Что в лесу никто не заметит? Листья?

Нет. Один порыв ветра — и все её старания пропадут.

Хлебные крошки?

Тоже нет. Их наверняка склюют птицы.

Может быть… камешки?

Да.

Камешки подойдут идеально.

Гретель поспешила из домика, набрала две пригоршни мелких камней и со всех ног вернулась обратно.

Она добавила их в приготовленную смесь и с облегчением обнаружила, что нагревать её не требуется. Вытаскивать тяжёлый котёл из комнаты и тащить его к камину было бы слишком шумно.

Следуя указаниям, Гретель перемешала содержимое котла. Но даже когда она перестала мешать, смесь продолжала кружиться сама по себе. Из котла поднимались тонкие струйки пара, растворяясь в воздухе бесцветными облачками без запаха.

Прошло немало времени, прежде чем дымка наконец исчезла.

Гретель заглянула внутрь. Там остались лишь камешки. С виду они совершенно не изменились.

Сработало ли заклинание?

Она вычерпала камешки из котла и спрятала в карманы передника. Затем ещё раз тщательно проверила комнату, убеждаясь, что каждая вещь находится точно там, где была прежде.

Всё выглядело так же, как до её прихода.

За дверью спальни всё ещё раздавался гудящий храп колдуньи, но Гретель не знала, сколько ещё та проспит.

Убедившись, что не оставила никаких следов, девушка тихонько выскользнула из комнаты и осторожно закрыла за собой дверь.

Она достала камешки из карманов, завернула их в тряпицу и поспешила в подвал. Там спрятала свёрток под сложенным на полу одеялом и быстро вернулась наверх.

Храп прекратился.

Колдунья могла выйти в любую минуту.

Гретель схватила метлу и принялась подметать. Когда хозяйка появилась из своей комнаты, девушка заставила себя сохранять спокойствие.

Она даже не обернулась. Они не сказали друг другу ни слова.

Остаток дня прошёл почти так же, как и все остальные. Колдунья была всё такой же недовольной и несносной. А Гретель — всё такой же молчаливой.

Вечером, устроившись на своей постели, она долго не могла успокоиться.

Она нервничала.

Но впервые за долгое время чувствовала надежду.

Рано утром она отправится в лес и разложит камешки вдоль тропы, ведущей прочь от зачарованных приманок колдуньи.

Гензель будет в безопасности.

Так же, как её папа.

И даже если Гретель никогда не найдёт способа освободиться самой, она сделает всё, что в её силах, чтобы спасти их обоих.

Работа Гензеля по дереву продвигалась прекрасно. А вот встречаться с Гретель теперь удавалось не так часто, как прежде. Он видел её всего дважды в неделю. В дни между их встречами Гензель много работал: мастерил мебель и шкафы, вырезал декоративные вещицы на продажу. Кроме того, он всё дальше забирался в лес, уходя за пределы тропинок и полян, по которым они обычно гуляли вместе. Он искал новые, интересные породы древесины. И надеялся отыскать место, где жила Гретель.

Гензель обнаружил множество новых уголков огромного леса, которые успел полюбить. И всё же некоторые его части оставались для него недоступны. Стоило ему направиться туда, куда обычно уходила Гретель после их встреч, как далеко продвинуться почему-то не получалось.

Почему?

С их первой встречи прошло два месяца.

Всего два месяца.

Он даже не видел её каждый день. И всё же уже не представлял своей жизни без неё.

Холодным позднеосенним утром они встретились на поляне, которую ещё несколько недель назад объявили одним из своих любимых мест. Гензель принёс с собой толстый тканый коврик, купленный во время своей единственной поездки через лес в город на другой его стороне. Путешествие оказалось непростым. Гензель раз за разом сбивался с дороги и обнаруживал, что идёт совсем не туда.

Но всё-таки сумел добраться до города, продать несколько своих изделий и заинтересовать своим мастерством немало людей, которые, вероятно, в будущем станут его покупателями.

А ещё теперь у него был этот коврик.

Идеальный для того, чтобы они с Гретель могли устроиться на своей поляне и неспешно провести вместе утро.

— Что ты вырезаешь? — спросила она.

— Птицу.

Он поднял фигурку, показывая ей. Работа была почти закончена. Гензель пока не говорил Гретель, что вырезал эту птицу для неё.

— Ты выбрал клён. Для такой работы он подходит идеально.

Гензель изумлённо покачал головой.

— Никогда не думал, что встречу ещё кого-нибудь, кто увлечён деревьями так же сильно, как я.

— А я никогда не думала, что встречу мужчину, который не сочтёт моё увлечение странным.

Он наклонился и нежно поцеловал её в висок. Гретель покраснела, но не отстранилась. Наоборот — положила голову ему на плечо.

— Хотела бы я остаться здесь навсегда, — произнесла она с такой тоской, что у него сжалось сердце.

— Здесь чудесно. Особенно когда мы здесь вдвоём. — Гензель отложил резную фигурку и обнял её. — Неужели ты не можешь приходить чаще, моя дорогая Гретель?

Не отстраняясь от него, она покачала головой.

— Даже если бы хозяйка каким-то образом не заметила моих частых отлучек, она непременно заметила бы, что я не выполняю работу.

— Я мог бы сам прийти к тебе. Если бы она познакомилась со мной и увидела, что мои намерения честны…

— Ей это безразлично, — перебила Гретель.

— Она боится, что, если ты выйдешь замуж, то покинешь её?

Гретель резко выпрямилась.

— Я не могу её покинуть. Я даже из этого леса уйти не могу.

Не может?

— Тебя держат здесь в плену?

Она поднялась, словно собираясь немедленно уйти.

Гензель вскочил следом.

— Если тебе угрожает опасность, если тебя удерживают против воли, пожалуйста, позволь мне помочь.

— Мне нельзя помочь.

Он подошёл ближе и взял обе её руки в свои.

— Гретель, пожалуйста.

Она помолчала.

— Моя хозяйка — колдунья, Гензель. Ведьма. Она околдовала моего отца, не позволив ему увидеть её истинный облик. С первого же мгновения, как папа её увидел, она заставила его стать безоговорочно ей преданным. Она собиралась его убить. Именно для этого она заманивает к себе мужчин.

Гретель посмотрела ему в глаза.

— И я сделала то, что должна была, чтобы его спасти.

— Ты отдала за его жизнь собственную свободу?

Она кивнула.

— Другое её заклинание привязывает меня к её дому и этому лесу. Я не могу уйти. Если попытаюсь, данная ею клятва пощадить моего отца утратит силу. И тогда она, скорее всего, убьёт нас обоих.

От страха сердце Гензеля бешено заколотилось. Но решимость лишь заставила его расправить плечи.

— Мы найдём способ разрушить заклятие.

— Я уже пыталась. Пока безуспешно. Я ещё не готова окончательно сдаться, но, Гензель… если она узнает о том, что нас связывает, если вообще узнает о твоём существовании, она не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить тебя. Хотя бы потому, что знает: этим причинит боль мне.

Гензель решительно покачал головой.

— Угрозами меня не заставят бросить тебя.

Гретель подняла руку и нежно коснулась его щеки.

— Продолжай иногда встречаться со мной здесь — и я никогда не почувствую себя брошенной.

— Этого недостаточно.

Она отступила, но, уходя, оглянулась на него.

— Придётся довольствоваться этим.

Подарив ему последнюю мимолётную улыбку, Гретель скрылась среди деревьев.

Гензель подождал лишь мгновение. А затем последовал за ней.

Она двигалась быстро и гораздо лучше него знала все изгибы тропинок и многочисленные развилки. Они уходили всё глубже и глубже в лес.