоблудстве. Спицыны уже успели разъехаться по гостям. Как я и ожидал, Екатерина Михайловна не удержалась от такой новости и рассказала всем, что видели все на приеме. Нифонтову будет нелегко вернуть свою репутацию, если она у него и была.

Первая неделя совместной жизни в новом статусе и в одном доме едва не свела обоих с ума.

Началось все с хозяйства. Николай привык, чтобы все шло по заведенному порядку: ранний подъем, завтрак в восемь, обед в полдень, ужин ровно в семь. Прислуга знала свое дело и не задавала вопросов. Анна же тоже хорошо знала расписание графа, но сменив статус со служанки на невесту, тотчас принялась наводить свои порядки. Первый же ее приказ поставил дом вверх дном.

— Что значит вы перенесли обед на час позже? — Николай стоял в дверях столовой, глядя на девушку так, будто она предложила поджечь дом. — Зачем?

— Затем, что в полдень люди еще не голодны, — спокойно ответила Анна, стирая пыль с рояля. Пусть наведение чистоты больше не возлагалось на ее плечи, но это занятие ее вовсе не тяготило, наоборот, она к нему привыкла. — А к часу все будет готово, и все поедят с аппетитом. К тому же дома с двенадцати до часу я привыкла заниматься на рояле, а за обедом музыка мне ни к чему.

— У меня все было заведено годами.

— Вот и славно, — улыбнулась Анна, присаживаясь за рояль с ровной спиной. — Теперь будет заведено по-новому.

Он хотел возразить, но девушка приступила играть композицию и Николай промолчал, размашистыми шагами вернувшись в свой кабинет.

Следующая война разгорелась из-за управляющего участком. Николай собирался нанять нового, какого-то молодого парня, из Петербурга, с хорошими рекомендациями. Но Анна, успевшая за время работы у Николая привыкнуть к управляющему Тихону, настаивала, что он справляется с обязанностями неплохо, и новый им попросту ни к чему.

— Вы в делах имения ничего не смыслите, — заявил Николай за завтраком.

— А вы не желаете слушать никого, кроме себя, — парировала Анна, откладывая вилку.

— Тихон уже стар. Он не успевает.

— Тихон знает каждую яблоню в саду. А ваш петербургский молодец будет полгода разбираться, где тут что.

Николай выдохнул и сдался ее напору. Тихон остался. Но осадок у обоих был неприятный.

Гости стали очередной причиной их споров. Николай полагал, что прием нужно устраивать по всем правилам, с обязательным списком приглашенных, рассадкой по чинам и званиям, с соответствующей музыкой, отдавая предпочтение спокойным и классическим композициям. Анна же считала, что ежели люди приходят в гости, то им должно быть весело, а не скучно.

— Анна, ну объясните мне, зачем нам музыка повеселее? — Николай поморщился, глядя ей в глаза. — Это дом графа, а не какой-нибудь трактир.

— А что, в трактирах люди умеют веселиться, а в графских домах нет? — Анна склонила голову набок. — Николай, вы же не на приеме у императора, в конце концов. Люди приходят отдохнуть.

— Люди приходят соблюсти приличия, — категорично отрезал он.

— Вот и соблюдайте. А я позабочусь, чтобы гостям было не скучно.

Каждый день они спорили обо всем. О книгах. Николай считал, что она читает глупые романы, а Анна говорила, что он застрял в прошлом веке со своими излюбленными трактатами. О расположении мебели. Анна желала сместить рояль к окну, где больше света, Николай же считал, что в центре столовой ему самое место. Споры даже были о еде и том, как правильно есть суп. Николай утверждал, что ложку надобно держать «вот так», Анна отвечала, что он ест, как на светском приеме, а не как человек ест в своем доме.

— Вы невыносимы, — бросил граф за обедом, когда девушка в очередной раз усомнилась в его суждениях.

— А вы — зануда, — отозвалась она, даже не поднимая глаз от тарелки. — И суп у вас остыл, пока вы читали мне нотации.

Вечером Николай принес ей чай с мятой. Не попросил Симку, или кого-то еще, а сам принес, из кухни.

— Анна, это вам, — он поставил поднос с двумя чашками перед ней.

— Чай? А что Симка?

— Я сам заварил. Попробуйте.

Анна отпила глоток, возвращая чашку на блюдце и с удивлением глядя на Николая.

— Необычный вкус. С чем он?

— С мятой. Она успокаивает.

Анна подняла на него глаза.

— Успокаивает? — переспросила она. В голосе проскользнула опасная нотка. — То есть я, по-вашему, беспокойна? Вдобавок ко всему?

— Я не говорил...

— Вы сказали. Сказали, что мята успокаивает. А я, стало быть, нуждаюсь в спокойствии?

— Анна. Что за вздор? Ничего подобного я не говорил.

— Славно, — она взяла чашку и снова сделала глоток, лицо ее перекосилось. — Благодарю за чай. И да, я не люблю мяту.

Николай замер, глядя на девушку.

— Вы не любите мяту?

— С детства. Терпеть не могу. — Она отставила чашку и посмотрела на графа с прямотой. — Но вы не знали. Потому что не спросили. Вы решили, что мята успокаивает, и что она мне нужна. Поэтому принесли чай, не спросив, люблю ли я мяту в нем.

— В следующий раз спрошу, — произнес он отстраненно.

— Спросите, — кивнула Анна и поднялась, чтобы унести чашку на кухню.

Николай остался один. Он размышлял над поведением Анны. Что бы он ни делал для нее — это оказывалось перевернуто против его намерений. Однако, примечательно, что на людях они играли свои роли безупречно. Николай подавал ей руку, она всегда улыбалась, оба беседовали так, что окружающие верили им. Порой он сам забывал об их договоре и верил. А верила ли она..? Ее улыбки, определенно, не могли быть фальшивыми. Не могли…

Николаю вспомнился случай на ужине у родителей Анны, что был на прошлой неделе. Он наклонился к ней, поправляя выбившуюся прядь. Жест был почти незаметный, но от этого прикосновения у Анны перехватило дыхание. Она подняла на него глаза и улыбнулась. По-настоящему. Она улыбнулась так, как улыбаются, когда не думают, что на них смотрят. Так почему же наедине с ним она ведет себя иначе?

Очередной вечер выдался тихим. Николай сидел в гостиной с книгой, читая философский трактат, который читал уже третий вечер подряд. Анна устроилась в кресле напротив с романом, который Симка принесла ей из библиотеки.

Анна вошла в столовую, по привычке ожидая увидеть Николая за столом. Однако стол был пуст. На нем была только записка, в которой было ровным почерком выведено: «Уехал по делам. Вернусь к вечеру».

— Неужели забыл? — произнесла она вслух обиженным голосом. — И даже не сказал.

Симка, входившая в этот момент с подносом, остановилась:

— Чего не сказал?

— Ничего, — Анна скомкала записку и сунула в карман. — Совсем ничего не сказал.

К обеду в дом приехали гости. Неделю назад Анна пригласила Юлию Спицыну вместе с Романом. Она говорила об этом Николаю всю неделю, и он обещал быть. Обещал…

Анна приняла ребят сама, поглядывая в сторону двери и все надеясь, что Николай вот-вот войдет. И с каждой минутой злилась все сильнее, понимая, что он не придет.

С Юлей и Ромой время прошло быстро и весело. Ребята без умолку делились новостями, тем, куда ходили вместе и куда планируют сходить.

Когда они уехали, Анна стояла в опустевшей гостиной, глядя на остывшие блюда и недопитые бокалы, и чувствовала разочарование. Разумеется, ей было приятно общество брата и подруги, но без Николая… Она впервые поняла, что без Николая ей было одиноко. А сейчас и вовсе тоскливо.

Николай вернулся, когда уже стемнело. Вошел в холл, снял шляпу. Анна встретила его на последней ступени лестницы, сложив руки на груди. Он заметил ее, губы дрогнули в улыбке, но вот глаза… глаза выражали обеспокоенность.