[Возможно, сальфей охотится не только в воде, но и на суше.]

Разбитую строительную технику Содружества тоже удалось увидеть. Дроиды и дорогоукладчик не дошли до пляжной линии всего сто метров. Наш караван встал чуть дальше и сейчас организовывал лагерь.

Я обследовал всю округу около места, где сальфей напал на строительную технику, но не нашёл самой зверюги.

[Где же ты прячешься?]

Выпуская непрерывно сканирующие волны, пробежал тридцать километров вдоль береговой линии на запад. По песку и почве бежать быстрее, чем по деревьям. Заодно проверил водную гладь и морское дно.

[Странно. Ни гнезда под открытым небом, ни другой большой пещеры не нашлось. Змея огромная! Ей простая нора не подойдёт.]

Углубившись в джунгли на восемь километров, я стал двигаться обратно в сторону лагеря. Прошёл мимо него и исследовал тридцать километров леса на восток.

Гнёзд или пещер не нашлось! Вообще ни одного. Даже берлог крупных хищников — и тех не было.

На джунгли давно опустилась ночь. Я продолжал двигаться по верхнему уровню ветвей деревьев, постепенно видя, что сальфей здесь здорово поживился.

Гипотеза о том, что змеюка-переросток выползает на берег, подтвердилась. Я нашёл пару мест, где она выплёвывала на землю кости местного зверья. Никаких следов рыбы там не оказалось. Либо она её вообще не ест… Либо та переваривается лучше, чем кости сухопутных животных.

Остановившись на очередной ветке, я вдруг неожиданно кое-что понял.

Тарокс — здоровенная зверюга, покрытая костяной бронёй и шипами, весом под десять тонн… Если так подумать, это чуть ли не естественная защита именно от сальфея, а не от кого-то ещё. Броня защищает тарокса от электрических ударов. Туловище, похожее на черепашье, не даёт провести удушение.

[Значит, тарокс — не вершина пищевой цепи.]

После этой мысли я изучил окрестности лагеря на предмет именно таких животных. Ни одного тарокса в округе не нашлось! Это говорило о том, что сальфей тут всех сожрал. Другие крупные хищники ушли вглубь материка, чтобы выжить.

Вернувшись в лагерь, я спокойно прошёл через караул и выставленную сеть датчиков движения. Духовные частицы от Дыхалки забили эфир помехами. На всякий случай через нейроком посылаю сигнал «свой-чужой» и только после этого вхожу в зону поражения автоматических пушек.

У внедорожника дежурил Гарольд. Заметив меня, техник зевнул.

— Хáха спит в машине. Хочет пораньше встать. Мы с ним откинули оба передних и задние сиденья. Подняли тент. Теперь места хватит даже для троих.

— Тогда чего ты сам спать не идёшь?

Гарольд махнул рукой.

— Лучше отдыхать по очереди. Мало ли что в лагере может случиться? Ящики с вещами стоят снаружи, а народ в лагере ушлый. За ними глаз да глаз нужен.

Я кивнул, принимая такой ход мысли. К другим участникам рейда и впрямь нет доверия.

— Тодд, хочу, чтобы ты знал. Я пробежался вдоль берега на тридцать километров в обе стороны и НЕ нашёл логово сальфея. Заходил в джунгли на двенадцать километров, но и там пусто. Нет ни пещеры, ни кладки под открытым небом. Следов скорлупы или сброшенной шкуры тоже нигде нет.

Выслушав меня, Гарольд шмыгнул носом.

— У меня база колониста всего во втором ранге. Я в зверях не разбираюсь, но звучит так, будто кладка у этой змеюки где-то в воде.

— Вот и я о том же, — зевнув, я поглядываю в сторону разбитой строительной техники. — Вполне возможно, что мы где-то недалеко от кладки. Поэтому самка, её охраняющая, так реагирует на шум.

При этих словах Гарольд сразу опасливо покосился в сторону побережья.

— Думаешь, она там? Майер сказал, что военные завтра на броневике поедут в ту сторону через лес. Они привезли из Стикса акустические датчики и какую-то приманку для сальфея. Плюс на «Фалангах» по бокам бортов какое-то необычное оборудование. Его утром ставить будут.

Мне давно известно, что люди капитана Майера притащили с собой огромные гарпунные пушки. Калибр чуть меньше, чем у большого артиллерийского снаряда. Видимо, военные хотят загарпунить сальфея, чтобы обездвижить, а потом добить из стволов попроще.

…

Данные о цели рейда и карте местности я пока попридержал у себя. Рано их ИскИну отправлять. Раз мой уровень лояльности за них не поднимут, то и нет смысла суетиться.

В организме пока ещё много сил. Я почти весь путь до побережья спал или дремал. Потому сейчас вместо отдыха снова выдвинулся на разведку. В этот раз отошёл ещё дальше в джунгли и снова прошёлся вдоль береговой линии.

Вскоре картина немного прояснилась. Судя по сломанным деревьям, сальфей не отползает от берега больше чем на двадцать километров. В том, что змея здесь НЕ ОДНА, я уже нисколько не сомневался. Следы на земле имели разную ширину.

Ближе к утру, когда на горизонте забрезжил рассвет, я выбежал на пляж в двадцати километрах от лагеря. Выглядело и правда красиво. Куча ракушек, белый песок и волны, набегающие на берег.

Едва мои ноги коснулись воды, как я уловил что-то смутно знакомое. Почти неразличимое ощущение тут же пропало.

[Что-то здесь не так!] — завопила чуйка.

Шагнув в воду по щиколотку, я прислушался к реакции тела. «Узнавание» — пожалуй, так можно описать нахлынувшие ощущения. НЕЧТО помнило тело, а не разум.

Похожий спектр ощущений я испытывал в Ледяном Мире. Тогда у меня были отключены все чувства. Приходилось ориентироваться только по духовным частицам.

Я не видел криошторма обычным зрением, волков-мутантов и вездесущий холод… Вот и здесь, на другом конце вселенной, стоя по щиколотку в воде, НЕЧТО обманывало органы чувств. Оно будто доминировало, управляя самой средой, и потому моё тело реагировало так странно.

Отойдя от берега, я стал ждать, но ничего не происходило. Видимо, моё появление никто пока не заметил. Снова войдя в воду, я поплескался в ней и так, и эдак. Затем припомнил одну интересную деталь:

[Зверьё в этих джунглях не подходит к океану. Ни ночные хищники, ни дневные животные. Песок был чист, когда я тут пробегал несколько часов назад.]

Дело не в том, что вода солёная. Животные чего-то боятся настолько, что даже на пляж не выходят.

Простоял пять минут в воде, плескаясь и намеренно выдавая своё присутствие. При этом постоянно выпускал сканирующие волны в сторону океана. Видел дно, изрытое подводными пещерами, кораллы и косяки рыб, мешающие проводить сканирование.

Ни одного сальфея!

Ни одного кита, касатки или иного крупного животного.

[Нечто мешает моим органам чувств.]

На шестой минуте обстановка резко изменилась. Глаз заметил движение в тридцати метрах впереди. Огромная чёрная тень ползла по дну в мою сторону, а Духовное Чутьё улавливало лишь рябь… Так бывает, когда нечто сжимает духовные частицы на краткий миг. Сфера Восприятия не видела чудовища, хотя до него оставалось совсем чуть-чуть.

Плеск!

Разинув пасть, сальфей стрелой вылетел из воды. Я резко отпрыгнул в сторону. Однако чудовище оказалось невероятно ловким. Его глаза следили за мной, не отрываясь ни на секунду.

Поняв, что добыча ускользнула, сальфей тут же захлопнул пасть, уткнулся мордой в прибрежный песок и направил хвост в мою сторону. Воздух на чешуе заискрился, выжигая кислород.

Ещё один прыжок в сторону! В этот раз ещё дальше. Лук появился в моих руках ещё в полёте, а нить Телекинеза подала металлическую стрелу из колчана.

Бам!

Там, где я только что стоял, песок превращался в стекло. Разряд шарахнул во все стороны. Да так сильно, что даже деревьям, примыкающим к пляжу, здорово досталось.

Едва ноги коснулись песка, как я выпустил стрелу. Та со свистом рассекла воздух и вонзилась в хвост, войдя на половину всей длины. Для чудища со шкурой в ладонь человека — это скорее комариный укус, чем серьёзное ранение.

[Вот и сходил на разведку!]

Чудовище заверещало и тут же бросилось прямо на меня. В тот же миг меня снова тряхнуло электрическим разрядом. Мышцы свело судорогой, но не более того. Спасла дистанция и то, что несколькими секундами ранее сальфей уже бил разрядом.